Way up high or down low

Воспетое не раз, с древности и до наших дней, в великих песнях, сказаниях, романах и стихах ощущение тепла внутри, которое дарит алкоголь. Именно его ощущал Мирон, надеясь, что оно хотя бы немного заменит то пламя, которое бушевало в нем рядом со Славой. Но нихрена. На месте пламени осталось что-то очень зудящее и болючее, что приглушалось лишь на время и только крепким алкоголем и тяжелыми наркотиками. Но с тяжелыми наркотиками Оксимирон не особо коммуницировал — Славы рядом нет, и вытаскивать его некому. Славы рядом нет. Славы не было и не будет рядом, это ведь просто огромный и безумный трип был, не иначе. Закрывая глаза, Мирон абстрагировался и просматривал свои воспоминания, как кадры из мгновенно удаленного из сети видео, отказываясь проживать те события заново. Однако реальность настигала Окси самым, что ни на есть, поганым способом. Рано или поздно он вспоминал, слишком реалистично вспоминал... Эти бешеные поцелуи, ощущая сильный привкус табака во рту. Эти мимолётные обмены репликами и насквозь пронизывающий взгляд Гнойного на себе, как сейчас, будто он в паре метров сидит и пялится. Эту непередаваемую эйфорию, которую он, экзистенциальный задрот, еле пережил, чувствуя Славу настолько интимно. Оксимирон дал себе слово забыть все это, и он забудет. Но не сейчас. Еще пока слишком тяжело. Слишком актуально. С пьяным выдохом Мирон потянулся к пачке с сигаретами, игнорируя буравящий его взгляд Вани, сидящего с ним на кухне. - Мирон, ты мне адекватным нужен. Ну, - Охра усмехнулся, - относительно адекватным. Но здравомыслящим. Ты хоть строчку написал для Диза? - Не-а, потом. А что нездорового в моем мышлении? - протянул Мирон, воткнув себе в рот сигарету. - Мармеладку будешь, кстати? - Что? - Мармелад. Сладость такая, - Окси заржал, - у меня огромная упаковка вон ост... стоит. Мирон замолк, чуть не сказав "осталась". Неловко было бы. Так, по крайней мере, размышлял пьяный Оксимирон. Он тут же щелкнул зажигалкой и затянулся, закрывая свой рот, от греха подальше. - После Славы стоит? - улыбнулся Ваня. Не подразумевая ничего, кроме находящейся на полке гребанной упаковки мармелада. - Чего? - Мирон закашлялся, втянув дыма совершенно в не то место. «После Славы ещё как стоит.» Осознав двоякость выражения, Ваня непроизвольно заржал. И сразу же попытался запить это дерьмо, но подавился, почувствовав, как Земля притормозила на данном моменте. Рудбой поднял взгляд на Оксимирона. Прошла секунда. И они оба закатились в истерике. Для Мирона это было, скорее, нервное, для Вани — выбросом эмоций. - После какого Славы? - немного успокоившись, Окси не смог придумать ничего лучше, кроме как закосить под дурачка. - После того самого, Гнойного, не включай умственно-отсталого, Окси. - Я тебя сейчас действительно не понимаю, - негромко проговорил Мирон. - Это потому что он Соня Мармеладова? Твой прикол рождён ассоциацией? И ведь Оксимирон абсолютно честно не втыкал, в какое русло и почему свернул их диалог. - Это не прикол, Мирон. Это обычный вопрос. Не прикидывайся ветошью, я видел его под домом, а пару дней назад слышал, как ты орёшь его фамилию и что-то (скорее всего, телефон, ведь экран-то разбит) бросаешь в стену. Оксимирон молчал, нахмурившись. Он ждал. Ждал, пока Ваня выдаст ему все, что у него есть, чтобы, основываясь на этом, он, Мирон, мог создать легенду в ответ. - Знаешь, ты трезвым бываешь очень редко. То ты под чем-то, то в тебе что-то, - Рудбой выглядел очень недовольным и даже взволнованным. - Ты ведь не можешь реально проебаться после обычного баттла, каким бы историческим он ни был. И что бы ни произошло после. Мирон все еще ждал продолжения, но Охра замолчал. Настало время отвечать. - Вань, ты, случаем, не упоротый сам-то? - Блять, да ты даже отвечаешь, как он! - Откуда ты знаешь, как он отвечает, ты что, фанат? - рассмеялся Окси. - Да нет, ответил он мне лично, - стушевавшись, пробормотал Ваня, понимая, что проебался. - Что? Оксимирону казалось, что ему послышалось. Но нет, вот он, Охра, сидел перед ним с довольно сконфуженным видом, будто нагадил под дверь. - Бро? - позвал Мирон, замерев. - Что произошло? - Да ничего не произошло, блять, - ответил Ваня, - столкнулись на улице. - Столкнулись на улице, и ты решил задавать вопросы? С каких это хуев? Ты че, блядская пресса? - Слушай, я не даун, - Рудбой повернулся к Окси. - Я глазами своими видел, как нервно он сваливал отсюда, как долго искал сигареты, проверяя нужный карман четыре раза... Пока Ваня говорил, Оксимирону казалось, что ему в уши льют платину. Вроде и пытка, а вроде и дорогой металл, нажиться можно, выгодно. Правда, никакой выгоды для себя Мирон здесь не видел. Он тупо сидел и ловил каждое слово, с трудом веря в то, что это правда... А зачем Ване было врать? - Ты стоял и пялился на какого-то чувака? - перебил его Окси. - Мирон. Заебал. Или ты говоришь со мной нормально, - Евстигнеев звучал уж слишком серьезно, - или я съебываю, а ты остаешься квасить в одиночестве, всеми нахуй забытый и брошенный. - Окей, сорри. Ты стоял и пялился на С.. ссаного Гнойного? Что за вечер-то такой, в который раз уже Оксимирон едва не ляпнул хуйню. - Можно и так сказать. Не хотел, чтобы С.. ссаный Гнойный увидел меня, и ждал, пока он свалит. - А вопросы? - Я ничего не спрашивал. Решил на днях попросить его... - Ваня очень палевно замялся на слове "попросить", - ...свалить нахуй от тебя, ну он и ответил, что я упоротый. Не буду это анализировать. Проебался. Признаю. Мирон снова замолчал и стал рассматривать татуировки на руках Охры, будто видел их впервые, и судорожно вспоминал, утратил ли способность краснеть. - Давай подробнее, пожалуйста. И Рудбою пришлось рассказать все, начиная с того, как он психанул, продолжая тем, что дал Славе по лицу, и заканчивая их "мирным" прощанием. Он сконфуженно посмотрел на Оксимирона, который в хуй знает откуда взявшейся задумчивости завис, втыкая в свой бокал вискаря. - Пиздец, бро, - выдал Мирон по прошествии пары минут. - Ты реально проебался. - Ты ответишь мне откровенностью на откровенность? - Разный регистр, Вань, - Мирон покачал головой. - Какой нахер регистр?! – Охра закрыл глаза рукой в фейспалме. - У той информации, что ты рассказал мне, регистр намного ниже, чем у того, что хочешь услышать. - Бля, - Ване пришлось запить сказанное Мироном, - то, что между вами что-то было, я и так понял, но неужели все настолько хуево? - Если я скажу, что тоже проебался, ты поверишь мне на слово? - Вы че, переспали? – начал было шутить Рудбой и тут же заткнулся. У Мирона было его типичное выражение лица «меня ничем не пробьешь», но настолько гипертрофированное, настолько не выражающее больше ничего, кроме напускного спокойствия, что Ваня вытаращился на него и схватил со стола пачку сигарет, доставая одну себе. Точно такое же выражение было на лице Оксимирона, когда Гнойный упомянул его отца в самом начале баттла. - Ты же ахуенный друг, Вань, - Мирон протянул ему зажигалку под нос. – Не мог остаться на уровне молчаливого понимания? - Понимания того, что ты ебался с Гнойным?! – повысил голос Охра. – Я даже знать не хочу, кто там был в какой роли… - И это — тот самый чувак, который заливал мне про спокойное отношение к геям? Двойными стандартами пахнет. Это заставило Евстигнеева притормозить и задуматься. Нет, ну и правда ведь — геи и геи, и положить на них, никакого отвращения. Но Мирон же братан… И че? У личности всегда есть выбор. - Согласен, прости, - Ваня кивнул, - мне просто сложно вас вместе… Все, блять. Я выбираю молчаливое понимание. - Спасибо.

