Скрипка

      Новый день начался с тихого шепота и теплой ладони на щеке скрипача. Нехотя открыв глаза, взглянул в голубые глаза блондина, смотрящего на него. Нежно поглаживая костяшками щеку, Наруто тепло улыбнулся, видя, что Саске не спит. Запустив руки под подушку, скрипач зажал единственную опору для головы, заставив Наруто подложить одеяло. Его теплая ладонь, легкая улыбка и прекрасные глаза — что может быть лучше такого пробуждения?       — Ты нагло украл всю подушку, теме, — пробубнил Наруто, щелкая Саске по носу и смеясь. Насупившись и окончательно проснувшись, скрипач приподнялся, широко зевая и потирая шею.       — Потерпишь, не маленький.       — Как мы заговорили, — смеясь, Наруто вновь повалил Саске на постель, придавливая того своим телом. Кусая скрипача за шею, блондин крепко держал его руки, чтобы не получить ненароком. Шипя, Саске извивался как змей, пытаясь вырваться из цепкой хватки блондина, но стоило тому взглянуть в красноватые глаза.       — Почему они красные? Всегда. Даже после долгого сна красные, Саске.       — Кажется, я тебе говорил. Наследство.       Раздался тихий звонок мобильного телефона, принадлежащего блондину, но тот, не обращая внимания, продолжал искусывать шею скрипача. Уже злясь всерьез, Саске напрягся и, вырвавшись из цепкой хватки Наруто прижал того к постели.       — Один-один, — пробубнил Наруто, смотря в глаза скрипачу. Дотянувшись до телефона, продолжающего докучать, скрипач протянул его блондину, заставляя того ответить.       — Да, — полушепотом произнес Наруто, прикрывая глаза. Услышав на том конце голос отца, блондин приподнялся, не ощущая на себе тяжести чужого тела. Улыбка исчезла с лица Наруто, а настойчивый голос отца, кажется, разносился эхом по всей комнате. — Не кричи, я прекрасно слышу тебя. Что? Нет, я не забыл о встрече с Нара, — встав на ноги, Наруто начал бродить по комнате, взглядом пытаясь найти небольшую кипу бумаг. Слыша шум воды, блондин слегка улыбнулся, в эту же секунду находя документы. — Нашел, говори.       — Третий лист нужно переделать, исправив пару ляпов в шестом абзаце.       Наруто внимательно слушал отца, подчеркивая необходимое откусанным наполовину карандашом.       — Фамилия и сроки точные? Они не собираются переносить постройку?       — Нет. На десятой странице измени только собственную фамилию.       — Что? — переключив на громкую связь, Наруто присел на кровать, находя нужный листок и смотря на него. — Узумаки их не устраивает? Что за чушь?!       — Послушай, — был слышен тяжелый вздох. Видимо, Минато не собирался объясняться долго. — Они требуют полное соответствие документации владельца и директора.       — И? Из-за каких-то людей я обязан менять фамилию в документах, которой, отец, здесь больше всего? Они раньше, чем думали? — Наруто перешел на крик, стуча карандашом по колену.       — Какая муха тебя укусила? — удивление в голосе Минато и вошедший Саске, заставили Наруто закусить губу. Опустив голову, блондин тяжело вздохнул, делая нужные пометки в десятках мест.       — Это все?       — Двадцатая страница. Подпись и дата следующего вторника.       — Но…       Повисшая тишина напрягала скрипача, но он не решался прервать ее, а лишь быстро оделся, поправляя волосы. Присев рядом с Наруто, Саске вопросительно вскинул бровь, не слыша шороха даже на том конце линии.       — Я помню, — только и произнес Минато, скидывая звонок. Быстрые гудки разносились по всей комнате, но Наруто, словно в оцепенении, смотрел на пол, сильно нажимая кончиком карандаша себе на ногу.       Забрав телефон и отключив, Саске скрестил руки, на груди дожидаясь, пока блондин скажет хоть слово.       — Ты не против, если я поработаю во время завтрака?       — Нет, — произнес Саске, покидая комнату и направляясь на кухню. За весь вечер, что они успели провести в этой квартирке, скрипач запомнил расположение всех комнат, которых и было то всего три.       