Pазбавленная кровь

      Невилл Лонгботтом всегда был, пожалуй, слишком уж добрым и мягким для этого несправедливого мира. Он легко прощал обиды и мог дать второй или даже третий шанс. Так уж его воспитала бабушка.       «Невилл, – сказала она как-то, выпивая вот уже второй стаканчик бренди, – люди слепы. Они не увидят, что у них перед носом, даже если нацепят очки. Они часто ошибаются и еще чаще оступаются. Ты должен пообещать мне, что не станешь презирать таких людей, и, более того, винить себя за то, что доверяешь им».       Гарри для Невилла была как раз таким человеком. Он был уверен, что падала она так же часто, как поднималась, что, подолгу не протирая очки, она не замечала самого главного. Она была жутко наивной и чересчур доверчивой. И все же… он любил ее такой, и ничего не мог с этим поделать. Он не смог заставить себя разлюбить ее даже после того дня, когда не только ему, но и всем вокруг, стало очевидно, что девушка просто-напросто дурачила его.       Тогда он проследил за ней до самой гостиной, еле-еле сдерживая кулаки, так и норовившие врезаться в физиономию Малфоя, и, совершенно игнорируя уроки, долго-долго прождал Гарри, укрывшуюся в спальне.       Она показалась нескоро и, заметив Невилла, застыла на последней ступеньке лестницы. Он молчал. Она смотрела в пол, кусая губы. Ее голос прозвучал резко, звучно, твердо и решительно:       – Прости, Невилл, я тебя не достойна.       Вздох. Он уже давно знал, что потерял ее. Выдох.       – Мне не за что тебя прощать, Гарри. Мы никогда не были настоящей парой, – и это была сущая правда, которую ему так не хотелось принимать.       Но Невилл никогда не лгал ни себе, ни кому бы то ни было еще.       – Пожалуй, – просто согласилась Гарри.       – Куда ты? – за спиной девушки парень заметил черный рюкзак.       – Хочу отдохнуть перед экзаменами… М-м-м, осталось совсем недолго и…       – Сбегаешь? Домой?       – Нет, – криво улыбнулась Гарри. – То есть сбегаю, но определенно к Сириусу. Конечно, мне попадет от отца, но Сириус меня защитит. Он всегда на моей стороне.       – Как и я, – прошептал Невилл, пряча руки в карманах мантии.       – Спасибо, – искренняя улыбка озарила лицо девушки.       Он проводил ее до Хогсмида, откуда девушка успешно смогла трансгрессировать на Гриммо, 12. Расстаться друзьями не так уж и плохо, не правда ли?       На следующий день, заметив пропажу подруги, острое желание кулаков Невилла в жизнь воплотил Рон, который настолько рассвирепел от перемалывания костей Гарри, Невилла и Малфоя, что пошел искать последнего для того, чтобы, как он сам выразился, «начистить его поганое хлебало». Со всей силы, не предупреждая, он ударил Драко ногой под дых, отчего тот, хрипя, распластался на полу. Затем последовали всё новые удары – на этот раз по лицу. Еще бы чуть-чуть, и совсем не сопротивляющегося слизеринца пришлось бы тащить на носилках до Больничного крыла. Благо, Невилл и Дин Томас с трудом оттащили разъяренного Уизли.       В школу потом даже сам Люциус Малфой наведывался не столько для того, чтобы справиться о благосостоянии сына, сколько для того, чтобы замять дело по-тихому. Новость о тайном романе, окрещённом запретным, чуть было не дошла до СМИ.       Гарри же вновь появилась лишь в день перед первым экзаменом (кажется, Джеймс Поттер – или, быть может, Сириус – таки договорился о незапланированных каникулах девушки). Она полностью игнорировала Драко. Впрочем, как и он ее. Разве у него был выбор? Но Гарри отчего-то не обращала внимания и на Невилла, и от этого юноша чувствовал себя ужасно опустошенным. Видимо, девушка решила сжечь мосты, и он являлся одним из них.       «Ей нужно время, – подумал тогда Лонгботтом. – Дело ведь, на самом деле, совсем не во мне».       Затем наступили экзамены, выпуск, прощальный бал и лето. А времени Гарри, как оказалось, требовалось в разы больше, чем рассчитывал Невилл. Он пытался выйти с ней на связь, послал целых три исписанных вдоль и поперек письма, но ответила она лишь на последнее столь кратко и безразлично, что юноша бросил все попытки продолжить переписку. С тех пор в душе его поселилась тревога, и он совершенно точно решил навестить девушку. Однако нечто мешало ему сделать это, какой-то внутренний барьер… Да и дела с поступлением на службу в Министерство были отличной причиной всё отложить.

28-е октября 1998 г.

