Way up high or down low

Оставшись один в своей хатке, Слава сжирает все остатки еды, которые находит в холодильнике, ставит себе чайничек (вспомнив при этом, разумеется, утреннего Мирона, варившего ему нормальный кофе) и нервно затягивается травушкой, понимая, что иначе нахуй не успокоится. Периодически поглядывая на часы, Гнойный лавирует по хатке то в ванную, то на кухню, понемногу собираясь. И все равно выходит позже, чем нужно было, чтобы добраться в этот злоебучий бар, адрес которого ему скинул Андрей.

$

Выходя из машины, Мирон благодарит Петербург за столь редкое здесь явление, как солнце, ведь иначе он сдох бы в одной майке на улице, пусть и недолго там пробыл. На пути к собственному дому он слышит звонок своего мобильного. - Какого хера ты не брал трубку все утро? – вместо "привет" наезжает на него Охра. - На беззвучном был, - отвечает Оксимирон. - Все нормально, он живой. Мирон останавливается возле двери в свою квартиру. - Что? - Тот чувак, которого ты убрал, живой. Прилично пизданулся головой, многое не помнит, но коней он не двинул. Выдохни. Однако тебе нужно с Саньком… Но Оксимирон не выдыхает. Он в ужасе замирает перед дверью, медленно разворачивается и прислоняется к ней спиной, все еще держа трубку возле уха, но уже не слушая Ваню на том конце провода. Рука опускается. Мирон со всей полнотой осознает, что он сделал.

$

- Ты че, угашенный с утра пораньше? Замай пристально смотрит Славе в табло, щуря глаза как типичная подозрительная мамочка. Фаллен, сидящий рядом с ним за столом, беззвучно ржот. - Какое нахуй утро… - хихикает Гнойный и отворачивается. - Для меня, блять, утро, - Андрей заглядывает ему в лицо с другой стороны. - В общем-то, для меня тоже, - соглашается Слава и поворачивается обратно. – Ну, конечно же, да! - Девочка оказалась настолько не очень при свете дня, что ты решил, что не выкупишь этот мир без ништяка? - Да, тип того… - Какая девочка??? - активизируется Ваня. - Потом, - отмахивается Гнойный, - че, зачем вообще мы тут? - Стратегию разработать, - с серьезным таблом отвечает Замай. – Но сначала выпить пивчанского. После этих слов им как раз приносят три здоровенных кружки. - Нахуя в такой пизде? – Слава в упор смотрит на Андрея. – Мы вообще в Питере все еще? - Да, - вместо Замая отвечает Ваня. – Это все потому, что ебаная облава. - Так а че произошло-то вчера в баре? – спрашивает Слава, сделав большой вдумчивый глоток. Он говорит "вчера", но ему кажется, что прошла целая жизнь с того момента, как ему позвонил Мирон. - Устроили ебаную облаву на Антихайп, сказали же тебе раз триста, ты хуем своим слушаешь, что ли? – скептически произносит Андрей. - Остальные зашухерились уже. Работе, блять, это мешает… - А лысая карлица как во всей этой потасовке оказалась? – Гнойный старается сделать ухмылочку как можно более гаденькой. - Ванёк поведает, - кивает Замай. – Я не в курсе подробностей. - Короче. Как все было, - Фаллен делает умное лицо, насколько это возможно… - Ща расскажу. Стою я, значит, никого не трогаю, попиваю пивко, вижу: заворушка! Прикольно, думаю я и продолжаю стоять в сторонке, отвернувшись. - Отвернулся, когда меня отпиздить пытались, НУ НОРМАЛЬНО, - вставляет Андрей, разводя руками. - Да хуй я там видел тебя, - отмахивается Ваня. – Так вот. Стою весь такой ахуенный в толпе, Замая жду… - Замая мнут. - Да заткнись, блять. Стою в толпе, и тут мне в спину прилетает тип какой-то, я лечу на соседнего типа и выливаю на него свой пивасик. Нет, ну пивасик, Слав! - ПИВАСИК! – вопит Гнойный. - Как ты мог! - А этот сосед оказывается тёзкой, - Фаллен делает супер намекающее табло, но ни Андрей, ни Слава нихуя не выкупают. – Бля, вы че такие тупые. На Рудбоя мироновского я пивас весь свой вылил. Этих двоих накрывает истерика. Замай бьет кулаком по столу, громко заливаясь, Слава же беззвучно сползает под этот самый стол, не в силах успокоиться. У обоих уже животы болят, но сей пиздец их все никак не отпускает. - Ой, - еле-еле сделав в ржаче перерыв, Слава снова появляется над поверхностью стола, - пиздец смешно, мироновского хвоста полил пивасом! - Ну так, а дальше — лучше. Пока Охра культурно спрашивал у меня, какого хуя, и чуть не заехал по ебалу моей персоне, Оксимирон все прекрасно видел (честное слово, пацаны, никогда не был так рад жиду). Он ворвался, отпихнул Ванька своего и, крикнув «ты ахуел моего братана пивасом обливать» въебал по морде тому чуваку. А дальше… Он оказался в этом месиве. Ебанутый какой-то. ВОТ ТОГДА Я И ЗАМЕТИЛ ТЕБЯ, - орет Ваня в лицо Замаю. – И мы съебали. Хихикая со слов Фаллена, Слава ловит себя на ебанутой улыбке, которая сама собой расползлась у него по лицу, пока он слушал кулстори. Хуйня какая-то, Гнойный быстро возвращает уголки губ на место и с серьезной рожей отпивает еще пивка. - Давай уже про стратегии, заебал, - Ваня пинает Замая и тоже делает глоточек напитка богов.