Достав яйца из холодильника, скрипач положил их на стол, пододвигая к себе миску. Разбив четыре яйца и добавив в них соевый соус, Саске начал быстро перемешивать смесь, добавляя немного уксуса и сахара. Руки, привыкшие держать в основном скрипку, немного подрагивали, отчего Саске злился, слегка пачкаясь. Перемешав все и вылив на раскаленную квадратную сковородку, скрипач широко зевнул, потирая шею, изредка косясь на дверь, ведущую в комнату. Послышался шорох тапок и бумаг, а затем из комнаты вышел Наруто, держа огромную кипу бумаг в руках. На носу все время скатывающиеся очки, а в зубах карандаш, который тоже был искусан.       Заняв место за столом, блондин улыбнулся, складывая бумаги в ровный столбик. Положив карандаш, Наруто приподнялся и, подойдя к скрипачу поцеловал того в щеку, обнимая со спины.       — Ты еще и готовить умеешь?       — Ты еще и работать головой умеешь, Добе? — ухмыльнувшись, Саске перевернул яичный блинчик на другую сторону, слегка отклонив голову назад. — Я тебе не дамочка, Наруто.       — Но это так мило, — прощебетал блондин, поглаживая скрипача по животу. — Весь такой красавец скрипач стоит возле плиты, готовя мне завтрак.       — Тогда девушка здесь ты, Добе.       Укусив Саске за мочку уха, Наруто вернулся к столу и, сев на стул, придвинулся, кладя перед собой первый лист. Поправляя очки, блондин перечеркивал ошибки, помечая что-то на полях и бубня себе под нос ругательства. Следующий листок лег перед Наруто почти сразу. Саске видел, насколько сосредоточенным и серьезным может быть Наруто, отчего засмотрелся, нарезая скрученный рулет не смотря.       — Да ты еще и серьезным можешь быть, — не сумев скрыть толику удивления в голосе, Саске поставил на стол две тарелки с омлетом, походящим на ролл. Подняв взгляд на скрипача, Наруто фыркнул, дернув носом.       — Отрава? — указав ластиком карандаша на свою порцию, Наруто улыбнулся.       — Эксклюзивные яды и только для тебя, Наруто.       — Как это мило, Саске.       Показав скрипачу язык, блондин поблагодарил его за еду и, съев один рулет, причмокнул, продолжая чиркать и писать на листах. Переведя свой взгляд на окно, Саске тяжело вздохнул, съедая очередной рулет, запитый водой. Впервые ощущения были странные, совершенно неизвестные скрипачу. Дикое спокойствие внутри и снаружи, странное желание смотреть на Наруто, умудряющегося есть, бубнить и работать одновременно. Даже его утренняя выходка, четкj видная на шее скрипача, не могла заставить Саске злиться. Старался ли? Да, Саске умел злиться и знал это чувство лучше других, но стоило блондину взглянуть своими большими голубыми, словно лазурит, глазами, как злость проходила. Загорелая кожа и пшеничные волосы, да. Саске сравнивал их-то с рожью, то с пшеницей, то с самым ярким лучом солнца, поцеловавшего волосы Наруто.       — Ты меня слушаешь? — тихо спросил блондин, смотря на скрипача с небольшой тревогой.       — А должен? — съязвив, Саске улыбнулся уголками губ, наблюдая, как Наруто собирает бумаги, стуча ими по столу.       — Я отойду ненадолго. Хотя, не знаю, Нара любит задерживать нас с отцом, — пробухтев, Наруто стянул очки, кладя те на стол. Приподнявшись и подойдя к Саске, Наруто, словно маленький, сел к нему на колени, утыкаясь носом в искусанную шею. Обняв блондина, скрипач бережно поглаживал по спине.       — Ну что ты, Добе? Как ребенок.       — Не хочу я никуда уходить, — пробубнил Наруто, нежно целуя свои укусы. Саске напрягся, прикрыв глаза. — Хочется послать все к черту, закрыться с тобой в комнате, приковать тебя к кровати и никуда не отпускать.       — Какой ты прыткий, — выдохнув, Саске приподнял футболку Наруто, поглаживая уже горячее тело, а не грубую ткань. — У меня есть обязанность перед дирижером, так что один я не останусь, не надейся.       Нахмурившись, Наруто вновь укусил Саске за шею, крепко обнимая того.       — Ты что делаешь, Добе?!       — Вечно ты говоришь о нем так, — Наруто замолчал, заставляя скрипача засмеяться.       — Ревновать еще удумал? Сколько потрясений за один день, Наруто.       Подхватив блондина на руки, Саске потащил того в комнату, целуя то щеки, то терзая зубами губы. Наруто отвечал, когда находил губы скрипача своими. Прижимаясь к друг другу как можно сильнее, Саске не заметил футболку и, запутавшись в ней упал, сильно ударяясь головой о пол.       — Больно? — с хрипотцой спросил Наруто, стягивая с Саске футболку. Отмахнувшись, скрипач присел, опираясь спиной о кровать. Обняв Саске ногами, Наруто вновь прильнул к его губам, ерзая от тесноты и бугра под собой. Загорелые щеки слегка порозовели, а подрагивающие пальцы стягивали штаны, стараясь задеть открытые части ног скрипача. Тяжело выдохнув, Саске позволил Наруто делать все самому, целуя того за ухом и покусывая мочку уха. Наруто тяжело выдыхал чувствуя, как Саске вздрагивал, когда его пальцы касались набухшей плоти, собирая с той капельки.       — Это работа тебя так заводит, мм? — шепча свой вопрос на ухо, Саске слегка приподнял блондина, стаскивая с того наспех надетые шорты, под которыми ничего не было. Напряженная плоть столкнулась с плотью скрипача. Взяв руку Наруто, Саске положил ладонью на плоти, обхватывая их плотным кольцом. Смущенный блондин начал двигать рукой, медленно, совсем медленно, словно делал это впервые. Его щеки горели, а голова гудела. Стук сердца чувствовался каждой фиброй, отчего Наруто простонал, уткнувшись носом в макушку скрипача. Рука Саске двигалась вместе с рукой Наруто, задавая рваный ритм, изредка останавливаясь на головке.       Тяжко дыша, блондин начал вскидывать бедрами, целуя, кусая и зализывая собственный очередной укус. Не выдержав напряжения, Саске убрал руку и, приподняв ее, выдохнул, хрипя и не узнавая собственного голоса.       — Наруто, посмотри на меня…       Подняв голову, блондин смотрел затуманенным взглядом на скрипача. Взяв руку Саске, Наруто согнул все пальцы, кроме указательного и среднего. Облизнув и немного вобрав их в рот, блондин обильно смочил их слюной. Немного удивленный скрипач опустил руку, касаясь напряженного колечка мышц. Первый толчок одним пальцем заставил Наруто привстать, шипя от новой порции боли. Шепча что-то, что первое пришло в голову, Саске целовал ключицы, слегка покусывая их. Немного расслабившись, Наруто кивнул, позволяя скрипачу большее.       Громкие стоны смешивались с мелодией телефона, установленной Наруто на отца. Сильные руки Саске сжимали ягодицы, задавая и здесь свой личный темп. То страстно целуясь, то кусаясь до крови, ложась на пол для удобства. Скрипач нависал сверху, шаловливо бродя подушечками пальцев по тыльной стороне бедра. Наруто вскрикивал, ерзал под ним, хватаясь за плечи и одежду, разбросанную под ними. Мелодия продолжала настойчиво играть, но громкие стоны Наруто, когда Саске задевал простату, заглушали ее собой. Разодранная спина, искусанная шея и пухлые губы. Влажные иссиня черные волосы, прилипшие ко лбу и шее. Затуманенный взгляд темных глаз. Вздымающаяся грудь и прекрасное тело. Все это подмечал и запоминал Наруто, когда Саске лежал на нем, тяжело дыша в шею, обдавая ту горячим дыханием. Дурманный запах, исходящий от скрипача, Наруто не мог ни с чем сравнить, словно и нет такого слова и аромата, которым пахнет полюбившееся тело. Упругие ягодицы напрягаются, когда чувствуют прохладные подушечки пальцев. Саске вздрагивает, чувствуя, как Наруто невесомо, но поглаживает колечко мышц. Хотелось возразить, но что-то внутри заткнуло гордость, позволяя и Наруто делать с ним то, что хочет. Неумелые пальцы лишь касались, а блондин затаив дыхание, ждал от скрипача хоть слово на его своевольность, но тот молчал, напряженно ожидая дальнейших действий. Наруто прервала очередная трель телефона, который он игнорировал…       — Саске, — прошептав, Наруто лишь услышал нечто, отдаленно напоминающее «мм».       — Сколько мы пролежали?       — Папочка накажет плохого сына? — приподнявшись, скрипач не без издевки взглянул на блондина, оставляя яркий след на шее.       — Ты ведь не хочешь остаться без меня, признайся, не хочешь!       Задумавшись и замолчав, Саске присел, склонив голову вбок.       — Я не знаю, что такое любовь, Наруто.       Отведя взгляд, блондин встал, быстро одеваясь в первую попавшуюся одежду: черная футболка Саске, висящая на спинке стула, синие джинсы, лежащие под тем же стулом. Подняв телефон и сунув в карман, Наруто кинул на скрипача грустный взгляд, но был остановлен.       — Просто пойми, что мне тяжело даже себе признаться в том, что ты мне нравишься!       — Звучало как оправдание, Саске, — блондин тепло улыбнулся, — но признание засчитано.

