Здесь наивность не прощают

Первое, что успеваю сделать — это спрятать нож за спину. Если тот охранник снова услышал, что я тут своевольничаю, мне кранты. После того, как слышится щелчок замка, дверь резко распахивается и ударяется об стену. — А вот и я! Вижу Джокера и инстинктивно отхожу назад, хоть и отходить там некуда. — Как спалось, блонда? — он достаёт нож из внутреннего кармана фиолетового пальто и направляется ко мне. Сколько можно? Я не блондинка! — Неплохо, — тихо проговариваю, сжимая нож за спиной еще сильнее. — Ну. и. как. прошел. день? — он медленно идёт на меня, периодически облизывая губы, а мне кажется, что меня уже убивают — взглядом. Но к счастью на половине пути клоун останавливается и прячет нож обратно в карман. — А я сегодня порезал еще парочку человек. Он говорит медленно и смотрит прямо в глаза. Зрительный контакт держится недолго, потому что я не выдерживаю тяжелый взгляд тёмно-карих глаз. У этого клоуна красивые глаза, но в них пляшут злые черти… Отвожу взгляд и слышу нервный смешок, после чего Джокер начинает весело подпрыгивать на месте и смеяться. — А я скоро прикончу мэра! Псих. — А потом… займусь тобой, — тон снова меняется на угрожающий, он начинает расхаживать по дому и, остановившись возле камина, берёт стоявшее на нём фото в рамке. — Ин-те-рес-но, насколько быстро Бэтмен среагирует на пытки… кузины его… гм… Рэйчел… Вместо того, что бы промолчать в данной ситуации, я снова говорю, ведь не понятно причём тут Бэтмен к Рэйчел. — Его Рэйчел? — рука сжимавшая нож за спиной, сжимается сильнее, когда Джокер медленно переводит на меня злой взгляд. — Я и забыл, что ты такой же тупой человек, как и все остальные… — И я не дам себя пытать… — проговариваю, откуда-то взяв немного смелости, наверное, всё из-за ножа. Должна признать, оружие всегда придаёт уверенности. Он бросает картину на камин, так, что та падает на пол, а я вздрагиваю от такого жеста и смотрю в пол, не осмелившись поднять на клоуна глаза. Быстро подойдя ко мне, он снова достаёт нож, но на этот раз приставляет к моему горлу, припечатав к двери чёрного входа. У меня сбивается дыхание, ведь лезвие вот-вот норовит пройтись по коже. — Правда?! И как же ты это сделаешь? Перед глазами будто штора, но вспоминаю, что у меня имеется нож. Правда всё еще сжимаю в руке, не решившись нанести удар. Ну же, Ники, это будет самозащитой, и этот поступок не сделает тебя плохим человеком. Прежде чем я успеваю, что-то предпринять, Джокер быстро выхватывает нож с моей руки. — Ты хочешь меня убить? А как же веселье?! — он снова начинает нервозно смеяться, а меня жутко пугает такой его смех. — Без меня ведь будет скучно! Нож летит куда-то в сторону, а я лишь провожаю его взглядом. — Какая досада, — тихо проговаривает клоун, а его рука держащая нож возле моего горла начинает дрожать. Вот так я и умру – в пустом доме с перерезанной глоткой… Когда я думала, что мне конец, Джокер резко отстранился и, выйдя из дома, захлопнул дверь. Я тут же коснулась шеи рукой, будто проверяя, что там нет пореза. Дыхание приходит в норму, но вот нервы не на месте. С моих глаз катятся слёзы, и я присаживаюсь на корточки, пряча лицо в ладони. Долго я так не протяну, хотя бы морально. Иду на второй этаж, чтобы лечь в кровать и просто провалиться в сон. Открываю дверь спальни, попутно вытирая слёзы. Добравшись кровати, падаю на неё и пытаюсь уснуть. Проснулась я примерно к девяти утра. Хоть один плюс во всей этой истории — можно выспаться. По привычке захотелось принять ванну и выпить чашечку моего любимого латте. Вспомнив про кофе, мой желудок вспомнил, что я не ела уже два дня и предательски заурчал. Потянувшись и встав с кровати, я спустилась на первый этаж и двинулась к кухне. Тот парень сказал, что есть тут нечего. Открыв верхний ящик, я нашла стаканы и, помыв один из них, выпила воды из-под