Дай нам днесь

      Каждый год Сой приходит сюда, где цветет сон-трава, где жужжат пчелы, где царит тишина и покой — в поместье Фонг. Каждый год тринадцатого февраля, в свой день рождения, потому что так проще, чем посещать это место пять раз вместо одного.       Под надгробиями с высеченными на них именами нет тел — умирая, шинигами рассыпаются на частицы рейши, и, как говорил Шиба, их души отправляются к их товарищам, но Сой на все подобные философско-оптимистические заявления лишь презрительно фыркает — какая разница, куда отправились души, если ее братьев больше нет рядом с ней? И Шиба, который говорил это — где теперь Шиба? Они не умирают навсегда, смерти не существует, лишь если погибаешь от меча квинси, то душа исчезает, не перерождаясь вновь, но главное, что их нет рядом с ней и что они ушли, когда были нужны ей.       Ее все бросают. Сой ненавидела братьев за это. Сой презирала их за слабость.       Сой отчаянно скучает по ним до сих пор.

***

      День рождения капитана Второго отряда не принято отмечать, но в прошлый раз Омаэда подарил ей кулон и она его приняла, так что он решает в этот раз еще сильнее осмелеть и устроить скромный, очень скромный праздник. По меркам Омаэды скромный — это полный стол любимой еды Сой Фонг, огромный торт, музыка с грунта (благо, граммофон Хирако у них остался, и Сой не имела ничего против), подарок для тайчо, на этот раз — заколка, очень красивая и неприлично дорогая, и никаких гостей, кроме первых двадцати офицеров Омницукидо. А еще никакого алкоголя, хотя в прошлый раз, напившись, Сой сделала то, о чем Маречиё будет помнить каждую секунду своей жизни, но если допустить подобное снова, то жить ему может остаться недолго.       Все готово, а капитана нет. Она каждый раз уходила куда-то в свой день рождения, но обычно очень скоро возвращалась, а сегодня — уже почти наступили сумерки, но тайчо не пришла, и ее реяцу почувствовать невозможно… или почти невозможно. Омаэда в выслеживании плох, и Сой Фонг ему не почуять, младшие офицеры Омницукидо еще хуже, на то они и младшие, но не только в Омницукидо есть шинигами, способные легко искать других по духовной силе. И как же хорошо, что мастер кидо именно та, кто не станет болтать ни о чем лишнем.

***

      — То есть, вы не знаете, где Фонг-тайчо? — забавно хмурит бровки Хинамори Момо.       — Прошу вас, Хинамори-фукутайчо, не спрашивайте, — умоляюще говорит Омаэда. — Просто, пожалуйста, скажите мне, где она… если можете.       Последнее уточнение явно задевает Момо — как это она не может? Никто в Готей-13 не в курсе, насколько на самом деле хороша лейтенант Пятого в кидо, а владение кидо подразумевает идеальный контроль собственной духовной силой и идеальным чутьем чужой. Хинамори без лишних слов закрывает глаза, чтобы лучше сосредоточиться, и ментально прощупывает весь Сейретей, ища среди тысяч огоньков реяцу одну-единственную; к счастью, у капитана Фонг духовная сила настолько мощная, что мастер уровня Момо нащупать ее в состоянии. И она находит — но, найдя, открывает глаза с растерянным видом. Стоит ли выдавать тайну такого рода? Нужен ли Сой Фонг сейчас Омаэда?       — Вы нашли? — у Маречиё столько надежды в голосе, что у Хинамори не хватает сил соврать или отказаться говорить. Слепой бы увидел, какие чувства испытывает Омаэда к своей тайчо, и Момо искренне жаль его — она любила Айзена не той любовью, но так же безнадежно.       — Нашла, — отвечает Хинамори. — Но она не должна знать, что я в этом участвовала, и вы, Омаэда-фукутайчо, должны мне десять килограммов персикового мороженого.       Добрая и отзывчивая Момо никогда своей выгоды не упускает. Впрочем, Омаэда готов отдать ей хоть тонну персикового мороженого вместе с грузовиком — денег ему никогда не было жалко.

***

      Появляться здесь Омаэде немного страшно, но он понятия не имеет, что здесь находится — Момо ощутила лишь местоположение. Тревожить Сой Фонг у нее дома опасно, но Омаэда уже столько раз нарывался, что решает — может, ему ничего и не сделают. Попробовать стоит.       — Фонг-тайчо!       Маречиё появляется в шунпо прямо рядом с Сой — и застывает. Так вот, почему… Вот, куда ходит капитан…       Кладбище ее семьи.       Вот сейчас и Омаэду здесь прикопают. Он втягивает голову в плечи, но Сой Фонг молчит, даже не оборачиваясь к нему — зачем, она и так этого придурка за километр почуяла, ничему он не учится, да и куда ему до ее уровня?..       А злиться не хочется. Ни ругаться, ни бить его не хочется. Нет у Сой на это сил — не физических, моральных. Она долго простояла тут, вспоминая братьев, говоря с ними, хотя они и не могли бы услышать, забыла о времени совершенно.       — Ты меня знакомил со своей семьей, — наконец говорит Сой. — А это моя семья.       Омаэда теряется. Лучше бы капитан ему врезала, чем вот так… тихо, печально, надломленно. Как Сой живет совсем одна? Омаэда бы так никогда не смог.       И что ей ответить? Обычному человеку Маречиё сказал бы что-то вроде «сочувствую» или «мне очень жаль», но сочувствовать Сой Фонг априори запрещено, а жалеть ее тем более.       Омаэда молча берет ее за руку. Осторожно, в любой момент готовясь к удару, но Сой не бьет и даже не вырывает ладонь. Она даже будто сжимает руку Маречиё в ответ — или ему только кажется.       Потом Сой отпускает руку Омаэды и уходит в шунпо.