Way up high or down low

Несмотря на все, что выжрал Фаллен, включая собственные хлипкие, но реальные надежды, его член поступает с ним пиздец как коварно, упираясь в телефон, лежащий в кармане. Ощутив недвусмысленный дискомфорт, Ваня вынужденно отрывается от Рудбоя, крепко засасывая напоследок его нижнюю губу, во всей красе подключая зубки, желая забрать себе кусочек Евстигнеева и никогда не отдавать. Несмотря на весь пыл Фаллена, Рудбою не больно, он втихую балдеет, отказываясь отпускать его, но понимая, что именно сейчас все и закончится. Последний миг поцелуя остаётся невесомым касанием губ Светло на губах Евстигнеева, и второй шумно выдыхает, не открывая глаза, чтоб хотя бы не увидеть, как Ваня отдаляется. Но Ваня не отдаляется. Неуклюже ерзая, он убирает только одну руку с шеи Рудбоя, упирается лбом в его лоб и, близко рассматривая подрагивающие веки, ныряет в карман, поправляет телефон и двигает гребанный стояк, тяжело дыша. Евстигнееву все труднее становится терпеть. И он официально отказывается от этого. Отпрянув назад, Рудбой вероломно хватает Фаллена за воротник толстовки, рывком поднимает с дивана и бесцеремонно утягивает за собой. Ваня без вопросов следует за ним, стараясь не запутаться в собственных ногах. Ему даже поебать, куда именно Охра его тащит. Скорее всего, в туалет... Ну, как раз это было бы ахуительно... Хотя, возможно, и на улицу: ебало чистить. Но Светло больше лелеет первый вариант. И Ваня не ошибается — Рудбой заталкивает его в одну из кабинок. Фаллен дико угорает, цепляясь за плечи Евстигнеева, понимая, что его уже второй раз за вечер гребанная башня затягивает в туалетную кабинку. Спасибо, что не в ту же самую, иначе все было бы уж совсем эпично. - Что? - сконфуженно спрашивает Рудбой. - Ниче, все ещё плыву, - смеётся Фаллен. Угар замедляется, смешки становится все более редкими, а затем и вовсе перерастают в прерывистое дыхание в лицо Рудбою, так любезно наклонившемуся к Ване. Прижав Фаллена к стенке, Евстигнеев возобновляет жгучий поцелуй, переживший такой дохуя длительный, по его мнению, перерыв. Руки Рудбоя забираются под толстовку и гладят, давят, сжимают поясницу и спину, пальцы мимолётом соскальзывают ниже, задевая кожу под резинкой белья, и сразу же поднимаются обратно. Фаллен нахуй уплывает, нешуточно хочет отдаться Евстигнееву здесь и сейчас, хер кладёт свой на то, что это пиздец пидорастия, и только лапает в ответ оксимироновского братишку везде, где может достать. И достаёт он сразу же рудбоевский член, нагло врываясь в его джинсы, но в ответ получает по рукам. - Блять! - возмущается Фаллен и отталкивает от себя Охру. - Че за нахуй? - Замолчи. Евстигнеев застегивается и одним уверенным движением, схватив за ремень джинс, притягивает Ваню к себе обратно. Впивается ему в шею, проходится языком за ухом, чувствует, как сжимаются на собственной пояснице чужие пальцы. Расстегнув этот ремень на джинсах Фаллена, а затем и сами джинсы, Рудбой уже явно смело запускает пальцы в его белье. - Ц, Вань... Немного не по сценарию, - Фаллен достаёт чужую руку обратно и встряхивает её. - Расслабь. Далее у Евстигнеева встаёт ещё одна проблема, помимо той, что давно томится у него в штанах... А именно: как бы нахуй не кончить, глядя на это. Держа Рудбоя за запястье, Ваня, без тени смущения, блядски вылизывает его ладонь. Подмигнув Охре, Фаллен подчеркивает языком "сценарий" и затем так заразительно и самоуверенно улыбается, облизывая каждый палец по отдельности, что ебанный бар перемещается куда-то в другое измерение для Евстигнеева. Сейчас перед ним существует только этот ахуевший человек, его язык, улыбка и свой собственный усугубившийся стояк. Фаллен отпускает руку, и Рудбой сразу же хватает ею чужой член. Пока всё, включая фалленовское достоинство, скользит по сценарию как по маслу, он затуманенным взглядом следит за каждой эмоцией на лице Рудбоя. Тот кусает нижнюю губу, напряженно смотрит на дуэт Ваниного члена и своей ладони и очень старается. - У тебя явно получалось лучше, - еле слышно выдыхает Рудбой. - Дрочить себе? – Светло готов поймать очередной истеричный приход. - Кусать мои губы. Дважды повторять не нужно. Ваня берет лицо Рудбоя в ладони и притягивает к себе. Он целуется жёстче, чем раньше, и Евстигнеева это только больше распаляет. Фаллен же, осознав негласный карт-бланш, сбивает нахуй все свои границы. Быстрыми и четкими движениями рука Рудбоя делает ему уж слишком хорошо, и, немного не рассчитав, Светло прокусывает ему губу. - Бля, прости, - шипит он, чувствуя очевидный привкус крови во рту. - Ничего, - Евстигнеев крепче сжимает его член и облизывается, - но ты сейчас лишил себя билета в первый ряд. - В первый… Он замолкает, отказываясь понимать сказанное так, как это следует понимать. Рудбой улыбается ему краем губ, еще больше наращивая темп, и шепчет "не отвлекайся". Свободная рука, блуждавшая по чужому животу, словно сама собой ложится на горло Фаллена, и сарказм пригвождает его к стене, а их хозяин тем временем тянется за очередным поцелуем. Ощутив нехватку воздуха, Светло, несмотря на то, как ему ахуенно, зачем-то выдает шутейку, вместо того чтобы мудро промолчать: - Это к Славе. Ничего не говоря, Евстигнеев, мягко усмехнувшись, ослабляет хватку на чужой шее. Ванечка реагирует на каждое движение, каждое прикосновение, и Рудбою уже кажется, что либо он дрочит себе и окончательно двинулся, либо он с легкостью считывает Фаллена, как развернутую фотопленку. Евстигнеев чувствует, что Ваня сейчас кончит, и с готовностью помогает ему тремя выверенными рывками. С минутку подышав в плечо Вани, который смирно стоял рядом, не выпуская его из объятий, Фаллен тянется за бумагой, отматывает приличный шмот и помогает Рудбою вытереть руку. Фаллен щурится, изучая лицо Евстигнеева, и нихера там не может понять. Он целует его, так же горячо, как и до, и пробирается к чужой ширинке. Рудбой пытается помешать ему, но и Светло не пальцем деланный: вмазав разочек тезке по рукам, он смеряет его не терпящим пререканий взглядом и приспускает рудбоевские джинсы. В пиздец каком шоке Евстигнеев смотрит, как Фаллен тянет вниз его белье и несколько раз облизывается, а затем, как бы между прочим, отмечает: - Должен же хоть один из нас сегодня оказаться в первом ряду. Рудбой лихорадочно и очень своевременно ищет пути отступления, но не находит ни одного. Ему только остается созерцать, как Светло опускается на колени.