Way up high or down low

Два месяца спустя

Альбом был дописан, а холодная осень — в самом разгаре. Те бешеные дни лета были напрочь забыты (ну, по крайней мере, именно так Слава себе и заявлял), а Оксимирон свалил из страны. За это время они ни разу не контактировали. Вероятно, стыд обжигал их обоих больше, чем реальность. В чем же состояла реальность? Мирон сбежал. Откровенно сбежал, даже не оглядываясь, на другой материк, в чужую толпу, иную тусовку, пучину секса, алкоголя и много чего ещё. Сбежал от Славы. Даже самому себе в этом позорно признавшись. Но чужую майку сохранил и постоянно спал в ней (если оставался один, что было относительно редко), как малолетка тупая. С трофеем, но сбежал. Ведь ему показалось, что он может залипнуть на ебанном Гнойном до конца своих грёбанных царских дней. Слава же остался на своём прежнем месте, там, где ему и нужно было быть. Рядом с друзьями, в этом привычном ему мрачном городе каналов и мостов. Он целый альбом накатал, прижало аж. Распидорасило, как выразился Замай. Да, Славу действительно нихуево так распидорасило. И, пока все думали, что виной всему его во всей своей мощи переломный возраст, он тупо сублимировал все свои негативные эмоции в текст. Но сейчас нужно было утвердить график концертов и очень постараться не надираться в самую дерьмину перед каждым из них. Перед. Каждым. Пиздец... В рот он ебал все эти ваши хайпы и эту сраную популярность.

$

Активно затягиваясь, Слава стоит и слушает Замая и Витю, которые наперебой рассказывают что-то по поводу какой-то там организации чего-то. Откуда такая ебаная рассеянность, хуй знает. И тут он понимает. На фоне играет на повторе сраная иностранная песня о соплях, но Слава почему-то слушает именно ее. - Что за пиздец? - обращаясь скорее к себе, возмущается Слава. - Он так и будет одну песню на повторе слушать? - Че? - спрашивает Ваня. - Ниче, тачка того типа бесит. - Забей. На припеве блядской песни Слава замирает с сигаретой возле своего рта. Он как имбецил смотрит на асфальт невидящим взглядом. Если бы я мог, то я бы Отправился куда угодно за тобой. У Славы перехватывает дыхание. Перед глазами тут же возникает спящий Мирон, от чего-то хмурящийся сам своим снам. И кошмар, приснившийся Славе пару недель назад, завязавшись в сонный паралич. Проснулся он тогда с трудом, и уже на границе сна и реальности слышал свои попытки закричать. Ему приснилось, что Мирон рядом, по-свойски лежит на его кровати, обнимает и загоняет какую-то очередную дичь, и Слава смеется с каждой его фразы. А затем Мирон начинает кашлять кровью и теряет сознание. Слава пытается привести его в чувства, но не может сказать ни слова, и просыпается. Но, проснувшись, замечает, что пространство вокруг в совершенно неправильном виде, даже пугающем, Мирон по-прежнему здесь, только в еще более плачевном состоянии... И вот тут-то он начинает догонять, что все еще спит. Пока ничем не объяснимый страх нарастает, Слава вместо крика громко мычит, понимая, что у него склеен рот. Реальное пробуждение приятным не было. Поморщившись от странно цепляющих его воспоминаний, Гнойный быстро затягивается. Не слушать песню невозможно. - Слава! Букер несколько раз обращается к нему, но Слава не слышит его, он вслушивается в каждое слово ебанной песни, которую когда-то ему перевели. И, возможно, я выясню, Как повернуть все вспять. Сигарета тлеет в руке, пока Слава заново переживает тот момент, когда Мирон полез целоваться в туалете, и он его оттолкнул. Чтобы наблюдать за тобой, вести тебя Сквозь самые тёмные дни твоей жизни. Тот пиздец реальный страх в глазах Мирона и настоящая паника, как его трясло и насколько сам Слава ахуел с этого. Настолько, что обнял его и стал успокаивать, как ребёнка. И, если обрушится шторм, Он накроет нас всех. У Славы по загривку скатывается ледяной комочек, слишком уж сильно напоминающий страх. Он вспоминает, какой шум поднялся в тусовке и как это отразилось на каждом из них. Я надеюсь, что найдется кто-то, Кто сможет вернуть меня к тебе. Драка с Рудбоем на мосту, неадекватные, как тогда подумал Слава, обвинения и заявления в его сторону. Если бы я мог, то я бы, безусловно, Отправился куда угодно за тобой. В неистовую высь или на самое дно — Я бы отправился за тобою куда угодно. И тут Гнойный понимает, что у него пиздец как начинает щипать глаза. Мрачная фигура Мирона, скрывающаяся обратно в бар после жесткого удара плечом. Теперь я знаю, каким образом Моя жизнь и любовь все ещё существуют. В твоём сердце, в твоём сознании Я останусь с тобою навсегда. - Слава, ты че? - Фаллен приближается почти вплотную. - Нанюхался, блядь?! - ДА ДЫМ ЕБАНЫЙ! - Слава протирает глаза и со всего размаху швыряет бычок в асфальт. Отходя, Ваня говорит что-то про ебланов и геометрическую прогрессию синдрома Дауна по отношению к известности. Если бы я мог повернуть время вспять, Я бы отправился куда угодно за тобой. Смотреть, как Мирон молча покидает его квартиру, выслушав все вопли и оскорбления в свой адрес. - Блядь, - Слава выдыхает это со всей ненавистью, на которую только способен. Если бы я мог Сделать Тебя Моим. Я бы отправился за тобою куда угодно. У него в башке проносится «какой хуй мне пинать в Штатах вообще?», но общей картине ахуевания это не то, чтобы мешает. - Слав, ты заебал, - осуждающе мотает головой Федя. - Да уж, блять, - Замай явно злится. - Нихуя не воспринимаю, Андрей, прости, нихуя сейчас не пойму, давай потом. Слава резко разворачивается и врезается плечом в дерево. Даже не обматерив дерево или жизнь, он стремительно сбегает. - Че, блять? - лицо Фаллена выражает абсолютное ахуевление. - Это он сейчас извинился перед тобой? - Ебать! - весело-задорно выдаёт Замай. - И даже нихуя не прокомментировал дерево? – Букер ахуевает вместе со всеми. - Какой-то очень пиздецовый вид кислоты, - Витя качает головой. Слава бежал довольно долго. Пиздец как долго по его меркам, учитывая, что нихуя его организм не был к этому приспособлен. Он остановился, лишь налетев на ограждение канала. Перегнувшись через перила, Слава нечеловечески рвано дышал и смотрел на тёмную воду. - Ебаная песня, блядь! Сука, залупа, дерьмо, ЕБАННЫЙ ПИЗДЕЦ! Проорав это над водой, Гнойный сполз по ограждению вниз и уселся на асфальт посреди октября, как на креслице, но вцепившись руками в прутья. Ведь если бы он мог... Он ведь мог. Вполне себе мог сделать, что угодно, два месяца назад. А что сейчас? Сейчас сраный Оксимирон был хуй знает где, и даже завалиться домой к нему (адрес Слава запомнил сразу) с наездами и засасываниями было без понту. Каков же пиздец: ему потребовалось два месяца спокойной и ахуительной жизни без Мирона, чтобы понять, что ему нужно тотально противоположное. Слава сидел, вцепившись себе в волосы, и прожигал взглядом дорогу. Вокруг сновали какие-то люди, наверняка принимая его за бомжа; внизу шумела река, в башке же происходила целая битва за Средиземье. А потом Слава резко выхватил из кармана телефон. «Когда ты на родину обратно?»