Way up high or down low

Мирон берет себя в руки, кое-как, очень криво, откровенно хуево… Но берет. Ему даже удается заключить сделку со своим организмом: он предпринимает все, что может, для улучшения ситуации, а тот (организм) не заставляет его ронять свое и так уже изрядно помятое еблище еще ниже. Когда Окси заходит обратно в комнату, к Славе, он видит, как тот стоит к нему спиной, по пояс почти высунувшись в окно, и его явно трусит. «Да не можешь ты быть таким восприимчивым,» — саркастически отмечает Мирон, даже скривившись иронично. - Слав, - мягко зовет он Гнойного, тот напрягается. – У тебя лимон есть? - А сам как думаешь? – Слава не поворачивается. - Я думаю, что нет. - Ну и тупой же ты, филолог ссаный… - злая усмешка, как и сам Гнойный, обращена к улице. - Конечно же, у меня есть лимон. Сам найдешь? И Мирон снова сваливает, позволяя Славе продолжить выкуривать одну за другой его сигареты. Он пялится в темноту, пытаясь хоть что-то там распознать, ровно как в творящейся с ним хуете. В кармане вибрирует телефон. Гнойный смотрит на пришедшее смс от Андрея: «Драка была в семнашке, какая-то толпа пришла намеренно пиздить Антихайп, точно по наводке, мы же блять дохуя постоянно именно там. Тебя не нашли (какого хуя ты нас киданул, ты еще объяснишь, гандон) и ПОБЕЖАЛИ ИСКАТЬ это дохуя смешно, но за мной пиздец следовали какие-то люди, пока я уебывал оттуда, прям охота ебаная». Слава быстро пишет ответ: «Пиздец хуйня неадекватная. Я нажрался и отходняки ловил пиздецовые. Забыл. А че толпа?» Спустя минуту Замай отвечает: «Толпа нихуево так впряглась, я сам охуел. Отсюда и глобальная потасовка. КСТАТИ не понял нихуя зачем, но туда же полез знаешь кто? ОКСИМИРОНЧИК. И норм получил по ебалу». Еле сдерживаясь, чтобы не заржать на весь район, Гнойный строчит дальше: «Я Ж ГОВОРИЛ, ЕМУ ДАДУТ ПИЗДЫ. Поржал. И все? Из-за этого весь ебаный шум?» Ответ от Андрея приходит почти мгновенно: «Не знаю, что дальше было. Съебался как раз в звездный час Окси. Дома сиди, говорю. Охотники ебанные… Антихайп!» «В рот их ебали! Антихайп!» Слава бросает телефон на диван и снова поворачивается к улице. Воздух слишком отчаянно стучит в остатки его мозга, пока пальцы вытягивают очередную сигарету из мироновской пачки. По бедру проходится чужая рука, поднимаясь к его собственным, и отбирает сигареты. - Блядь! - Не слишком ли нагло? – Мирон заглядывает в пачку и обнаруживает там всего две сигареты. – Она почти полная была, ты че, решил тут весь район дымом отравить? - Жадничать нехорошо, Мирон, - Слава поворачивается к нему. - Как и выебываться, Слав. Пачка летит в темноту комнаты, а Оксимирон летит в Славу. Во всех смыслах. Он почти сбивает его с ног, жадно целуя и вдавливая в ебанное окно. В итоге под этим напором Слава подхватывает его под бедра и с разворота сажает на подоконник. - Только вякни, блять, - шипит Гнойный в рот Мирону. Но Окси лишь смеется в поцелуй и сильнее прижимается в ответ, обхватывая Славу ногами и продолжая безумно трахать его рот своим. Именно трахать, иначе это действо не назвать. Логично, что оба возбуждаются с ебаного щелчка. У Гнойного в черепушке снова происходит столкновение двух дохуя сильных желаний: заняться сексом с Мироном и въебать ему. - Хватит пытаться деморализовать меня, врываясь в интимную зону, Мирон, - еле слышно произносит Слава. - Это уже не просто интимная зона, - усмехается ему в губы Мирон. – Но… У меня получается? - Дохуя. Слава вмазывается в эти гребанные огромные губы, еще больше распухшие по его же вине, и отмечает, что происходящее — одна из лучших вещей в его жизни. После баттлов и алкоголя, разумеется. Оксимирон так сильно прижимается к нему, что Слава самым чувствительным местом своего тела ощущает его возбуждение. И это его настолько подстегивает, что аж страшно становится: столько лет прожил латентным пидорасом? В следующий миг Мирон отстраняется, оттолкнув Гнойного, и спрыгивает с подоконника. Он берет его за шиворот кофты и тянет за собой к кровати. Многострадальная кофта слетает первой. В голове у Славы свистит