***

      Саске медленно шел, рассматривая живой город, запоминая его особенности. Например, в центре стоял огромный фонтан. Небольшие каменные жабы держали кувшины, из которых текла кристально чистая вода, обдавая прохожих прохладой. Кафе, в котором впервые вспомнил забытое, оказалось далеко от пристани и располагалось в трех кварталах от фонтана. На улицах было людно. Каждый спешил на работу, прогулку или встречу, но были и те, кто сидел на тротуарах, продавая всякие безделушки.       — Молодой человек, не проходите мимо, — женский голос раздался внезапно, но скрипач перевел свой взгляд на старушку, сидящую, подогнув под себя ноги. Перед ней на ткани лежали различные кристаллы, связанные толстыми нитями.       Присев, Саске осматривал каждое ожерелье, приподнимая то, чтобы лучи солнца коснулись неровной поверхности. Заметив голубоватый камень, скрипач взял его и, взглянув, тут же представил глаза блондина. Голубые лазуриты, орошенные солнечными лучами.       — Вот эту, — протянув ожерелье старушке, скрипач улыбнулся уголками губ. Ее подрагивающие руки приняли ожерелье с голубым камнем с черной нитью. Неосторожно, старушка упаковала кристалл и, протянув сверток скрипачу, улыбнулась. Достав деньги, Саске протянул их, но громкий, довольно звонкий старческий голос выбил скрипача из колеи:       — Оставь свои бумажки себе, юноша! Я плату беру не деньгами.       — Просите все, что пожелаете нужным.       — Скажи, любишь ли ты?       Саске замолчал. Спрятав деньги и подняв голову, взглянул на ясное голубое небо, улыбаясь собственным мыслям, связанным лишь с один человеком.       — Кажется, да, бабуль.       Забрав протянутый сверток, скрипач, поблагодарил старушку, улыбающуюся во весь беззубый рот. Спрятав кристалл в карман кофты, Саске продолжил свой путь, наконец, доходя до амфитеатра. Заметив небольшие клубни дыма, скрипач тяжело вздохнул и, подойдя к юноше со спины, ударил того по спине. Кашляя и проклиная все на свете, дирижер повернулся к музыканту, смотря на него испепеляющим взглядом.       — Какого Моцарта ты делаешь, Учиха?       — С каких это пор я для тебя Учиха?       Выкинув бычок в урну, Дейдара пожал протянутую руку Саске, уже улыбаясь уголками губ. Косо смотря на шею скрипача, дирижер ухмыльнулся, но промолчал, кивком указывая идти за собой.       Амфитеатр встретил музыканта тишиной. Стоящие на сцене инструменты сияли под лучами солнца, видимо, недавно начищенные своими владельцами до блеска. Футляр скрипача лежал на стуле, упакованный в толстую бумагу.       — Не успел отправить, — как бы оправдываясь, пролепетал дирижер, собирая волосы в высокий хвост.       — Ты блондин?       — Да ты что?! — ахнув, дирижер развел руками, а затем приложил ладонь на лоб музыканта. — С тобой все в порядке, дружок?       Кивнув, Саске, словно впервые взглянул на Дейдару. Его с желтизной волосы больше напоминали цвет желтка, а голубые глаза воду в море. Совершенно не похожий на Наруто, чья внешность выделялась даже на фоне дирижера, имевшего специфичный характер и взгляды.       — Как-то не замечал, — пожав плечами, скрипач поднялся на сцену, глубоко вдыхая запах пыли. Тонкие пальцы так и норовились хоть на секундочку притронуться к инструменту, так идеально отполированному его коллегой. Подойдя к фортепиано, скрипач присел на стул, пододвигаясь и открывая белоснежную крышку. Клавиши блестели на солнце ярче, чем струны скрипок.       — Ты постарался?       Услышав лишь «угу», Саске ухмыльнулся, не преставая удивляться маниакальности Дейдары держать все в чистоте. Опустив руки, скрипач захотел поиграть, но раздавшийся позади него голос, заставил резко развернуться. Как всегда одетый с иголочки Итачи, смотрел на своего брата, внимательно изучая истерзанную шею.       — Разговор есть.       Кивнув, дирижер ушел, обещая прийти, если услышит звуки драки. Не вставая, Саске смотрел на старшего брата, стоящего на приличном от него расстоянии.       — Наверное, ты уже знаешь о проблеме Наруто, — тихо начал Итачи, облокотившись о стену сцены. Саске кивнул, не собираясь говорить с братом. — У него нет шансов, если не воспользоваться связями и не организовать все как можно скорее.       — И? Зачем ты говоришь все это мне, Итачи?       — Любишь ли ты его, Саске?       — Я не собираюсь с кем-то обсуждать свою личную жизнь. Тем более с тобой.       — Хорошо, задам вопрос иначе. Любишь ли ты его также сильно, как люблю его я?       Скрипач не подал вида, что удивился услышанному. Думая, что брат в очередной раз просто развлекался, Саске и не подозревал, что тот влюбится. Хотя, нет. В Наруто нельзя не влюбиться.       — К чему это все, говори уже!       — Отпусти его со мной, Саске. Ты не можешь дать ему то, что могу дать я — жизнь. У тебя нет связей, нет возможностей помочь ему.       — Предлагаешь сдаться?       — Скажем так, — Итачи прищурился, — принять превосходство моего статуса, чтобы Наруто был жив.       — И ты даешь гарантию, что он выживет? Ты серьезно?       — Хватит вести себя как ребенок! — Итачи впервые повысил голос на брата. — Пойми ты уже, ваша детская влюбленность не спасет его.       — А твоя взрослая любовь подарит жизнь? Уходи, Итачи.       — Я жду до вечера, Саске. Скоро ему не помочь, помни это.       Развернувшись к фортепиано, скрипач громко ударил по клавишам, заставляя те громко «взвыть». Злость, наполнившая с ног до головы, выплескивалась на черные с белыми клавишами, чередуя их в почти одном и том же порядке.       Голова болела, а в висках давило так, словно множество тоненьких игл собрали в одну толстую, погружая вовнутрь.       А музыка набирала темп и голос, разносясь по всему амфитеатру громким воем раненного зверя, только что лишенного последней надежды.       Тонкие пальцы с сильной вжимали клавиши, перебирая те снова и снова, заставляя рассказывать об урагане, бушующем внутри.       Словно море во время штора, душа скрипача разрывалась, а музыка была раскатами грома, ударяющими о водную гладь потертой души.       Мечта, что так лелеял скрипач, вспыхнула от удара молнии, появившимся из черной, как воронье крыло, клавиши, что была братом. Музыкант умолял, почти стоя на коленях, просил, придавливая белые клавиши правой рукой. Музыка то разносилась эхом, то была тиха, говоря шепотом о невозможности, о несбывшихся мечтах.       И звучало море скрипача точно реквием, а раскаты грома сопровождались молниями, доказывая и доказывая свою правоту.       Реквием по мечте. Плач по надеждам. Траур по душе.       Незажившие раны раскрылись от усердной игры скрипача, но тот не замечал, как на белоснежных клавишах инструмента остаются подтеки. Как медленно образуются капельки, готовые стечь на деревянный пол в любую секунду.       Последние ноты звучали тихо. Словно смирившись с неизбежностью, музыкант больше не злился, не вкладывал агонию в пальцы и музыку. Мелодия стихла, а вместе с ней и ушла надежда, оставляя за собой кровавый след на белом.       Скрипач не заметил, как подошел к нему дирижер. Не почувствовал, как тот его обнял, утыкаясь подбородком в макушку. Запах сигарет, смешанный с одеколоном, вызывал рвотный рефлекс, но за многолетнюю работу скрипач привык, потому спокойно вдыхал. Вздрагивая, музыкант давил в себе слабость — слезы, рвущиеся наружу, но шепот дирижера и его позволение, рушили камень. Уже не замечая, скрипач позволил себе стать уязвимым, точно зная, что дирижер не воспользуется минутной слабостью коллеги, не позволит произойти большему.

