Way up high or down low

Как только Ваня остается один на один со Славой в его квартирке (Замай убегает на какое-то там обсуждение с Витей), он резко налетает на него не хуже тайфуна, оказываясь нос к носу. Даже ближе, чем на самых жутких баттлах. - Ты спал с Мироном? – эти слова звучат, словно из другого эфира, для самого Фаллена. - В глаза смотри. - Чё? – в который раз Слава в ахуе не может сразу включиться в замес. - Ты спал с Мироном или нет?! - Ваня повышает голос. - Бля, Вань, че за... Светло выглядит ну очень потешно, словно моська, лающая на слона. - СУКА, ТЫ МНЕ СЕЙЧАС ЖЕ ОТВЕТИШЬ, - Фаллен тычет в рандомную вазу на столе. - ИЛИ Я ТЕБЯ УЕБУ ВОТ ЭТОЙ ПОЕБОТИНОЙ НАХУЙ. - Блять, угомонись, вояка... Слава получает пиздюлину. Хорошую такую, крепкую. На ахуевание уже нет времени, и Гнойный тупо прописывает Ване в ответ. Они заваливаются на пол и пытаются пиздить друг друга. Очень красиво, очень по-взрослому. - Че, яйца проебал? – шипит Фаллен, пытаясь вырваться из довольно крепкой Славиной хватки. - Сознаться даже не можешь?! - Пошел нахуй, Ваня, за своими яйцами следи! – в конце концов, Слава отпускает его. После небольшой потасовки они оба, угомонившись, сидят на полу и угрюмо пялятся друг на друга. Слава отворачивается. - Да. Он ожидал нового удара или вопля, или, по крайней мере, шутки в типично Ванином стиле... Но Ваня молчит. Когда Гнойный поворачивается к нему, он видит, как тот с опущенной головой раскачивается, вцепившись в нее руками. - Вань? - Пиздец, - выдыхает Фаллен. - Еще какой... Они молчат какое-то время, Ваня успевает закурить и в тишине делит одну сигарету со Славой. - Все, пиздец, друг пидор? – протягивает тот. – Как же ты мне даешь один и тот же фильтр с тобой слюнявить? - Оборжаться, блять. - Ты не мог вот и дальше жить в неведении? - Да мне похуй, с кем ты там... - Ваня делает глубокий вдох. - Но, блядь, Мирон. Слава отстраненно и презрительно улыбается, глядя куда-то в глубь комнаты. Да уж, жесткач еще тот. Если бы у него была возможность вернуться во времени, он бы ни за что не поддался на все эти провокации. Осознав, что Ваня сидит под тем самым подоконником, Слава подавляет смешок, но ворвавшаяся ему в голову картинка жаркого поцелуя на этом самом подоконнике, заставляет его напрячься. Однако не все тут гладко… - Откуда ты… Он даже договорить не успевает — Фаллен перебивает сразу же. - А ты загляни в свой телефон. - В телефон? Вроде бы, секса онлайн у них с Мироном не было, чем же таким вызывающим мог удивить Славу его телефон? - Да, в галерею, - скептически уточняет Ваня. Слава открывает фотографии своего телефона и с равнодушным видом просматривает последние. Стоп. А это что за пиздец? Глаза расширяются так, что, кажется, могли бы объять необъятное. Ебанный Мирон сфотографировал его в своей постели. И при этом не постеснялся сам частично влезть на передний план своей лысой тыквой. - Блядь… - Хах, я был уверен, что ты не видел это, - издевается Ваня. - Нравится? По мне, так не лучшее произведение искусства, но для инсты попрет. Выложишь? - Хочешь прикол? – Слава вскидывает голову. – В тот раз ничего не было. - Погоди, то есть вы не трахались на этой крутой кровати Мирона? С невероятно довольным видом Слава кивает, предвкушая дальнейшее развитие событий. - А где… - видя нахальную рожу Гнойного, Ваня закрывает лицо руками и громко стонет, падая на пол. – Прям тут, да? Где я валяюсь? - Не совсем. Но там тоже много интересного было. - Лучше бы и правда не знал... - хнычет Фаллен. - Так, срочно нужно выпить и затусить. - Закусить? - переспрашивает Гнойный, издеваясь. - Можно и так, но обязательно с ебуче громкой музыкой, - Ваня поднимается с пола и протягивает Славе руку. - Не противно... - начинает подъебочку тот, но Фаллен перебивает. - Закройся уже, - фыркнув, усмехается Ваня. Слава, взяв его за руку, встает. - Вызывай Антихайп на тусу, че...