$

Телефон снова звонит. Мирону кажется, что это не закончится никогда. На тот момент он успевает хотя бы домой зайти. - Да. - Ты сразу прибухнуть на радостях отправился, что ли? - смеётся Рудбой в трубке. - Или со связью хуйня? - Связь, наверное, - отвечает Окси. - Саньку позвони. Это ещё не все, - голос Вани становится более серьёзным. - Там расследование ведётся. - Что? - переспрашивает Мирон. - Расследование? Нахуя? - Не спрашивай меня, блядь, а позвони Саньку, я сказал. А я… - Окей, - перебивает Окси, - сейчас. Мирон отбивает звонок и пялит в телефон какое-то время. Что в данном случае предпочтительнее? Убить человека или просто так воспользоваться человеком? Для Окси это был пиздец сложный вопрос. Он чувствовал себя последней мразью, которая поддалась минутному (минутному ли?) порыву и наломала дров. Стоило ли оно того? Стоило ли его временное успокоение самого себя жестоких Славиных слов? Мне просто противно в одной комнате с тобой находиться. Стоило ли этого охуеть вогнавшееся в кристаллик мироновского зрачка лицо Славы в пик удовольствия? Стоило ли Славино «мне, блять, было ахуенно» последовавшего разочарования в его глазах? Нет. Телефон летит в стену, и Мирон, проорав пустой квартире «ебанный, блять, Машнов!» и насрав на то, уцелел ли гаджет, уходит в сторону своего бара в поисках чего-нибудь очень крепкого. Он не знает о том, что его слышали.

