Скрипка

      Ходя по катакомбам, Саске старался отбросить мысли, вторгающиеся снова и снова. И вот, когда, казалось бы, боль в голове утихла, как шаг к выходу возвращал ее. Не хотелось идти, видеть кого-то, даже брать в руки скрипку, смычок от которой так глупо был поврежден. Знал же, что так и будет, понимал, что когда приедет брат, их встреча обязательно состоится, но скрипач не ожидал оставшихся чувств. Яркий свет заставил зажмуриться, а громкий голос дирижера, прикрыть уши. Увидавший коллегу Дейдара, направился к нему, ругаясь, скрывая за этим настоящие эмоции. Его сердца билось быстро, когда Саске не объявился к отбою. И сейчас, когда глупый музыкант, выходит из холодных катакомб, Дейдара, наконец, расслабился. Крепко обняв друга, дирижер погладил того по голове.       — Мог убежать ко мне, идиот, — уже тише выругался дирижер, чувствуя горячее дыхание на своей шее.       Прохладными руками Саске обнял дирижера, действительно чувствуя себя не одиноко.       — Я не убегал, с чего ты взял? Просто решил провериться.       — Испортив при этом мой подарок и, конечно же, не позаботившись о руках, — язвительно подметил дирижер, выдыхая. — Вообще-то я волновался и он тоже.       — С каких это пор? Разве он не был занят.       — Я так и понял, что тебя задело именно это.       Отстранившись, скрипач косо взглянул на Дейдару, с лица которого не сходила улыбка. Подталкивая Саске к своей комнате, Дейдара оглядывался, проверяя, не разбудил ли кого своими криками.       Дирижеру досталась отдельная, довольно просторная комната. Одно небольшое окошко, кровать и тумба, рядом с которой дверь в санузел. Усадив музыканта на кровать, дирижер открыл тумбочку и, достав аптечку, поставил ту на пол. Присев, Дейдара осторожно взял руки Саске в свои.       — Радуйся, если заражения не будет. Болван, — выругавшись, Дейдара смочил ватку в перекиси и, приложив мокрую ватку к большому пальцу, услышал недовольное мычание.       — Сам виноват. Было бы куда лучше, приди ты ко мне.       — Хочешь сказать, он тут меня не искал, да? — вскинув бровь, скрипач уставился на дирижера, растрепанные волосы которого мешали взглянуть тому в глаза.       — Один-один.       Оттирая засохшую кровь, Дейдара нервно кусал губу, не решаясь заговорить. Тонкие пальцы скрипача сейчас были очень опухшие, а и так неестественная краснота глаз, стала хуже. Скорее всего, тот даже не ел пару дней, чему бы дирижер ни удивился.       Внимательно следя за Дейдарой, Саске зевнул, вновь шипя от неприятных ощущений. Заботливый дирижер уже успел обработать правую руку скрипача, как тот вырвал ее, от пронзившей пальцы боли.       — Видишь? Довел себя сам, а теперь еще мешаешься. Не ребенок, успокойся.       — Довел? Хм, не понимаю о чем ты, Дей, но это не твое дело.       — Да? — подняв голову, Дейдара взглянул в глаза Саске, начиная злиться. — Послушай меня очень внимательно, дорогой. Сейчас, я отвечаю за тебя и твое состояние. И это не, потому что сегодня концерт, нет, я обещал твоему брату, что буду отвечать за тебя головой. А теперь, когда очередной концерт под угрозой, ты говоришь мне «не твое дело»? Тварь ты неблагодарная, Саске, вот кто ты.       Тараторя, Дейдара не заметил, как приподнялся и уже сравнялся с сидящим Саске, смотря тому прямо в глаза. Разделявшее их расстояние было настолько мало, что каждый из них чувствовал дыхание друг друга.       — Откуда в тебе столько…       — Дерьма, Дей?       — Ты же был нормальным, что тебя вдруг изменило?       — А разве не ясно? — насмешливо поинтересовался Саске, сокращая расстояние между ними до минимума. — Мой братец приехал и тут же Наруто убежал к нему, как щенок к хозяину. Думаешь, я железный, да?       — Вы всегда делили все с братом, но чтобы настолько. Разве этот парнишка стоит того? Что? Так хорош в постельке оказался?       — Догадался.       — Думал, по вам незаметно? Только вот, дорогой мой Саске, а ты уверен, что твой драгоценный Наруто не использовал тебя? А что? Легко догадаться, что вы с Итачи братья. Вот и решил, пока тот не приедет, развлечься с таким наивным дураком, как ты.       Схватив дирижера за футболку, скрипач сжал ее, утыкаясь своим лбом в лоб Дейдары.       — Ты цел лишь потому, что нужен, не больше.       — Или просто я сказал правду? Признай и прими это, Саске. Они оба сегодня будут на концерте. Я устрою встречу лишь на пару минут, но после.       — Чувствую, ты тоже весело провел ночь, а сам говоришь о том, чтобы я пришел к тебе. Или Хидан ушел слишком рано?       — Если я буду прав — ты забываешь об этом и продолжаешь выступать. Мы уезжаем после концрта сразу же.       — А если нет?       Вытащив из кармана джинс ключи, Дейдара положил их на тумбочку, не отводя взгляда от Саске.       — Здесь жил мой друг, квартира осталась от него. Окажусь не прав — она ваша.       Дверь внезапно открылась, испугав музыкантов, что те упали на кровать. Их губы соприкоснулись, хоть дирижер и упирался скрипачу в грудь.       — Дейдара, ты не видел. Опа, нашелся, — с ухмылкой констатировал Итачи, стоя в дверном проеме не один. Слегка шокированный блондин сжал руки в кулаки и, развернувшись, ушел, зовя за собой Итачи.       Отстранившись, Дейдара встал на ноги, поправляя сбившуюся футболку и поворачиваясь к все еще стоящему брюнету.       — Доволен?       — Отчасти.