$

Стуча пальцем по колену в такт музыке, Слава сидит на диванчике и все больше убеждается в том, что нихуя не расслабляется. Он вдруг вспоминает про тупорылый снимок в своем телефоне и решает добиться объяснения. И отправляет Мирону фото с подписью: «Ты блять нахуя это сделал?» В ответ он получает следующее: «Бля, я думал, ты удалил это ещё в тот день». Да, Слава явно заметил это дерьмо сразу, как же. Стараясь не думать о том, насколько Мирон может быть умственно отсталым, он отвечает: «Я только что эту поебень обнаружил. Нахуя?» И великолепный итог: «Да просто поржать. Я был уверен, что ты быстро заметишь и удалишь». - Ага, - вслух говорит Гнойный, - все мы поржали. Рядом появляется Ваня и хитренько лыбится. - Знаешь, чё? - М? – Слава убирает телефон и лениво поворачивает голову к нему. - У меня для тебя есть вкусняшка, - Фаллен выглядит как очень андеграундный и побитый жизнью змей-искуситель. - Вань, я не… - Да ну нахуй твои "не"! – возмущается Ваня и достает маленький пакетик из кармана. – Ты ведь лучше меня понимаешь, что тебе это нужно! - Бля, поебать, - протягивает Гнойный, - давай сюда. Довольный собой Ваня извлекает из пакетика две малюсенькие таблеточки и торжественно вручает одну Славе.

$

Мирон с Ваней и Мамаем приезжают прибухнуть крайний раз вместе, перед завтрашним отъездом Окси. Когда Мирон вычисляет Славу в толпе, он мысленно проклинает ссаную баттл-тусовку, зависающую в одних и тех же барах. Спустя много минут безудержного веселья и танцев под любую музыку Слава на позитиве подлетает к столику, за которым сидит большая часть Антихайпа. Он краем уха слышит слово, похожее на "грайм" (хотя это было точно не оно) и тут же врывается. Вызванная по щелчку Соня ебашит какую-то несусветную хероту (но со стандартной ахуенностью), а все вокруг в восторге внимают, нихуя не осознавая, с какого черта Гнойный вдруг решил устроить им здесь вот это вот. Разумеется, никто из них не подозревает, что за данным шоу со стороны внимательно наблюдает Оксимирон. - За Сонечку! – едва Слава замолкает, орет Букер и поднимает свой пестрый коктейль, фанатея как не в себя. – Ахуенно же было, и насрать, что без повода! Замай пристально наблюдает за каждым движением Гнойного и начинает подозревать дерьмо. - Славушка, - зовет он, - а что ты принял? - А ничего, во мне только егерь, текила, водка, что-то еще… - Швепссссссс! – вскакивает ему на спину Ваня, и, стоит отметить, что Гнойному достаточно тяжело дается не завалиться прямо с ним на стоящий впереди стол. Мирону не слышно, о чем они говорят, но он отменно угорает с происходящего дальше. - Вы двое, - указывая на Фаллена и Славу, Андрей поднимается с места, - пойдемте-ка… Эти двое понятия не имеют, что хотел сказать им Замай, но прекрасно догадываются, и посему, уже к слову "двое" Ваня спрыгивает со спины Гнойного, и они как две пули несутся от него подальше. Самая гениальная идея, которая только могла посетить их угорающий мозг — спрятаться в туалете. Именно это они и делают. Но спустя полминуты в туалет медленным шагом заходит Андрей. - Сколько вам лет, ебанаторы? - Тссщщщ, - Слава прикладывает палец к губам, - он нас увидит! - И спалит нахуй! – шипит Ваня. Слава затягивает Фаллена за собой в туалетную кабинку и закрывает дверцу. Сквозь своё пьяное сознание Гнойный делает глубокий вдох и невероятно сильно старается не заржать. Слушая возмущения Замая, Слава блаженно улыбается и откидывается назад, прислоняясь к стенке. Ваня крепко держит руки возле рта, чтобы не спалиться. Голова немного кружится, и он заваливается на Славу. - Рано, Ваня! - угорает тот. В ответ следует смешок, Ваня улыбается и опирается рукой об стенку, а лбом в плечо Славы. Он глухо смеётся куда-то в очередной слоган Антихайпа и закрывает глаза, окончательно отпуская себя. Они выбираются из убежища, как только понимают, что Андрею надоели эти кошки-мышки и он свалил. Слава тут же ретируется в неизвестном направлении. Каким-то неведомым чудом ноги Вани, совершенно не слушаясь его, продолжают вести своего хозяина, петляя между множеством тел, прямиком к лестнице. Светло делает первый шаг, и далее его вестибулярный аппарат во всеуслышанье объявляет бунт: стопа пропускает следующую ступеньку, и он летит вниз, надеясь