ветер в эти самые мгновения. Он в прострации, словно под очень качественной травой, падает на кровать, нависая над Мироном. Эти гребанные ресницы даже в темноте слишком большой пиздец. Окси тянет его к себе за шею, а Славе-то и не нужна уже эта вспомогательная хуйня: он сам целует Мирона, вжимая его в кровать, скользя руками по его телу и задерживаясь на паху. Ровно две секунды, и Слава решается: он трогает Оксимирона сквозь ткань там, как трогал бы себя, если бы больше внимания себе уделял. Мирон в ответ судорожно выдыхает ему в рот и пошло проводит языком Славе по нижней губе, провоцируя на что-то определенно дикое. Долбанная очередная рубашка Мирона дико бесит, но Слава решает, что нахуй рубашку, и, шепнув ее хозяину "извини", одним резким движением разрывает ее. По полу раздается стук разлетевшихся к хуям пуговиц. - Но она же… - Брендовая? – кривляется Слава. – Нахуй. Другую купишь. И возразить нечего на столь аргументные аргументы. А Мирон и не собирается, у него есть занятие поинтереснее… Он опрокидывает Гнойного на кровать и сам оказывается сверху. Долго не размениваясь на рефлексию и всякую хуйню, Мирон расстегивает Славе штаны и стягивает их к чертям, а затем повторяет то же самое со своими. Прижимаясь вплотную, Окси уж слишком неприлично целует Славу, на этот раз запуская руку ему в трусы. Славе похуй на вопросы о том, что же с ним не так, раз ему ужасно нравится, как непривычно крепкая рука сжимает его член. Единственное, что сейчас важно — это ахуенный рот Мирона, его горячая кожа, касающаяся Славиной, и эта рука, так приятно орудующая у Гнойного в нижнем белье. Оксимирон наипошлейшим образом разрывает поцелуй и садится на колени Славе, заставляя его тянуться за собой. - Видишь эти губы?.. – шепчет он. Слава нервно сглатывает, опираясь на локти. Еще бы он их не видел, их с другого конца планеты увидишь. – Хочешь увидеть их на своем члене? Удар ниже пояса, по всем инстанциям. Гнойный закрывает глаза и делает глубокий вдох. - Ты уверен? – выдыхает он. – Уверен, что можешь это сделать? - Я не уверен в том, что моя жизнь завтра продолжится, - отмахивается Мирон. – И да, я не только могу, но и хочу это сделать. Слава падает на спину и закрывает лицо руками. - Но, - Мирон явно наслаждается происходящим, - есть условие. - Какое нахуй условие… - мычит себе в ладони Гнойный. - Твой член — в моем рту, мой… Слава резко садится на кровати и всматривается в лицо Мирона в темноте, пытаясь найти там хоть один следочек стыда. Но нихуя. - Не много на себя берешь? - Нет. Но и не заставляю. Ты сам захочешь. В конце концов, ты полуголый со мной в одной постели… - Такое уже было, - Слава смеется. Мирон ухмыляется в ответ. И снимает с Гнойного остатки одежды так быстро, что тот не успевает даже понять это. - Поправка, - шепчет Окси на ухо Славе и оставляет на его шее влажный поцелуй. – Ты голый со мной в одной постели. Ты ведь должен был предвидеть возможность подобного развития событий… - Не предвидел, - Слава держит Мирона за шею и смотрит в его наглые глаза. И в который раз проигрывает. Он целует Окси слишком развязно и глубоко, снова сжимая его член сквозь ткань белья. - Я не буду настаивать, - выдыхает ему в рот Мирон и спускается ниже, проводя по груди, а затем — по животу Славы языком. Гнойный отказывается при этом присутствовать и тупо отключает свое сознание, закрывая глаза. Влажный рот Оксимирона накрывает его член. Слава непроизвольно сжимает простыню в кулак. - Славочка, ты просто пиздец, - Мирон проводит свободной рукой по телу Славы, находит его кулак, разжимает и переплетает пальцы. – Глаза открой. Пока Окси болтает, дело не стоит на месте… Вместо дела стоит кое-что другое. И Мирон массирует это кое-что своими крепкими пальцами, а затем снова погружает в рот. Он явно осторожничает, ведь ни разу в своей жизни не творил такой хуеты. Но ебанный Слава — это нечто. И, если бы не некоторое открытие… Оксимирон для него сам бы стрелку себе в зад нарисовал вместе с надписью "велкам". Насчет открытий… Стоит отметить, что Мирон охуел с объёмов, которые