Здесь наивность не прощают

На утро я всё же проснулась, только с такой головной болью, которую ещё ни разу не чувствовала в своей жизни. Слабость была не только физическая, но и духовная. Марти принёс мне поднос с завтраком, так как я не могла даже встать с дивана. — Ники, тебе бы желательно в больницу, — начал Марти, сидя в ногах дивана. — Нет, — я подавила смешок, — дайте мне сдохнуть спокойно. Я принялась за принесённый завтрак, хоть есть и не хотелось, но всё же нужно. — Я могу привезти сюда врача, пока клоуна нет. Он всё равно ночью приходит, — настаивал парень. — Не нужно мне никого, — я отпила немного кофе и поставила чашку на место. — Ники, что случилось? Что клоун вчера тебе сделал? — Марти держал руки в карманах неизменно серой толстовки и смотрел на меня слегка обеспокоенно. Я взяла стакан сока и откинулась на быльца дивана. — Ничего. Всё хорошо, — холодно отзывалась я, но что хорошего, когда тебя бьют по голове, причём друг и привозят в непонятный холодный дом? Плюс ко всему оскорбляют и скоро прикончат! — Ну ладно, если что-то нужно будет, зови, — просто ответил Марти и, встав с дивана, двинулся к выходу. Как только за парнем закрылась дверь, я поставила стакан сока на поднос, а поднос на пол. Спасибо конечно Марти за заботу, но есть я не хочу. Только Марти обо мне сейчас и заботиться, раз на то пошло. Всем плевать на всех, но и от Марти я не ожидала такой благосклонности. Он так же, как и Джокер убивает, но при этом выглядит, как здравомыслящий человек и помимо ненависти чувствует еще что-то. Он не рисуется сумасшедшим клоуном и не грозится перебить каждого без надобности, и если бы я встретила Марти на улице, то не поняла, что он убийца, а про Джокера я не хочу даже думать. Хотелось бы мне больше никогда о нём не думать и не видеть. Я провалялась полдня в депрессивных мыслях. Голова не переставала болеть, и иногда казалось, что это мой печальный конец. К шести вечера Марти снова зашел ко мне, чтобы проверить, как моё самочувствие и дать обезболивающее. — Выпей, должно немного полегчать, — говорил он, протягивая мне пачку с лекарствами. — Спасибо, Марти, — я села на диване и проглотила таблетку, запивая утренним соком. — Ты за день только кофе выпила и съела одно печенье, — продолжал парень, сев на кресло. — Я не хочу. Больной человек ест мало, — говорила я, но понимала, что не ем не из-за болезни. Марти не ответил, и через пару минут ушел, оставив меня одну, чему я рада. В депрессии я провалялась весь день, а к полночи захотела спать. Я удобно легла на диване, но внезапно открылась дверь. В доме было минимум света, но было понятно, что вошел среднего роста человек и скорее всего парень. Когда он подошел ближе, я могла разглядеть его одежду. Он был в окровавленной футболке и джинсах. Одна штанина была порвана до колена, так как на ноге был гипс. На одной руке так же был гипс, а лицо вовсе перебинтовано, видны лишь глаза и рот. Он направлялся ко мне, ковыляя и опираясь об деревянную палку. При тусклом свете он выглядел жутко, а когда человек подходил ближе, я могла разглядеть, что его слегка трясет и услышать тяжёлое дыхание. Мне было слегка мрачно, а когда тот подошел к дивану, остановился. — И как тебе спится? — кротко кинул он, — не мучает совесть?! Я узнала его по голосу. Это был Майкл, только теперь он говорил желчно, злобно. — Майкл? — удивленно спрашиваю я, смотря на перебинтованную голову. Господи, что Джокер с ним сделал? Хорошо, что хоть ходить в состоянии. — Это всё из-за тебя. Из-за тебя я выгляжу словно… — Майкл так и не договорил, а мне стало пугающе интересно узнать, что под бинтами, что клоун сделал со смазливым лицом Майкла. — Ненавижу тебя, Бранан! Последнее он выкрикнул и чуть не упал на пол, когда