***

      Наруто вернулся поздно. Кинув ключи на столик, громко позвал скрипача, стоящего на кухне. Смотря в окно, Саске думал уже часа два. Его внутренний эгоист мирно спал, не позволяя оставить все так, как есть. Головой и сердцем понимая, что так будет лучше. Скрипач не повернулся, когда холодные руки обняли его, а не менее прохладные губы коснулись щеки.       — Ты чего такой кислый, как лимон?       — Нам надо поговорить, Наруто.       Отстранившись, блондин с изумлением смотрел на скрипача, но присел на стул, склонив голову вбок.       — Ты любишь его?       — Его?       — Итачи, Наруто, Итачи. Ты любишь его?       — Что за глупости, Теме? Он что-то наговорил тебе опять?       — Послушай, — повернувшись, Саске присел напротив Наруто. Его и так красные глаза были цвета сочного красного яблока, руки дрожали, беря в свои руки блондина. — Ты ведь хочешь жить? Ты столько хочешь, о многом мечтаешь, но продолжаешь делать вид, что все хорошо.       — Саске, — голос блондина дрогнул. Крепко сжав руки скрипача, приподнял их, касаясь открытых ран губами. — Мне не нравится этот разговор.       — Думаешь, мне легко, Добе? Но ведь так будет лучше. Он любит тебя, не позволит умереть, а я? Не могу спасти тебя, понимаешь? Не делай хуже себе. Итачи договорится о том, чтобы тебе стало лучше.       — Лучше, значит без тебя, верно? — блондин говорил тихо, смотря в неестественно красные глаза скрипача.       — Я хочу, чтобы ты жил. Неважно с кем, главное жил.       — А если нет? Что если умру? Сердце откажет от одной только мысли, что придется просыпаться без тебя?       — Не говори ерунды, Добе! Хватит… Наруто.       Опустив голову, Саске уткнулся лицом в ноги блондина. Из последних сил сопротивляясь, скрипач старался запомнить все. Силу, с какой Наруто сжимает его руки. Насколько худые ноги. Какой приятный и родной запах исходит от него, словно блондин искупался в чане с восточной карамелью. Отпустив руки, Саске сжал их.       — Это конец, Саске?       Подняв голову, скрипач приподнялся, целуя пухлые, от укусов губы. Жадно впиваясь в губы Наруто, Саске кусал их, как стервятник, а блондин лишь отвечал, отдавая всю скопленную за года нежность. Тонкие пальцы нащупали в кофте сверток. Ловко выудив кристалл, завязал узелок на шее блондина. Удивившись, Наруто отстранился, вертя кристалл в руках.       — Как мило, прощальный подарок.       — Прекрати, Наруто.       Уткнувшись лбом в лоб блондина, Саске тепло улыбнулся.       — Глупый, — с нежностью прошептал скрипач. — Глупый мой Наруто.       — Глупый! Глупый, глупый Саске.       — Верно, — смеясь, согласился скрипач, — глупый.       — Не уходи, Саске, — в голосе Наруто слышалась боль и отчаяние, но Саске лишь отрицательно кивнул.       — Я обязан, ради тебя, глупый Добе.       Саске смотрел на Наруто, продолжающего тихо плакать. Дрожащими пальцами он набирал номер брата, дожидаясь ответа.       — Я согласен, — блондин лишь всхлипнул, смотря на пол.       — Скинь адрес, буду через десять минут.       — Хорошо, — быстро скинув звонок, скрипач крепко обнял блондина, целуя того в висок.       — Я тебя найду, слышишь? Куда бы вы ни уехали, найду!       — Найди, Наруто.       