крана, но это не утолило голод. Чёрт бы побрал этого клоуна! Так начался третий день моего стремительного похудения. А в Техасе всегда свежие фрукты и овощи. Мама любила готовить рыбу, потому что из животного мира ела я только рыбу. Конечно, на нашем столе имелось и мясо, ведь нормальный человек без него не обходится, но к нему я не притрагивалась. Вегетарианкой я стала в тринадцать лет. Наверное, все дети в этом возрасте начинают хоть немного взрослеть. Хотя сейчас мне всегда говорят, что я веду себя будто пятнадцатилетний подросток. Как же я скучаю по Техасу, и как же мне хочется выбраться отсюда… Задумавшись о своем, слышу, что кто-то заходит в дом. Аккуратно перемещаясь по кухне, открываю её дверь и вижу того самого парня. Он держит в руке пакет и первое, что я замечаю это торчащие с него брокколи. — Еда! — кидаю не раздумывая. Этот парень пугается моего возгласа и резко поворачивается ко мне. — Тебе жить надоело? У меня же рефлекс! — нервно проговаривает он. — Ой, извини, — почему-то становится не по себе. — Это еда? Тупо спрашиваю в надежде, что мне хоть что-то из пакета перепадёт. — А ты как думаешь? — насмешливо отвечает парень. — Дай поесть, — говорю, не обращая внимание на то, что мой тон сменился на предупреждающе-угрожающий. — Ну, ты и смешная конечно, — парень слегка посмеивается, а мне не до смеха. Уже хочу возразить, но он перебивает. — Да успокойся, успокойся. Это твоё. — Парень резко отдаёт мне пакет, а он чуть не падает из моих рук. — Еда отравлена, да? — недовольно проговариваю и ставлю пакет на кухонный стол. На моё удивление, парень залился хохотом. Джокер ненормальный и таких же людей себе выбирает. — Не, клоун сказал, что ты нужна ему живой. Парень уже собирается уходить, но я окликнула. — Эй, а как тебя зовут? — Это еще зачем? — недоуменно кидает он. — Ну, я так понимаю находиться нам тут вместе долго, нужно знать хотя бы твоё имя. — Марти, — коротко кинул он, — а тебя как звать? Его вопрос меня удивил. — А разве… — Джокер называет тебя блондой. — Я никакая не блонда, — отвечаю, еле сдерживая гнев. — Меня зовут Николь. Можно просто Ники. — Хорошо, Ники, правила ты знаешь – никаких побегов. После этих слов, Марти уходит, заперев за собой дверь, а я бегу к столу разбирать пакет. Так, куриные ножки, крылышки… Мясо, мясо, мясо… А вот и овощи! Подхожу к холодильнику и вставляю вилку в розетку в надежде, что он еще рабочий. К удивлению холодильник заработал, а я кинула в него почти всё содержимое пакета. Ну, мясо уж точно закинула далеко и надолго. Найдя старую тряпку и немного вытерев пыль на кухне, я обжарила рыбу и приготовила овощи, а после принялась за трапезу. По-хорошему, тут не мешало бы прибраться, но делать этого я не буду! Потому-что я здесь не по-хорошему! Отдохнув полчаса, мне стало невыносимо скучно, и если бы это был другой дом и другие обстоятельства, то давно бы навела тут порядок, но принципы берут верх. — Как же скучно… — говорю вслух, а сама думаю, что лучше так, чем приставленный нож к горлу сумасшедшим клоуном-убийцей. Порыскав в книжной полке, я нашла много книг, в основном классика, но была одна, которая понравилась. Открыв, я принялась за её чтение и не заметила, как прошло целых два часа. От чтения оторвал Марти. Он зашел в дом проверить на месте ли я. — Мне скучно. — Я захлопнула книгу и посмотрела на Марти. — Позвонить Джокеру? Он-то тебя развеселит, — посмеялся парень. — Нет, нам и без него будет не скучно, — с обидой в голосе проговорила я. Марти закрыл дверь и зашел в дом. Он стал возле камина и облокотился об стену, сложив руки на груди. — Из развлечений тут только шахматы, книги да мои пистолеты, — он слегка посмеялся над последними своими словами, а меня эта мысль заинтересовала. — Пистолеты? — я хитренько улыбнулась. — Э нет, я, что ненормальный тебе пистолет давать? Ты же можешь