$

Прикрыв глаза, Слава пританцовывает по своей берлоге, крепко держа в руке стаканчик с пивасом, пока Фаллен и Замай угорают с какой-то дичи, понятной только им двоим. Но тут идиллия нарушается. - А давайте выкрадем Дена? - заговорщически лыбится Ваня. - Давно этот гандон с нами не тусил... - Бля, в смысле? – Слава останавливается и пьяно хмурится. - Ну, он там занят какой-то хуйней, с проектом связанной, он говорил... - Фаллен хихикает. - А мы завалимся к нему и выкрадем его! - Ахуенная идея! - Замай поднимает указательный палец вверх, а затем начинает внимательно его изучать. - Бля, Андрей, кончай с этим, - пихает его в плечо Гнойный. - Только не ебаное залипание на пальцах, молю тебя. - Виноват, бля, - Хан Андрей встряхивает башкой и снова фокусируется на Славе и Ване. - Так че, едем пиздить Дениску? - Пиздить? - в ахуе поворачивается к нему Фаллен. - Ну спиздим его, в смысле, - смеётся Замай, - не отпиздим... Хотя... Если будет рыпаться... - ПОГНАЛИ. Опустошив стакан и поставив его на стол, Слава срывается с места и несётся в другую комнату, на ходу снимая домашнюю кофту. Возвращается он через полминуты, уже экипированный в толстовочку Антихайпа. - Вываливаемся!