Собирался блондин в тишине. Нехотя складывая небольшое количество одежды в рюкзак, Наруто старался не смотреть на скрипача, сидящего в углу комнаты. Ковыряя раны, Саске капал кровью на пол, совершенно не обращая внимание на неприятную боль. Итачи, как и обещал, приехал через десять минут. Забрав рюкзак у блондина, Итачи хотел того обнять, но улизнувший Наруто прижался к Саске, отчаянно целуя того в губы.       — Я найду тебя, запомни, найду, — шептал как в бреду Наруто, заставляя Саске улыбаться.       — Попробуй, если сможешь.       Опустив голову, Наруто вышел из квартиры, больше не смотря ни на Итачи, ни на Саске. Постояв с минуту, Итачи тяжело вздохнул, смотря на брата.       — Так будет лучше, Саске.       Кивнув, скрипач судорожно набрал номер блондина, кусая свои губы. Наруто быстро взял трубку, возможно надеясь, что тот попросит вернуться.       — Уже соскучился, Теме?       — Я люблю тебя, глупый Наруто.       Быстро скинув, Саске не дождался ответа блондина и, кинув телефон на диван, закрыл дверь за братом, совершенно не слыша вибрацию.

***

      — Двадцать два звонка, — произнес скрипач, словно помня эту цифру наизусть, как сыгранные им симфонии. — Ровно двадцать два раза звонил телефон, пока совсем не разрядился. В ту ночь я провел на улице, ощущая острые и, довольно холодные капли дождя, будто рассекающие руки. Глаза болели от слез, которых не было видно, а глаза стали такими красными, что даже я испугался, смотрясь потом в зеркало. Ни я, ни он не звонили больше друг другу, даже Итачи молчал, хотя я знал, когда предстоит операция, хотел пожелать этому дураку удачи. Детские глупости, знаю.       — Что же вы? Какие глупости, — возразила проводница, вышедшая из оцепенения. — Это любовь!       — И вот сейчас мы отправляемся в новый город вместе с моим Наруто. Я обещал сыграть ему столько симфоний. В поезде не совсем подходящее место, не находите?       Скрипач замолчал, с теплотой смотря на пустое место напротив себя. Его глаза были красные из-за лопнувших капилляров, а пальцы то и дело подергивались. В купе зашли люди, смотря на проводницу и юношу.       — Господин, где же ваш друг?       — Вот же он, мой Наруто.       — Понятно. Пройдемте со мной, уважаемый.       Кивнув, скрипач подхватил свой футляр и, улыбнувшись девушке, вышел, следуя за людьми.       — Какаши, не надо! Он хороший человек, честно. Пусть они оставят его в покое!       — Ты слишком добрая, Сакура.       Грустно взглянув на скрипача, девушка махнула ему рукой, замечая что-то белое в его футляре.       — Господин скрипач, подождите! У вас в футляре, раньше там его не было!       Склонив голову вбок, скрипач стянул футляр и, достав белый конверт, улыбнулся.       — Глупый Наруто. Подбросил письмо, пока мы общались с вами.       — Не задерживайтесь, уважаемый.       Скрипач и двое мужчин вышли из поезда. Тяжело вздохнув, девушка повернулась в противоположную сторону, встречаясь взглядом с пассажиром.       — Вы? Это же вы? Итачи?! Я вас узнала. Вы так похожи.       — Да, да, — кивнув, Итачи взглянул за спину проводницы.       — Он ведь не перенес ее, верно?       — И теперь мой брат думает, что его Наруто наконец-то смог найтись.       — Мне искренне жаль его.       Кивнув, Итачи прикрыл глаза, улыбаясь уголками губ.       — Скажите, вы тоже видели его?       — Кого?       — Наруто, его Наруто, когда Саске играл на скрипке симфонию. Симфонию его сердца.