подстрелить меня и убежать! — он хмыкнул на мои слова так, будто я сказала что-то невозможное. — Марти, я умираю от скуки. Пожалуйста, давай постреляем? — умоляюще говорила я. — Николь, нет, — твёрдо проговорил Марти. — Можешь приковать наручниками, но давай постреляем? Так я всё равно никуда не убегу, — промолвила я, прежде чем Марти успел возразить. Он недолго смотрел, обдумывая, прежде чем принять решения, а я состроила глазки невинного ангела. — Ладно. — Марти тяжело вздохнул и, подойдя ко мне, закрепил наручник на запястье. Даже удивлена, что у него есть наручники. Оружие это понятно, но наручники… Мы вышли на задний двор, и я вдохнула свежего воздуха в лёгкие. — Сильно не обольщайся, — насмешливо проговорил он и приковал к деревянному столбику, на что я закатила глаза. Как только мы остановились на террасе, я стала осматриваться вокруг. Уютное местечко: кофейный столик, мягкие кресла, на окнах горшки с цветами. Точнее цветы должны там быть, но в силу того, что в доме никто не жил лет семь их давно нет. — И по чём будем стрелять? — бодро проговорила я в предвкушении, а Марти стал оглядываться вокруг себя в поисках мишени. — Вот бы мишень живую… — я нахмурилась от его слов. — Но подойдёт и это! Марти взял посуду, которая находилась на кофейном столике, это был старый сервиз, в который входил чайник, сахарница и несколько кружек. Чайник и сахарницу он поставил на подоконники окон, кружку оставил на столе, а еще несколько кружек заняли своё место на деревянных бортиках. После того, как парень со всем справился, отомкнул наручник от бортика, но теперь закрепил на своём запястье. — Серьёзно? Марти, как я буду стрелять? — я попыталась возразить хоть и понимала, что это бесполезно. — А вторая рука тебе на что? — грубо ответил Марти и потащил подальше от террасы. Когда мы остановились, он достал пистолет и протянул его мне, но как только я коснулась, парень одернул руку. — Попробуешь подстрелить и убежать — догоню, — он смотрел суровым взглядом, а я на него перепуганными глазами. — В общем, без шуточек, мне их и так хватает в последнее время… Я подавила смешок и положительно махнув головой, взяла протянутый пистолет. — Короче, наводишь пистолет… Марти начал объяснять, но он даже не успел договорить, как я быстро направила пушку на чайник и спустила курок. Чайник был разбит и, оказывается, в нём еще оставались вода или чай, которые растеклись по полу террасы. Дальше я принялась побеждать кружки: три из четырёх были разбиты. — Т… ты стрелять умеешь?! — Марти округлив глаза, перекидывал взгляд с разбитой посуды на меня и обратно. — Я из Техаса, милый, — деловито ответила я, опустив пистолет. Парень лишь улыбнулся на мои слова. — Ну, ты даёшь. Сама училась или как? — Папа научил, — я тяжело вздохнула, опять вспоминая родной дом. — Наверное, это здорово, когда ты можешь вот так пострелять с отцом, — кажется, Марти вздохнул еще тяжелее моего. Вроде бы кажется адекватным человеком, как его вообще угораздило влиться в компанию Джокера? — У меня нет отца, да и матери… — в глазах Марти появилась такая печаль, что мне стало жалко этого парня, несмотря на то, что он может и убил с пятьдесят человек. — Ааа… — хотелось много чего узнать про жизнь Марти. — Расскажи о себе. Несколько секунд он молчал, наверное, обдумывая, стоит говорить или нет. — Да что тут рассказывать, история то не очень весёлая. Сразу у меня была полноценная семья: я, отец, мама и сестрёнка Бетти, — губы Марти тронула лёгкая улыбка. — Жили мы бедно, поэтому отец тяжело работал, сшибал копейки только для того, чтобы прокормить нас. В один из вечеров отца долго не было дома, а на утро нам сообщили, что его нашли мёртвого, под мостом. Мне было тринадцать тогда. Помню, как мать рыдала… С этого всё и началось. Я остался единственным кормильцем в семье, и мне пришлось пахать точно так, как и