обнаружил в штанах у Славы еще в начале этого безумия, когда тот сидел в кресле. И к такому он явно не готов. Слава решается открыть глаза (как будто ему ощущений мало, блять). Он смотрит, как блядские губы Мирона, обхватив его член, скользят вверх-вниз, а горло явно напряжено. Окси выпускает головку изо рта и проводит по ней языком, поднимая глаза на Славу. - Блять. На более осмысленное высказывание Гнойный явно не готов. Он продолжает смотреть, тяжело дыша и откровенно наслаждаясь, как Мирон вбирает в себя его член практически полностью, и старается удержать свободную руку при себе. В висках стучит жгучее желание зафиксировать ладонью голову Мирона и выебать его в рот самым жестким образом. - Сколько панчей можно было бы написать, - нервно усмехается Слава. Без объявления войны Окси ускоряется, и Слава не сдерживает глухого стона, сильнее вцепившись одной рукой в Мирона, а другой — в край подушки. Когда Слава уже видит свет в конце тоннеля, Оксимирон его самым вероломным способом обламывает. Он резко замедляется и выпускает его член изо рта. Как во сне Гнойный смотрит, как Мирон собирает обильную слюну со своих губ и затем проталкивает палец ему в задний проход. - Блять, это нихуя не честно, Мирон… Слава задыхается — Мирон давит изнутри на простату и разрушает все границы стеснения. Послав все нахуй в который раз, Слава притягивает к себе Оксимирона и беззастенчиво целует тот рот, который только что катался по его члену. Он ощущает странный привкус, решает, что это смазка, и просто продолжает горячий поцелуй, на удивление Мирона. Сам Мирон чувствует, что его яйца готовы лопнуть, и проталкивает в Славу второй палец. Гнойный морщится от дискомфорта, граничащего с болью, и отрывается от Окси. - Мирон, бля… Ты реально…? - Нет. - Что нет? - Нет, я не трахался с парнями. Больно? Слава мотает головой, но сосредоточенно пялится в потолок. - Слав, - шепчет Оксимирон ему в шею так нежно, что Гнойный пропускает очередной вдох. – Это тебе не баттл, здесь зрителей нет, и лицо ронять не перед кем. Если больно, говори мне. - Нет, - тихо отвечает Слава, - сейчас нет. Осторожничая больше, чем когда лишал девушку девственности, Мирон добавляет еще один палец и очень неторопливо двигает в тугом кольце мышц уже тремя. - А так? – спрашивает Оксимирон, целуя Славу в шею. Тот сбивчиво дышит, понимая, что вот теперь точно пиздец. - Больно. - Прости, - Мирон закусывает кожу на шее Гнойного и обхватывает свободной рукой его член. – Отвлеку. - Мирон, - спустя какое-то время зовет Слава, - а твой хер намного больше трех твоих здоровенных пальцев? - Сам решишь. Гнойный уже, блять, жалеет, что спросил. Окси вынимает пальцы из Славы и наклоняется к своим джинсам. Достав из кармана презерватив, он избавляется от нижнего белья, разрывает зубами упаковку и… Видит, что у него дрожат руки. Ну, Слава здесь тоже не мебель изображает. Он берет резинку и сам надевает ее на Оксимирона, отмечая, что нихуя не угадал он с больше-меньше. Мирон входит осторожно, но быстро, и зарабатывает нихуевый кусь в плечо. Невозможно сказать, привыкает ли Слава к тому, что в нем чужой член, однако, свой кайф определенно ловит. Сначала они двигаются медленно, и Мирона нахуй размазывает по Славе. Он глухо стонет, оттягивает волосы на затылке Гнойного, кусает его шею... Слава держится за Окси, как за последний шанс выживания, у него все плывет перед глазами с каждым внутренним толчком, но Мирон и член его не оставляет без внимания. Слава чувствует каждый ритмичный приход удовольствия, целует Оксимирона в его блядские губы и просто теряет какую-либо связь с реальностью. Понимая, насколько, блять, узко ему в Славе, Мирон чует вполне себе скорое приближение финала. - Блять, я... Слава не договаривает — он кончает, прижимаясь к Мирону всем телом, мысленно проклиная его за то, что он столько лет отсутствовал рядом. Мирон присоединяется к нему сразу же, выдыхая набор несвязанных матерных слов, выражающих восторг. Они лежат поперек кровати, прикрывшись одеялом лишь частично, и смотрят друг на друга.