$

Еле дослушав долгую и нудную лекцию Замая о том, как себя следует вести в ближайшее время, что нужно говорить полицаям, если таки докопаются (и так далее, и тому подобная хуета), Слава с Ваней сбегают от него в прямом смысле слова. Они идут вдоль канальчика прямо к мостику, собираясь добраться до ближайшей (громко сказано) станции метро и отправиться домой. Возле самого моста к ним зачем-то приближается Рудбой. Схватив Фаллена за толстовку, он отталкивает его в сторону, а в следующую секунду с размаху бьет Славу в лицо. Гнойный заваливается на мост, не успевая ничего понять. Он чувствует боль в носу и слышит ор своего Вани. - Пошел нахуй, ты че, блять! - Фаллен налетает на Охру и вмазывает ему в челюсть. - Съеби, сука, я тебя сейчас выебу! - Давай! - орет ему в лицо Фаллен. - Я люблю пожёстче! Окстись, блять, ты че творишь вообще?! Слава валяется на мосту и, вытирая разбитый нос, безумными глазами смотрит на двух людей, с блять одинаковыми именами, сцепившихся над ним. Да он в чистом ахуе находится и даже не сразу соображает подняться. - Фаллен, съеби, я серьёзно, - Рудбой не сдаётся. - Я не тебе по роже пришёл дать. - Мозги свои включи, долбоеб, - Охра получает неплохой толчок в грудь. – Или тебя опять в пивасе искупать? Если ты стоишь в сторонке, пока при тебе ебашат твоих друзей, то это твои личные, Евстигнеев, половые трудности. - Замай бы прокомментировал… Прокряхтев это, Слава кое-как поднимается, отодвигает (с трудом) своего Ваню в сторону и смотрит на Рудбоя уже менее охуевающими глазами. - Разговаривать не умеем? – спрашивает он, тем временем сам задаваясь вопросом, почему же не прописал в ответ. - Ну, давай, - усмехается Охра, - поговорим. - Я вам не мешаю, блядь? – разводит руками Фаллен. - Сорри, бро, у пацана тут, видать, что-то очень интимное, раз он по лицу мне заехал, - Гнойный всматривается в сверкающие злостью глаза Рудбоя. - Ой, пошли нахуй оба, - махнув рукой, Фаллен разворачивается и уходит, бросив напоследок Славе фак через плечо и: - Жаловаться потом к Андрею ползи, не ко мне. - Ух, обиделся как сученька прямо, - присвистывает Охра и получает от Фаллена еще один фак, уже себе адресованный. - По ебалу хочешь? – улыбается Гнойный. - Не больше, чем ты. Отъебись от Мирона, говно. Слава ровно три секунды смотрит с ахуевленной улыбочкой на Ваню, а затем начинает дико ржать. - Че, блять? – Гнойный ушам своим не верит. - Ты че, упоротый? - Я видел тебя под его домом. Не рассказывай, что друзяшки живут в этом районе, ни у одного из них соплей не хватит. И тут Слава понимает, что Оксимирону (пусть даже не напрямую) в который раз удается вывести его из себя. Ебаный чемпион… - Ты никогда не думал, что это не твое блядское дело? – тихо спрашивает он, собирая всю волю в кулак, чтобы этим же самым кулаком не зарядить по физиономии Охре. Во жизненный каламбурчик, а! - Я сказал. Хайпанул, и хватит с тебя. - Что за стиль, шестёрок своих присылать... – усмехается Слава. - Если ему есть, что сказать мне, пусть придёт и скажет сам, мне в лицо, своим собственным кулаком, а не передаёт приветы через других. - Он редко когда не в курсе, что я делаю, - с очень серьезным ебалом говорит Ваня. - И сейчас тот самый случай. - Ах, какой ахуенный рыцарь у принцессы! – Гнойный, всплеснув руками, показывает Рудбою оба средних пальца. – Пошел нахуй, чувак, ты затираешь дичь. Хочешь поебашиться посреди моста? Да окей! Главное, не реви потом, шестерка… - Один раз ты уже отхватил, гандон, - спокойно отвечает тот. – Но, если не отстанешь… - Да нахуй мне не сдался твой Мирон, - улыбается Слава, пожимая плечами. – Угомонись, иди лучше педиков попугай… Хотя, погоди… Как ты вообще нашел нас? - Отследил, - усмешка. - Че? - Фаллен, бля, твитнул с геолокацией, - смеется Охра. – Ахуенно прячетесь. - Да никто не… Бля. Ты фоловишь Фаллена?! - Просто увидел. Тебя ведь искал… - Рудбой разводит руками. - Повезло. - Ахуенно, - кивает Слава и издевательски машет ручкой на прощание. Развернувшись, Гнойный на ходу накидывает на голову капюшон и в ахуе копошится в карманах в поиске заветной пачки. Ну и пиздец же поднялся после одной всего драки…