отцу. Через год мать умерла, Бетти забрали в детдом, а меня кинули в интернат. — Марти на миг приостановился, смотря ледяным взглядом, а мне стало жутко. — В семнадцать я окончил эту чёртову школу, а потом пошёл по наклонной. Знаешь ли, с интерната, как из тюрьмы люди не выходят… нормальными. Ну, естественно я воровал и убивал. Убивал не часто, только если нет другого выбора. Потом стал играть на деньги. В восемнадцать забрал Бетти из этого ада и устроился продавцом в магазин. Конечно, это было для вида, иначе бы мне не отдали Бетти. Я стал играть всё чаще и чаще. Мы приобрели нормальное жилье, у нас начали водиться деньги, всё стало налаживаться. Но в какой-то момент всё стало рушиться, снова, карта не шла и… я стал проигрывать деньги, заложил дом, часы которые остались от отца. Когда всё это закончилось и у меня не осталось ни гроша, но у меня всё еще висел долг… Пойми, это был очень большой долг, я не мог украсть столько денег, я просто уличный убийца и карманник, не более! Я не граблю банки… В общем, они пришли по Бетти… Ей было восемь. Эти подонки убили сестрёнку на моих глазах! И… я потерял смысл жизни. Знаешь, она была тем лучиком света. Вся моя жизнь это грязь, а душа моя ничего не стоила. Жил я ради Бетти и только для неё. После её смерти я долго бухал, дебоширил, стал сам не свой, будто сошел с ума. По-моему так и вышло, в одну ночь я просто решил всё прекратить. Покончил с собой, но меня спасли и, конечно же, турнули в Аркхем. Я пробыл там год, как в больницу привели Джокера. Он так ликовал, будто его на курорт определили. Мне и так жить не хотелось, а после пребывания в больничке вообще овощем стал, и тут этот клоун полон жизненных сил, убить его хотелось в общем, но не суть. Но потом я узнал, что в Аркхеме он частый гость и надолго не задерживается. Поняв это, я стал налаживать с ним отношения. В Аркхеме конечно весело и интересно, но на воле интересней, — саркастично продолжил Марти. — У нас был договор, что если Джокер поможет мне сбежать, то в нужный момент я буду в его шайке. Этот момент настал. Естественно, выполнять обещание мне не хотелось, но Джокер умеет убеждать. Марти закончил рассказ, а я была просто шокирована. Почему всё так несправедливо? Почему у одних людей всё расчудесно, а другим приходиться мучиться всю свою жизнь? — Даже и не знаю, что сказать, — честно ответила я. На минуту повисло тяжелое молчание. — Ладно, посмеялись, и хватит! — весело промолвил Марти на лице, которого появилась улыбка. Странно, что такие люди еще шутят и улыбаются. — У тебя еще осталась сахарница, и можешь по цветочным горшкам пострелять. Парень указал рукой в их сторону, а я протянула руку с пистолетом и начала прицеливаться. Сразу отстреляла цветочные горшки, после чего Марти прервал меня. — Знаешь, Николь, мне жаль, что мы знакомы, — я опустила пистолет и перевела взгляд на Марти, — ведь если Джокер прикажет тебя убить, я это сделаю. Хоть и с неохотой. Я почувствовала страх смешанный с гневом. Просто от того, что Марти будет подчиняться прихотям этого сумасшедшего клоуна выводило меня из себя. Но больше меня разозлило это то, что мы с Марти минуту назад разговаривали по душам. Всё это не укладывалось в моей голове. Как можно общаться с человеком, рассказывать о наболевшем, а если прикажут, то хладнокровно убить? Не сказав Марти ни слова, я направила пистолет на, пока еще целую, сахарницу и в секунду спустила курок. Посуда разбилась, а сахар рассыпался по деревянному полу. Несмотря на то, что всю посуду я отстреляла, мне было мало. Нахлынула какая-то злость и хотелось стрелять еще и еще, что вскоре и было сделано. Я начала стрелять по чём глаза глядят: двери, окна, мягкие спинки кресел. Последняя цель была дверь, на которую я использовала с четыре патрона. Я была так увлечена отстреливанием двери, что не заметила, как она распахнулась. Опять