зацепиться хотя бы за одного из снующих туда-сюда людей. Он падает в объятия какого-то чувака. - Воу, - произносит Рудбой, - в этот раз я был готов. - Неплохая реакция, - неадекватно улыбается Фаллен, повисая на Охре, и, сняв очки, заглядывает ему в глаза, - и отличная хваткаааааахахааа! Евстигнеев пристально смотрит на конкретно обдолбанного Фаллена, и ему в голову закрадываются подозрения, что тут явно что-то пошло не так. Сам Светло тем временем не спешит высвобождаться из крепкой хватки, он лишь продолжает ненормально улыбаться, вцепившись в плечи Рудбоя. Охра внезапно понимает, что одна из его рук находится прямиком на заднице Фаллена. Он тут же пытается убрать ее оттуда, но, вместо этого, рефлекторно сжимает. - Да, хватка что надо, - усмехается тот. - Я знал, что это будешь ты. - Что это буду я? В смысле, что я тебя поймаю? – быстро подняв руку на спину Светло, неловко начинает Евстигнеев. - Ты как, с вестибулярным аппаратом вообще дружишь? Фаллен снова неадекватно хихикает, сверкая широченной улыбкой, и мотает головой. - Мы сейчас немного в ссоре, - счастливо отвечает он и демонстрирует Охре маленькое расстояние между подушечками пальцев, пытаясь при этом удержать в руке очки. - Не сошлись во мнениях. - Эм, просто дело в том, что, - Рудбой смотрит по сторонам, - мы стоим практически посреди бара в обнимку. - И че? - ржот Фаллен. - Ахуенно же стоим! - Это не гей-бар, вот в чем проблема... - А ты геееееей? - вопит Фаллен, изображая жуткое ахуевление на своём лице. - Убери от меня свои грязные руки, ты че вообще себе позволяешь, заднеприводный?! - Прелестно, - кивает Евстигнеев, - как скажешь. Он отпускает Фаллена, и тот моментально заваливается на перила. - Ладно, я не гомофоб, но ты вот так вот не шути, - бурчит Светло и, нахлобучив очки на табло, заново карабкается на Рудбоя. - Как, по-твоему, это выглядит? - сухо произносит тот, но обдолбанного антихайповца поддерживает. - Да мне поебать... - у Фаллена очень сильно кружится голова, а ступеньки никак не помогают ему бороться с этим. - Ладно, давай отсюда свалим, мне нужно присесть... Охра помогает Фаллену преодолеть путь по лестнице вниз и отпускает его. - А куда это мы намылились? - удивление в голосе Светло настолько искреннее, что Рудбой тихо ахуевает с него. - Восвояси. - Как же так? Бросишь меня на съедение гравитации? - Фаллен корчит ну очень жалобное лицо. - Ты же такой благородный рыцарь, ты не можешь так! - Мне решать, как я могу, - бросает Охра и возвращается обратно. - Я доведу тебя до дивана. Дальше сам. - Дальше сам! Поддерживая Фаллена за талию, Охра ведёт его сквозь кучу людей к стеночке, уставленной диванами. «Какой-то ты странно лёгкий, чувак, для твоего состояния...» Плюхнувшись на диван, Фаллен лучезарно лыбится Рудбою и, послав ему воздушный поцелуй, снова смеётся в угаре. - У тебя так обезвоживание будет, - качает головой Евстигнеев. - Неа, я пивасиком запил, - стебется Фаллен. - Супер. Усмехнувшись, Рудбой удаляется. Ваня смотрит ему вслед со странной улыбкой, вызванной вообще не наркотиками... Евстигнеев же направляется к бару, где сидит Мирон, силясь не думать о том, что, блять, творится сейчас с ним самим, этим местом и долбанной планетой. - Че это было? - спрашивает Окси. - Чувак чуть не свалился с лестницы, помог ему занять сидячее положение, - отмахивается Ваня. - Ты как? - Я почти дошел до кондиции, но, если что, сам домой доберусь. - Хорошо, - улыбается Охра. - Где Мамай? - Отлить ушел. Фаллен оккупирует диван уже практически лежа, темные очки не помогают ни от чего, а в висках стучит желание срочно что-нибудь засосать. Пиздец странно, начинает думать Ваня, и мигом переключается: «Вроде бы, галлюцинаций быть не должно, это же не…» - Держи, - Рудбой кидает ему бутылку воды. Реальный. Как ни странно, Фаллен ее ловит. И, приподняв очки, смотрит здоровенными глазищами на Охру. - Что? – неловко спрашивает тот. – Выпей. Желательно, все. С кривой улыбкой Светло кивает и делает совершенно не продуманный жест: хлопает ладонью по дивану возле себя. Покачав головой (Фаллен успевает расстроиться), Рудбой все же падает рядом. - Пей, - повторяет он, показывая на бутылку. - Ладно, ладно… Только не будь мамочкой, умоляю… Мне Замая