      Но одним вечером, когда Невилл краем уха услыхал ворчание бабушки, все решилось:       – Тх, у этих Малфоев денег куры ни клюют, – закуривая папиросу, говорила она своей подруге, – на простой прием в честь помолвки угрохали целое стояние. И это еще что! Сколько на свадьбу уйдет, подумать страшно. А Гринграссы? Я всегда считала их людьми порядочными, и что? Дочери еще семнадцати не исполнилось, а они ее уже этим продали. Сейчас вот, последний курс учится, а они помолвку в начале года устроить решили! А дальше что? Школу закончит, и под венец. И чего ради детей губят? Скрещивают их как кроликов.       Люциус, скользкий тип, всё в кресло Министра метит, всё обелить себя и свою репутацию пытается… Только никакие чистокровные родственники в мире не заставят меня думать о нем лучше, чем он есть на самом деле.       – Ох, Августа, нам ли, старикам, об этом говорить? – удрученно отозвалась томного вида седовласая волшебница Амелия, качая головой и отмахиваясь от клубов дыма, летящих прямо в нее.       – Ты головой стукнулась, Мелли? – незамедлительно отозвалась бабушка. – Кому, если не нам? Мы сейчас глаза закроем, а потом все тот же Люциус Малфой власть к рукам приберет, устроит нам ад на земле.       – Да это же всего лишь помолвка, ну что ты?       – А ты будто не понимаешь? – Августа раздраженно впечатала папиросу в пепельницу. – Пошевели там проводами в своей черепушке. На носу у нас выборы Министра. И что, как не свадьба родного сына с дочерью одной из самых почитаемых семей в стране, поспособствует, скажем так, поднятию статуса в глазах вот таких тупых головешек, как ты. – Амелия разобижено фыркнула, а бабушка продолжила: – Сейчас еще деньги на благотворительность скинет, наобещает золотых гор, прикинется жертвой Волдеморта и дело в шляпе!       Вот тогда-то Лонгботтом и помчался в гости к Поттерам, трансгрессировав прямо к порогу их дома.       Какое-то странное чувство охватило Невилла при виде этого ничем неприметного жилища. Юноша несмело отворил скрипнувшую калитку (она была не заперта), прошелся по тропинке, вымощенной из круглого речного камня, поднялся по ступенькам и постучал по дверному молотку в форме разинувшего пасть льва.       Ему открыл худой высокий человек с взъерошенными чёрными волосами и очками набекрень. Он был босиком, в застегнутой на пару пуговиц простой клетчатой рубашке и черных широких штанах с растянутыми коленками. Выглядел он устало и как-то удрученно.       – Добрый день, мистер Поттер, – поприветствовал его Невилл.       – А, Невилл Лонгботтом? – узнал его Джеймс. – Да, здравствуй. Ты к Гарриет? Проходи.       Молча Джеймс проводил Невилла до комнаты дочери.       – Гарриет сегодня не в настроении, – только и сказал он перед тем, как удалиться.       – Спасибо, мистер Поттер, – поблагодарил юноша и постучал в дверь.       Гарри не ответила. Он постучал снова. Послышались ленивые шаги. Ручка повернулась, и из-за двери появилась девушка. Она выглядела так же устало и удрученно, как и ее отец.       – Невилл? – глаза ее округлились.       – Привет, Гарри, – несколько смутился юноша. – Я… решил вот навестить тебя.       – О, ну, проходи.       Гарри, заметно растерявшись, прошла в комнату и присела на краешек дивана, который ночью служил ей постелью. Невилл вошел следом, очень внимательно разглядывая каждую деталь вокруг. Особенно позабавили его фотографии, застилавшие целую стену. На одной из них был и он сам в обнимку с Гарри. Невилл перевел взгляд на девушку. Она не больно-то изменилась с их последней встречи.       – Эм, – девушка улыбнулась, – давно не виделись. Как дела с поступлением? Ты ведь собирался в Министерство…       – А, да, – Невилл улыбнулся в ответ, пустившись в подробный рассказ о тех немногочисленных события, что произошли в его жизни после выпуска из школы.       Гарри слушала его очень внимательно, то и дело хихикая, когда речь заходила о каких-то нелепых ситуациях, коих было в жизни юноши всегда предостаточно.       – Что ж, – хлопнув в ладоши Невилл, – а как ты поживала все это время?       – Даже не знаю, что и рассказать, – пожала плечами Поттер. – Я просто… Просто была здесь, – она обвела руками комнату.       – Да ладно, – не поверив, протянул юноша.       Гарри криво усмехнулась, вновь пожав плечами. Невилл почувствовал себя неловко и замолчал. Так они просидели какое-то время. Струсив, парень уже собирался сбежать, пожалев о том, что вообще так внезапно заявился, но Гарри вдруг, не глядя на него, сжала его руку, а затем и вовсе устроила голову на его плече.       – Я поссорилась с папой тогда, – тихо проговорила она. – Долгое время я жила у Сириуса и… пару недель назад вернулась домой. С папой мы все еще не помирились, мы просто… сделали вид, что забыли о той ссоре. У нас всегда так, ты знаешь.       Невилл приобнял Гарри за плечи, чувствуя, как отчаянно бьется сердце.       – Сегодня я получила приглашение. Вон там – на столе. Красивый конверт, да?       На столике близ кровати лежал вскрытый узорчатый конверт нежно-голубого цвета, рядом с ним – синяя лента. Невилл, конечно, понял, кто и куда пригласил Гарри.       – Невилл, – Гарри крепко сжала руку юноши, – я скучала по тебе.       В это мгновение юноша понял, что он готов дать Гарри второй, третий, четвертый или даже десятый шанс, лишь бы ее глаза не были полны грусти, лишь бы ее голос не был таким надломленным, лишь бы на ее лице вновь сияла улыбка.       – Знаю, – произнес он тихо. – Но еще я знаю, что ты любишь его и что отчаянно хочешь забыть. Я помогу тебе.       И мог ли Невилл тогда подумать, что через какую-то жалкую пару месяцев в «Ежедневном пророке» выйдет очередная статья, украшенная фотографией счастливо улыбающихся молодых людей: черноволосая девушка вскидывает руку вверх, показывая кольцо, а юноша нежно смотрит на нее, не отрывая глаз.