же несколько секунд перед глазами был занавес, и я даже не заметила, как закончились патроны. Я стояла и нажимала на курок, не понимая, что это бесполезно и не понимая, что оперевшись об дверной косяк стоял человек, коим являлся Джокер. Осознала я это, когда услышала саркастичные аплодисменты и фирменный смех. — Должен признать с тобой становится интересно. Каждый день… что-то новое, — клоун поправил жилет и, спустившись с террасы, направлялся к нам с Марти. — Сразу нож, теперь пистолет. Советую нож, им можно медленно и мучительно резать людей, — налегке проговаривал он, а когда подошел, взял наши с Марти прикованные друг к другу руки и, подняв их на весу, сразу же отпустил. — Это еще что за брачные игры? Джокер вновь стал хохотать, а мне стало одновременно стыдно и страшно. Я сделала маленький шаг назад, но понимала, что если этот ненормальный захочет меня убить, то бежать мне некуда, всё из-за наручников. — Ты мне смотри, Марти, без самодеятельности, — до этого момента Джокер говорил непринужденно, но достав нож и прокрутив в руке, его тон резко поменялся, как в прочем и всегда. От этого человека можно ожидать чего угодно. — Ты. меня. понял? Маррттиии… На его лице появился злой оскал, а смотрел клоун с такой злобой, что я только могла порадоваться тому, что этот взгляд устремлён не на меня. — Пп… понял, — пробормотал Марти. — Понял. Молодец. А теперь вспомни, что я тебе сказал делать? — Джокер всё еще крутил нож в руке, но теперь маячил перед нами, ходя с места на место. — С… смотреть, что бы блонда не сбежала, — протараторил парнишка. — Да, Марти, да! — клоун стал откровенно злиться и неуравновешенно дергать руками возле головы. — Тогда какого чёрта ты даёшь ей пистолет и приковываешь к себе?! — Я… бос… — Это я попросила, — сама себе удивляюсь, но беру вину на себя. — Отпусти её, кретин, и пистолет забери. — Джокер говорил, еле сдерживая гнев. — А сам проваливай. Марти без промедлений отомкнул наручники, забрал пистолет и, сделал, как велел Джокер — ушел. Я потёрла руку и стала отходить от клоуна дальше. — Куда же ты? Мы с тобой немного поигра-а-а-ем. Он схватил меня за руку и потащил в дом. Как всегда хлопнув дверью, он толкнул меня на диван, а сам стал что-то искать по карманам. Я не на шутку испугалась и была готова к худшему. — Ты здесь уже три дня, а Бэтмен всё еще не получал весточки, — он нервно хихикнул, а я забралась на диван с ногами и обняла свои колени. — А вот и он, — маньяк достал с кармана очередной нож. — Посмотри, какой красивый. На его лице вновь появился этот устрашающий оскал, а на мои глаза стали наворачиваться слёзы. Джокер сел рядом и, резко взяв за руку, стал крутить её перед своими глазами. — Красивым ножичком отрежем красивые пальчики, — после этого он опустил руку и приставил нож к моим пальцам. — Что?! Нет! — моё сердце стало биться в два раза чаще, и я инстинктивно одергивала руку. — Да, да, да… — он тихо посмеивался, приставляя нож к моим пальцам и так и сяк. По моим щекам катились слёзы, и я всё еще пыталась одернуть руку. — Будешь дёргаться, будет больнее, ха-х-а-а-ах! — Зачем тебе мои пальцы?! Отдай! Не нужно, пожалуйста! — кричала я, второй рукой пытаясь вытянуть свою первую руку. — Мне?! — удивился Джокер. — Мне не нужны, а вот Уэйну… дааа… Уже представляю его рожу! — А Уэйн тут причём? — прокричала я, вытирая слёзы свободной рукой. — Вот дура, — с присущей ему иронией проговорил Джокер, — неужели непонятно? Брюс Уэйн и есть Бэтмен. Клоун сказал так, будто это что-то очевидное. — Ты просто сумасшедший, ты врёшь, — ответила я, и в этот момент мне удалось вырвать свою руку, после чего я не медлила и, вскочив с дивана, кинулась к двери. Но как только коснулась дверной ручки, почувствовала, что меня хватают за платье и тянут на себя. Клоун взял меня на руки, как получилось и кинул на диван. Снова