хватает... Фаллен, однако, послушно выпивает всю воду. По одному Бафомету ведомым причинам Рудбой завороженно наблюдает за движением его кадыка. - Не буду, - запоздало отвечает Охра. - Сигаретку? Отбросив пустую бутылку в сторону, Фаллен смеется и отрицательно качает головой. - Это наш самый длинный диалог, - пространно отмечает он, пристально глядя на капюшон длинной ваниной хуеты, которую все модно называли "мантия"... хуянтия. - И меня это порядком подзаебало. - В каком смысле? - В любом. Фаллен снова сталкивается с Рудбоем, только в этот раз — губами. Как ни странно, в ответ ему не дают по лицу и даже не отталкивают… Охра реагирует так, как сам Светло никогда бы не отреагировал — он целует его в ответ и прижимает к спинке дивана, нависая сверху. Для того, чтобы та самая мантия-хуянтия могла хоть немного скрыть их от чужих глаз. С каждым новым движением губ Фаллен пытается подключить язык, но ему не позволяют этого сделать. И тут Евстигнеев внезапно отстраняется, и у Вани уже готова стартануть паника, что же, блять, делать-то дальше, но Рудбой лишь смущенно улыбается и снимает с него гребанные очки. Он просто физически не может дольше секунды смотреть в эти огромные зрачки, практически поглотившие радужку. И закрывает глаза. А дальше следует микро-космос. Даже не дав Светло дух перевести, Рудбой сам целует его, довольно властно обхватывая рукой за поясницу. И, когда Фаллен уже почти отчаивается сделать этот поцелуй более горячим (хотя у него и так уже мир заново поплыл, и виноваты в этом были чужие губы), Евстигнеев проскальзывает языком ему в рот. Ваня, как бы, и так не подозревал, что можно настолько отлететь, целуясь только губами, но целоваться с Рудбоем взасос — определенно отдельный вид кайфа. Сознание плывет, ладонь ложится на чужую шею, тело прижимается еще ближе… В самом дальнем, функционирующем, уголочке своего мозга Фаллен надеется, что после всего, что он в себя принял, у него хотя бы не встанет. Со стороны это выглядит действительно не так палевно, как могло бы быть. Но Слава прекрасно знает, не видя лиц, что худые ноги в черных джинсах, подрагивающие от напряжения, принадлежат его другу, который несколько часов назад так честно ахуевал с упоминания однополого секса. Слава в принципе не может не улыбаться: долбанные губы постоянно непроизвольно растягиваются последние минут тридцать. Но сейчас он улыбается абсолютно осознанно, чувствуя некоторое жжение презрения к лицемерию, внутри. Отвернувшись от столь захватывающего действа, Гнойный потягивается и направляется к выходу. Больше ему здесь точно делать нечего. Мирон провожает его тяжелым взглядом, сидя за барной стойкой. Ну что за ебанный мрак. Ему так хочется нахуй спустить все это на тормозах в своей собственной голове, влиться в течение, спокойно уехать, наконец. Бросив деньги возле своего стакана и взяв куртку, Окси покидает бар. Хотя бы воздухом подышать. На выходе он сталкивается с курящим Славой, сам того не ожидая. Увидев Мирона, Гнойный просто снисходительно улыбается и отворачивается. Еще не хватало перед баром устраивать разборки с этим лысым недоразумением. - Ты это, - подает признаки жизни Оксимирон, - извини, если фотка создала проблем, всегда можно сказать, что это фотошоп. - Очень остроумно, долбоеб. Похуй. - Заебись. От долбоеба слышу. Слава, еле сдерживая смех, кивает, все еще не поворачиваясь. - Если ты хочешь что-то сказать, повернись и скажи мне в лицо, - глядя на это, холодно произносит Мирон. У Окси вибрирует в кармане телефон: Мамай спрашивает, куда он делся. - Тебе-то? – Слава таки поворачивается. – Уебывай давай поскорее из этой страны, рожа твоя пиздец как надоела уже. - Ох, кого-то ночка задела, - зло улыбается Оксимирон. – Не переживай, Слав, я никому не скажу. - О, за себя не могу ручаться, - пожав плечами с самой фальшивой своей улыбочкой, Слава выкидывает бычок. Мирон возвращается в бар и движется в сторону Славы, отходящего от урны. Ни на миллиметр не сдвинувшись, каждый из них со всей силой врезается плечом в плечо другого. Стоит отметить, для обоих сие оказывается больно. Но больнее ли оно уязвленной гордости? Если бы Мирону предоставилась возможность воспользоваться маховиком времени, он бы обязательно всё исправил. Он бы всё изменил…