$

Денис, которого они таки "выкрали"(он сопротивлялся только секунду и то для виду, а затем радостно визжал, что его спиздили от работы), бежит впереди паровоза и орет, что им, пидорам, повезло, что он трезвый. Потому что сейчас их всех ожидает невероятный перфоманс. Вся четвёрка огибает дом, и Чейни несётся к какой-то местной парковке... - Бля, Ден, че происходит? - задыхаясь от бега, спрашивает Слава. - Ща подъедем к семнашке, закосим под Санька, - гиенит Чейни. - Че?! - тупо выдают Ваня и Андрей. - Косплей, че! - Денис явно доволен собой. Он нажимает на ключ, и, открывшись, ему мигает... черная БМВ. Антихайп дружно взрывается смехом. - Бля, Денчик, ты мой герой! - вопит Замай. - Я отныне буду звать тебя "Денис, Мой Герой, Чудиновский". - Откудаааааа? - голосит Ваня. Слава же просто, согнувшись, угорает с происходящего. - Друг дал покататься, - выдаёт лыбу Денис. - ВСЕ НА БОРТ! Проявив нечеловеческую скорость в состоянии алкогольного опьянения, переднее сиденье с ловкостью мудака занимает Фаллен, а Славе и Андрею приходится падать на заднее. Они несутся с огромной скоростью по полу-пустым неизвестным никому (кроме Чейни) улицам, Ден как ебнутый дрифтит, и все горланят какие-то дикие песни. - Ахуенный вид, Ден, не виляй, я сфоткаю! – орет Ваня и тут же матерится. – Сука, телефон сел! - На мой сфоткай, - Слава кидает в Фаллена свой мобильный. - Пиздато, братан! Слава дымит в открытое окно на скорости и, проорав строчку очередной адской песни, роняет сигарету, когда Чейни снова, без предупреждения, резко входит задницей в поворот. - СТОЙ, БЛЯТЬ! - Че?! - Денис-то как раз разгоняется, куда ему останавливаться. - ТОРМОЗИ, ГОВОРЮ! Я уронил сигу! - Да похуй на неё! - орет Ваня. - Если я ее не найду, мы все нахуй тут взорвемся! - Слава угорает. - ТОРМОЗИ, ДЕН! И Ден тормозит. Да так лихо, что все подскакивают и вылетают вперёд (кроме Вани: от встречи с лобовым его спасает правая рука Чейни, которую он при торможении выбросил вбок), а с ними и сигарета. Слава ловит ее в воздухе, вставляет обратно в рот и затягивается. - Заебись, едем дальше! - Красавчик! - одобряет Денис и газует. - Вань, пристегнись нахуй. Фаллен бьется истерике, перетягивая через себя ремень, Замай пьяно хихикает, вцепившись во впереди стоящее, Ванино, кресло. А Слава улыбается, зарабатывая синяки, пока его раскидывает по салону то туда, то сюда, а ветер ебашит в лицо, и не отрывает взгляда от дороги. Как же, все-таки, ахуенно иметь таких ебнутых друзей, — думает он. В поисках своих крутых кадров Фаллен открывает галерею в телефоне Славы. Он листает с десяток сфотканных им ракурсов ночной дороги, пьяно подхихикивая, и тут внезапно останавливается и напряженно втыкает в экран. Перед ним относительно кривое селфи, сделанное непонятно вообще как, на котором передний план занимает большая часть лысой башки и дикие глаза с чрезмерно изогнутыми бровями. Фон представляет собой дорогую кровать, на которой под большим дутым одеялом растянулся спящий Слава, милейше свесив ножку. Ваня, порешив, что он слишком пьян для этой хуйни, выходит из галереи и блокирует телефон.

$

На следующий день все оказывается не так пиздато, как было вчера. Когда Слава спокойно себе шагает на пару с Андреем в магазин за хлебушком, к нему на улице подходят сотрудники полиции. - Машнов Вячеслав Валерьевич? Слава оценивающе осматривает их и кивает. - Пройдемте с нами. - С ху... - Гнойный получает толчок в ребра от Андрея. - С какой стати? - В участке Вам все объяснят.