взяв мою руку, он прислонил мою ладонь к кофейному столику. — Я… не… сумасшедший, — теперь Джокер смотрел на меня примерно так, как десять минут назад на Марти. Я лишь вытерла новый поток слёз, а после того, как он приставил нож к пальцам, спрятала лицо в колени. Я не видела, но слышала, как острее ножа стучит по столешнице и каждый раз вздрагивала, когда чувствовала, что оно вот-вот воткнется в мои пальцы. Этот псих играл и смеялся, а я тихонько всхлипывала, ожидая участи. Когда он наигрался и перестал стучать ножом между пальцами, то, собственно говоря, принялся за них. — Тебе какой? Указательный? Безымянный? Точно, точно… это будет средний! — лезвие коснулась моего среднего пальца (шутник, блин), а я начала содрогаться от всхлипов и краем глаза наблюдала за процессом. Он слегка надавил ножом, а я начала плакать и скулить, как собачонка. Но дальше дело не пошло, Джокер просто сидел и держал нож на моих пальцах. — Что-то… не то, — проговорил он после недолгого молчания, а я затаив дыхание ждала того, что будет дальше. Но дальше нож слегка прошелся по коже, оставив маленький кровавый порез, а я снова принялась плакать и содрогаться, ведь была уверенна, что распрощаюсь со своими пальцами, — не получаю удовольствия! — громко кинул он и отбросил нож на стол, я же быстренько забрала свою руку, прислонив к груди. — А что обычно от этого получают удовольствие?! — на нервах кричу я. — Конечно, а ты разве никогда не пробовала? Да он издевается! — Нет, потому что я нормальный человек, а не серийный маньяк и убийца! — Вы все «нормальные»… но на самом деле скучные, серая масса, стадо… Вы даже не понимаете за кем идёте. Вы ничего не знаете про этот мир… — Прекрати! Ты не прав! — перебиваю его сумасшедшие бредни. — Я… нет, нет… я прав. Скоро ты поймёшь, я покажу насколько люди жалкие, — он взял нож со стола и протянул его мне. — На, можешь порезать меня пару раз. Он снова стал скалиться, а я переводила взгляд с его глаз на нож, а он смотрел ледяным взглядом. — Не суди остальных по себе. Если ты жалкий, это не значит, что все люди такие же, — я понимаю, что совершаю ошибку, когда грублю человеку, который минуту назад хотел отрезать мне пальцы. — Именно такие же. Они такие, как и я. В каждом человеке есть моя сторона. В Каждом. Я же вижу, как ты сомневаешься. Хочешь взять этот нож и резать людей? Ни в чём себе не отказывай. Он всё еще держал нож протянутым. — Нет, — отчеканила я. — Вот видишь, ты думаешь, что добрый и хороший человек, правильно? Прям сейчас я… приведу пример… Немного… переиграем ситуацию, — взгляд Джокера стал еще холоднее и непроницаемей. Можно было только догадываться, что твориться в голове и душе этого человека. — Возьми нож и убивай, иначе… я убью твою семью. Я открывала и закрывала рот, словно выброшенная на берег рыба, а он начал тихо посмеивается. Лучше бы он отрезал мне палец, нежели угрожал моей семье, но всё же я надеялась, что это просто пример. — Ну и где твои моральные принципы, доброта и честность? Что ты сделаешь? Дашь умереть своим мамочке и папочке, всю жизнь, мучаясь и убиваясь из-за этого, или станешь убийцей? Я молчала, потому что не знала, что сказать. — Ха-ха, и вся мораль полетела в пропасть! — следующее он проговаривал медленно и сверлил взглядом. — И вот ты уже такой же жалкий человечишка, как и я. Он отпустил еще пару смешков и, спрятав нож, двинулся к двери. Когда он взялся за ручку и распахнул её, я будто проснулась и начала говорить. — Я бы дала пальцы на отсечение или принесла себя в жертву, но не дала бы убить родителей! И никогда бы не стала убийцей! Он остановился в дверном проёме. — Умереть это слишком просто. Куда сложнее жить в этом… мире. Джокер вышел из дома и закрыл дверь. Его взгляд не выдавал ничего нового, кроме, как угрозы и злобы. Но кое-что я всё-таки заметила — капельку здравого смысла.