***

      — Как же так вышло? — удивленно ахнула девушка, прикрывая рот ладонью.       — Ни я, ни Дей. Никто из нас не предал значению сложившейся ситуации. У нас действительно отношения отца и сына, потому тот лишь извинился, что так сложилось. На душе было как-то неясно. Вроде я должен был бежать и распинаться, мол, не было, все вранье. Но ведь он не глупый, что еще можно было представить, смотря на двух целующихся парней. Да когда один лежит на другом. Нет, тут судьба сыграла прекрасную шутку, а Итачи словно чувствовал, пришел именно в этот момент.       — И что же вы делали дальше?       — Пошли репетировать. Новый смычок прибудет лишь после концерта, — сказал тогда мне Хидан, косо смотря на дирижера. Ничего не оставалось, как заменить скрипку на фортепиано.       — А взять чужой?       — Сродни преступлению. Скрипку и смычок подарил мне Дейдара, консультируясь по каждой детали. И, уверен, заказать новый смычок — его заслуга.       — А Наруто? Он был, когда вы репетировать?       — Да, вместе с братом и директором. Двое музыкантов, шесть пар глаз и вечно ухмыляющийся братец, обнимающий Наруто. Хотя, я видел, как тот убирал его руку, двигаясь ближе к отцу.

***

      — Ты хоть помнишь, как на нем играть? — смеясь, спросил дирижер, усаживая скрипача на стул возле фортепиано.       — С памятью проблем нет, просто напомни, как ее играть.       Склонив голову вбок, Дейдара задумался, а затем протянул папку с нотами скрипачу.       — Почему она? Огромный выбор соло для форте, а ты зацикливаешься лишь на таких.       Пожав плечами, Саске открыл папку, листая ноты и косясь в сторону слушателей. Директор амфитеатра с улыбкой на лице наблюдал за ними, а вот Наруто то и дело убирал с себя руки Итачи, вжимаясь в кресло, силясь с ним слиться. Изредка поглядывая на скрипача, блондин отмахивался, когда отец спрашивал у него что-то.       Проследив за взглядом Саске, Дейдара тяжело вздохнул и, стукнув того по голове палочкой, улыбнулся.       — Злить, репетировать или убивать взглядом?       — Обещаю, твою драгоценную клавиатуру я не сломаю, — злобно фырча, ответил скрипач, вглядываясь в нужные ноты и больше не смотря на блондина.       — Так-то лучше. Прогонишь все хорошо, поцелую свою детоньку.       — Ой, папочка, что же, зачем баловать деточку?       Смеясь, музыканты сели вдвоем за лавку, стоящую напротив фортепиано. Сев справа, Дейдара закрыл собой вид на зрителей, за что Саске благодарил его.       — Сначала я покажу, чтоб напомнить, можешь подхватывать.       Выдохнув, Дейдара начал медленно играть. Прогибая пальцами клавиши, меняя положение рук, дирижер вводил скрипача в некий транс, заставляя того вспоминать. Звук и слова, чувство и душу, расколотую на части. С каждой секундой звучание фортепиано усиливалось, а руки дирижера двигались по всей поверхности клавиши, задевая необходимые, то черные, то белые.       Он начинал замедляться, заставляя инструмент утихать, прижимаясь плечом к плечу скрипача, чтобы подтолкнуть того. Неуверенно, словно впервые, Саске коснулся изрезанными пальцами прохладных клавиш. По телу прошла дрожь, голова загудела, словно вспомнились все уроки дирижера на фортепиано, особенно эта, особенная песня. Теперь, тонкие пальцы скрипача не держали тонкий волос смычка о струны чужих душ, его новым орудием стало фортепиано. Когда скрипач перехватил инициативу, дирижер кивнул ему и, встав, положил руки на его плечи в знак поддержки.       Не бойся, — произносило пианино, зазывая скрипача в омут музыки, созданной ими.       Та, та, там, та, та, там.       Ты ведь помнишь слова, — вновь шептало фортепиано, когда пальцы Саске задевали клавиши, издающие тихие, очень мерные звуки.       — Обнимаю, обнимаю, — тихо подпевал скрипач, когда звук музыки стал ровным, почти еле слышным, чтобы не перебивать голос. — Это река, это в тебе течет река. Наруто напрягся, больше не слушая, что говорит ему Итачи. Сосредоточенно смотря на музыканта, блондин вслушивался в каждое слово, иногда косо смотря на дирижера, поглаживающего плечи скрипача.       Голос Саске был тихим, с легкой хрипотцой, профессионально подчеркнутой игрой на фортепиано: вновь музыка становилась громче, когда голос подводил, но тут же утихала, когда выравнивался.       — Медленней, еще медленней, — продолжал Саске, расслабляясь от теплых рук на плечах. Прикрыв глаза и полностью отдав себя эмоциям, скрипач старался не напрягать голос сильно, а лишь так, чтобы невольные зрители слышали. — Теперь и во мне течет такая же река.       Наруто вдруг вспомнил кафе. Как они сидели, тихо обсуждая пристрастия, друг друга, потягивая зеленый чай. Тогда, скрипач впервые сыграл перед ним на фортепиано, прям как сейчас, словно для него одного. В каждом слове, произнесенным Саске, Наруто видел их, весело смеющихся.       — Ожидания, ожидания, — после этих слов голос скрипача невольно дрогнул сильнее, но тот не успел прикрыть эмоции музыкой. Все отчаяние, что было внутри, вылилось с последней строкой. — Буду ли я потом с тобой?       Крепче сжав плечи скрипача, дирижер уткнулся носом в макушку его головы, вдыхая запах. Дейдара знал, Саске произнесет еще пару строк, которые сильно скажутся не только на его голосе и игре, но и состоянии. Нагнувшись и накрыв пальцы скрипача своими, дирижер помог продолжить игру без последствий, не замечая, как злиться Наруто, косо смотрящий на них.       — Я хочу отдать тебе свое сердце, — голос Саске выровнялся, когда тот почувствовал поддержку от друга. Слегка вытянувшись, Дейдара уткнулся носом теперь в щеку, еле заметно кивая. — Так я буду чувствовать тебя всегда. Если есть дорога, созданная только для тебя.       — Я с тобой, — прошептал дирижер, помогая играть Саске.       — То эта дорога ведет прямо к твоему сердцу. Обнимаю, обнимаю тебя. Это река, это в тебе течет река.       Саске слышал голос брата. Как тот останавливал Наруто, но не видел. Сейчас, оказавшись в плену музыки, скрипач не хотел отвлекаться, собираясь дойти до конца.       — Ожидание, ожидание. Буду ли я потом с тобой?       Они закончили игру вместе, придавливая черные и белые клавиши, заставляя произнести последние звуки. Не двигаясь, скрипач вздохнул, чувствуя дыхание на своей щеке. Дирижер очень медленно убрал руки от чужих, отходя от друга и потягиваясь, не обращая внимания на хмурость любовника, стоящего напротив.

***

      — После игры все закрутилось как-то быстро, словно в амфитеатре образовалось небольшое торнадо, засасывающее вовнутрь. Наруто вырвался из цепкой хватки брата и убежал, спрятавшись поневоле туда, где был оставлен футляр с грязной скрипкой. Уверен, он злился ужасно. На брата, меня, Дейдару, который помог в тот день справиться с эмоциями. И себя. Наверное, себя он ненавидел больше, но когда мы столкнулись, слезы на его щеках говорили именно об этом.       Отдавшись друг другу в небольшом коридорчике, мы не задумывались, увидит ли нас кто-то из музыкантов, или его отец. Даже не думали, что скажет мой братец, нет. Это была неизбежность. Волна так сильно нахлынула, поглощая нас. И ничего не оставалось, как принять все за должное, поддаться чувствам и эмоциями, жадно впиваясь к губы друг друга. Пальцы зудели каждый раз, когда касались загорелой кожи, вспоминая ее на ощупь. Дыхание учащалось, когда из уст этого блондина вырывалось мое имя. Стена, кажется, была холодной, но он не жаловался, особенно на то, какие следы после нее остались. Движения были рваными, резкими, причиняющими боль. Всхлипы заполнили коридор, как бы зазывая всех и каждого, чтобы те посмотрели, как не нужно доводить дорогих людей.       Наруто крепко цеплялся за плечи, хватался за волосы, оттягивая их и заставляя недовольно шипеть, ударяя спиной о стену. Это была игра на выживание, где на кону стояло нечто большее, чем соитие тел.       Все казалось таким быстрым, ненастоящим. Я действительно думал, что все еще брожу по катакомбам. Но собственное имя, срывающееся со стоном, пробуждало, заводя все сильнее. Поцелуи Наруто обжигали, как и слезы, не перестающие идти даже после такой нелепой встречи.       Уставшие и измотанные, мы перебрались в мою комнату, удачно попавшуюся отдельно от всех. Разгоряченное тело прижималось к моему, а маленькие капельки с его спины пачкали белое одеяло, но, разве это было важно тогда.       Шепча имя, друг друга, словно в бреду, мы продолжали целоваться. То дико, словно голодные, то нежно, извиняясь за столь резкую грубость.