$

- Вы че устроили, меня там даже не было! - Слава в афиге смеётся в допросной. - Вы знаете этого человека? - ему показывают фото какого-то типа. - Нет, - как можно более очевидно скривив лицо, отвечает Гнойный. Но менты не останавливаются, они продолжают пичкать его фотками не известных ему людей, спрашивать, где он находился, почему его не было в баре на той закрытой вечеринке и так далее. Славу все это порядком подзаебывает, и он уже на автомате везде отвечает "нет", пока волчара его не переспрашивает: - Как это Вы не знакомы с Мироном Фёдоровым? - Да вот так, видел его всего раз, на баттле, который вы все можете посмотреть на ютубе, - выкручивается Слава. - Видели… - начинает самый мелкий из них, и на него грозно поворачивается старшина, смиряя угрожающим взглядом. - О, и как вам? – включается Слава. - Не меняйте тему. То есть, Вы утверждаете, что не знакомы с Фёдоровым? - Официально нас никто и никогда друг другу не представлял, - довольно кивает Слава, широко улыбаясь. Ментам приходится мириться с таким ответом, но они все равно еще минут десять его долбят фотографиями и тупыми вопросами.

$

Выходя из допросной, Гнойный слышит громкий спор, в котором он различает очень знакомый голос. Подняв голову, Слава видит Оксимирона, стоящего к нему в пол-оборота, который в дискуссии со стражами порядка упорно настаивает на том, что они не имеют никакого права его задерживать. Классический... Словно в замедленной съемке Мирон, выставив вперёд руку в "поясняющем" жесте, поворачивает голову в сторону Славы, когда тот проходит мимо. Их взгляды пересекаются. На лице Окси явно проскальзывает еле заметное удивление, и он чуть не сворачивает шею, провожая Славу взглядом. Напряжение в воздухе хоть ножом режь. У выхода Машнов видит, как в помещение врывается Охра и быстрым шагом движется в сторону Мирона. Слава начинает ржать, глядя на это, но, когда он замечает, как к нему точно так же через весь участок бежит Замай, смех сменяется громким кашлем. - Бля, ты все четко ответил? – тут же спрашивает Андрей. - Ага, - Слава кивает. - Они и Ваню притащили сюда, нужно его подождать. - Да, я видел… На улице давай. Ваня вываливается из допросной и, стараясь не упустить из виду своих удаляющихся друзей, врезается в спину какому-то чуваку… Да, блять, разумеется, это снова Рудбой, что за пиздец, больше людей что ли нет, чтобы врезаться в них? - Извините… - начинает Фаллен, и тут тело оборачивается. - Бля. - Сам ты "Бля"! – возмущается Рудбой. - Ты че-то везде, - скривившись и лениво растягивая слова, замечает Фаллен. - Да, конечно, и похер, что здесь чуть ли не вся тусовка, разве что Хована не позвали! – Рудбой закатывает глаза. - Ладно, расслабь булки, - бросает Фаллен. – Ты че стоишь, как неприкаянный? - Жду Мирона, а ты от своих отстал. - Может, я поболтать с тобой хочу, ты че такой дерзко прямолинейный? Рудбой пожимает плечами и неловко смеется. Есть что-то слишком естественное в этом, слишком знакомое. Какое-то очень странное дежавю ебаное, словно не из этой жизни. С таким раскладом Фаллен мысленно уже ставит себе диагноз: шиза. - Что это было? – неожиданно спрашивает он. – На мосту. Когда ты на моего наехал. - Неувязочка вышла, и все, - мягко отвечает Охра. - За Мирона вступился там, где не надо было. С кем не бывает? - ДА НИ С КЕМ не бывает! – угорает Фаллен. - Ну, такой вот я, - Рудбой разводит руками. - За Окси и двор стреляю в упор! Фаллен не сдерживается и во всю глотку голосит, чем привлекает к себе внимание всего участка. Оглянувшись и увидев это дерьмо, Ваня, прокашлявшись, с серьёзным лицом кивает ближайшим полицейским и поворачивается обратно к Рудбою. - Не забываешься? - спрашивает Фаллен. - Все ж нахер подумают, что вы трахаетесь. - Пффф, - Рудбой снова закатывает глаза и, усмехнувшись, отвечает: - С Мироном? Нет. Мирон может быть сколько угодно толерантным или нетерпимым, но я не в его вкусе. Последняя фраза звучит настолько провокационно, что Фаллен не находит в ответ ничего лучше, кроме как вскинуть руки в защитном жесте, покачать головой со знатным ахуевлением и... уйти. Потому что Фаллен-то догадывается, кто в его вкусе.