Дай нам днесь

      На день рождения Сой Хирако внезапно дарит ей странную штуку из Мира Живых под названием «магнитофон». Заодно с ним — стопку плоских коробочек, в которых лежат тонкие переливающиеся разными цветами диски, что так и называются «компакт-диски». Сой подарок принимает и ставит у себя в кабинете, но музыку с тех пор так ни разу и не включает. А Омаэде до чертиков интересно, да и он любит музыку.       Так что, пока капитан на тренировке, Омаэда прокрадывается к ней в кабинет, честно читает инструкцию по эксплуатации магнитофона, естественно, ничего из прочитанного не понимает и начинает действовать методом тыка.       Вскоре у него даже получается. Все на самом деле просто: нажимаешь кнопочку — открывается крышечка, кладешь туда диск, закрываешь крышечку, нажимаешь на другую кнопочку… И играет музыка. Среди дисков Омаэда выбирает почему-то коробочку, на которой нет названия исполнителя — просто белый листок без текста. На диске тоже нет отличительных знаков. Но музыка завораживает Омаэду с первой же ноты — он прислушивается, ловит слова, которые поет приятный женский голос.

Ты пожелала мне чего хочется — Чистого неба над головой, Доброго взгляда, да слова отчего И вернуться домой.

      Омаэда слушает эту песню на повторе. Что-то она задевает в его душе. Под «ней», героиней, о которой поется, Омаэда видит Сой — маленькую решительную Сой, которая приказывает ему падать замертво, перерождаться — и снова в путь…              И на каком-то, возможно, сотом повторе в кабинет входит капитан. Косится на магнитофон, на замершего в ожидании расправы Омаэду, прислушивается к песне — и ничего не говорит. Просто садится за стол и начинает разбирать документы.       Песня звучит на повторе до вечера.

***

      Преступники уже достали сбегать из Улья, думает Омаэда, стараясь успевать следом за капитаном. И чего им в тюрьме не сидится? Там вроде бы не так уж и плохо, чисто, кормят хорошо…       Сой несется впереди. Она скоро нагонит беглеца — на ее руке шип, активированный шикай Сузумебачи, два укола — и некого уже будет возвращать в Улей. Преступник это прекрасно понимает и не решается принять бой напрямую — осторожничает, убегает и скрывается. Еще бы, кто решит сражаться с самой Сой Фонг!       Но меносов гранде эта сволочь призывать умеет, и вскоре лезут через трещины в небе белые носатые маски…       Омаэда боится. Он вовсе не храбрец. Будь его воля — удрал бы давно домой в свою комнату, да еще бы под одеяло с головой спрятался. Но здесь — его капитан, такая маленькая, вдвое меньше Омаэды, но такая храбрая, сильная и прекрасная.       «Ты прозвучала и не растаяла», — думает Омаэда, размахивая Гегецубури.       Сой останавливается. Приказывает младшим офицерам Омницукидо расправляться с меносами гранде. Оборачивается к лейтенанту:       — Омаэда! Слушай меня!

«Ты приказала мне падать замертво»

      — Да, капитан! — вскидывается Омаэда.       — Я применю Джакухо Райкобен, — сухо говорит Сой, — Другого выхода нет. Этот человек очень опасен. Пока он отвлечен на наших солдат, я выстрелю в него ракетой. А ты держи меня.

«Сколько останется, дай нам днесь»

      Омаэда сглатывает. Он прекрасно знает, насколько капитан не любит свой банкай, и если она решила его применить — дела плохи. Но разве он может оспаривать приказ обожаемой тайчо?

«Просто дыши, просто будь живым здесь»

      В голове Омаэды навязчивым рефреном звучит та самая неизвестная песня неизвестной исполнительницы, пока он привязывает Сой Фонг к дереву с помощью Гинджоутана — быстро и ловко, кто бы мог подумать, что так быстро могут двигаться такие толстые пальцы.       Сой выпрямляется и одними губами произносит:       — Банкай.       Омаэда думает, что он — не просто ее лейтенант, а еще и часть ее банкая, ведь он и правда держит капитана за руку, пока она целится в силуэт преступника среди мешанины из меносов и солдат Омницукидо.       Сой Фонг не может промахнуться — и она не промахивается. Преступник мертв после одного выстрела — вряд ли от него хоть что-нибудь осталось. От отдачи дерево трясется и едва не ломается, но у древнего могучего дуба получается выстоять. Капитан отзывает банкай и устало повисает на Гинджоутане. Омаэда развязывает ее и подхватывает на руки.       Вовремя приходит подмога из непосредственно солдат Второго отряда, и они убивают меносов, а Сой лежит на руках у Омаэды и шепчет:       — Ч-черт! Проклятье! Я сломала запястье! Правое!       Это — действительно серьезное ранение, учитывая ее стиль боя, но бой уже кончился и она победила, а торжества и триумфа все равно нет — только боль.       — Как же больно! — капитан хочет выругаться, но даже ее ругань звучит скорее жалобно, чем злобно.       И тогда Омаэда укачивает ее на руках, как ребенка, и напевает:       — Ты пожелала мне чего хочется —       Чистого неба над головой,       Доброго взгляда, да слова отчего       И вернуться домой.       — И вернуться домой, — вяло подпевает Сой, просто чтобы отвлечь себя от боли.       — Просто держи меня за руку — сколько останется, дай нам днесь, — они поют хором, почти в унисон, и их голоса — грубый мужской и низкий женский — причудливо сочетаются, особенно на фоне битвы.

***

      Естественно, Второй отряд побеждает. Потерь почти нет: обошлось без убитых, только раненые, а раненых Унохана-тайчо в два счета подлатает.       У Сой так быстро срастается кость, что ей становится совестно за ту сильную боль, что она испытывала. И опять Омаэда был рядом, и опять он видел ее слабость!       Но, наверное, ему можно, думает Сой, включая ту самую песню и улыбаясь одними глазами, а Омаэда, сидящий на диване, ловит ее улыбку.