***

      — Ты вернулся, — тихо шептал Наруто, утыкаясь носом в грудь скрипача. Его нежные пальцы перебирали волосы блондина, разглядывая столь необычный злаковый цвет. Улыбка не сходила с их лиц, а дыхание не хотело приходить в норму, напоминая о прекрасных мгновениях.       — Ты был с ним, верно? Не ври, я не обижусь.       Замолчав, Наруто выводил пальцами замысловатые узоры на животе скрипача.       — Он хотел. Мы пошли ко мне, папа пригласил. Сидели, обсуждали сначала его дела, официальные, так сказать. А потом папу вырвали по другой работе и он ушел. Сначала все было прилично, Итачи расспрашивал о жизни, знакомстве с тобой, а потом захотел большего. Когда он дотронулся, меня, словно током прошибло, не хотелось, чтоб это был он. Руки, запах, поцелуй. Все было не тем. Я оказал ему, хотя когда-то клялся в любви и что не брошу его, да. Вот такой я был, может и остался, не знаю, Саске. Все это как-то странно. Почему ты появился именно сейчас и здесь? Почему твой брат приехал именно в тот день, когда все было хорошо? Я не понимаю, совершенно не понимаю, Саске. Поцеловал блондина в макушку, скрипач обнял его крепче, прижимая к себе как можно сильнее.       — Все хорошо, теперь все хорошо.       — Нет, — отрицательно махнув головой, Наруто присел на кровати, то смотря на Саске, то отводя взгляд. Подперев голову, скрипач вопросительно вскинул бровь.       — Что? Говори уже, Наруто.       — Я стою в очереди.       — В какой? За очередной порцией любимого блюда?       — Нет. Пересадка печени, ничего серьезного, кажется.       — Кажется? Ну, не тяни, говори уже.       — Сердце может не выдержать, слишком слабое.       Тяжело вздохнув, Саске прикрыл ладонью глаза, переваривая новую информацию, скрытую от Наруто ранее. Легкое прикосновение губ к груди, заставило Саске убрать руку и взглянуть уставшим взглядом на блондина, грустно отводящего взгляд. Притянув того к себе, скрипач нежно поцеловал его в губы, кладя ладонь на щеку с тремя шрамами.       — Все хорошо, — тихо произнес Саске, целуя Наруто в лоб. — Мы справимся. Операция такая срочная?       — Нет, все зависит от меня и доктора, следящего за состоянием.       — Тогда собирайся, мы уходим отсюда прямо сейчас.       Улыбнувшись, Саске поднялся и, притянув к себе Наруто, прижал того к себе. Мимолетный поцелуй и смех во время одевания, напомнили каждому их первый раз. Сейчас, все плохое казалось позади, особенно, когда руки касались друг друга, как и тела. Выйдя из комнаты, Саске попросил подождать его на улице. Кивнув, блондин ушел из амфитеатра, а скрипач направился к дирижеру, который, обязательно, должен был быть в комнате.       Войдя без стука, скрипач хмыкнул, видя читающего дирижера, лежащего на полу. Убрав книгу, Дейдара улыбнулся, приподнимаясь и кивая.       — И?       — Я оказался прав.       — Какие новости, рад за вас, рад. Что теперь? Убегаешь?       — Отправишь скрипку по тому адресу? Она за вторым поворотом от моей комнаты.       Кивнув, Дейдара похлопал скрипача по плечу.       — Ты вернешься, а? Мне тебя будет не хватать.       — Прям таки? Я подумаю.       Сократив расстояние, скрипач нежно поцеловал дирижера, забирая протянутые в руке ключи. Погладив Дейдару по подбородку, Саске ухмыльнулся, тихо шепча напоследок:       — Спасибо, папочка.