тянулся ко мне. Майкл упал на край дивана и протянул дрожащую руку. Я попятилась назад, потому он не успел схватиться за мою ногу. Мне казалось, что я опять сплю, ведь выглядит это всё довольно зловеще и эффектно, как для реальной жизни: я нахожусь в полутьме, а человек с перебинтованной головой и конечностями тянется и говорит, что ненавидит. Не думала, что когда-то стану просто хотя бы свидетелем такой жутятины, так теперь я еще, как говорится, и виновник торжества. — Ты во всём сам виноват, — отчеканила я. Ты сам переметнулся на сторону Джокера, а теперь я виновата в том, что ты не выполнял его указания? Опять всё не так. Опять меня ненавидят, хоть я ничего плохого не сделала. — Я отомщу тебе, — прорычал сквозь зубы Майкл, а его бинтованное лицо в темноте и дрожащая рука, которая тянется ко мне, выглядит ужасающе. Если останешься жив. — Почему ты не делал то, что он говорил? — сказала я со всей серьезностью, но следующее промолвила с ощутимой обидой и интересом. — Зачем ты меня ударил, Майкл? Тебе не было велено этого делать. — Джокер сказал привезти тебя любым способом, — на удивление голос парня звучал ровно и даже не подрагивал от злости, как до этого. Услышав ответ Майкла, я окостенела. Клоун сказал мне совершенно другое… неужели он соврал? Хотя, чему я удивляюсь? В нём нет ни капли хорошего и человеческого. Он убивает, врёт и манипулирует! — Я доберусь до тебя, — враждебно проронил Майкл голос, которого вновь начал истерически дрожать. Парень сполз с дивана и дотянувшись до палки кое-как встал, опираясь об неё. Он поковылял к двери, а я только могла раздумывать над такими новостями. Он делал то, что приказывал Джокер, и всё равно получил от клоуна. Кто-то из них врёт, и без долгого расследования ясно кто. Майклу уже незачем врать, к тому же он жертва, если подходить логически. Люди в таком состоянии не врут. Я только начала думать, что Джокера еще можно спасти, но после того, что он мне наговорил… Я разочарована, хотя думала, что ему разочаровывать уже некуда. К тому же я морально подавлена, теперь мне всё кажется не таким. Нет, я не ненавижу мир и людей, но теперь мне всё равно, я ничего не хочу. Опустошение, наверное, хуже ненависти, ведь плевать на всё, абсолютно. Прошла неделя, и моё состояние не изменилось, несмотря на то, что Марти пытается поднять настроение. Он всю неделю приходит ко мне и рассказывает какие-то садистские анекдоты. Точно у Джокера перенял. Теперь меня не узнать, в том смысле, что от жизнерадостной блондинки ничего не осталось. Я просто хандрю целыми днями, периодически ходя на кухню и ванную. Оказывается в этом доме можно жить, только, если сделать уборку. Теперь тут тепло, а Марти возит продукты. Не то, чтобы мне сильно хочется есть, но питаться нужно. Несмотря на криминальную жизнь, Марти удивляет своим добродушием. Если бы не он, то я бы вовсе упала духом. К счастью ни Джокер, ни его верный друг — Майкл больше не появлялись! И это безмерно радует. Не хочется их видеть, ведь появления клоуна не сулят ничего хорошего, ну и приход Майкла тоже, так как тот обещался отомстить. До лампочки, пусть мстит, ему всё равно недолго осталось, как и мне, в общем-то. Господи, о чём я таком думаю?! На улицу Марти так и не пускает, а там так красиво. Хочется постоять под снегом и хоть чему-то порадоваться, но парниша и так делает для меня все, что в его силах. По сути, он сейчас мой единственный друг, и спасибо ему за это. Честно, вообще не понимаю, как такие люди могут быть человечными и делать что-то хорошее, потому и удивляюсь поведению Марти. Но наш мозг до сих пор до конца не изучен, или дело тут в другом? У каждого же есть душа, хотя после знакомства с Джокером я в этом сомневаюсь. Я прошла на кухню, чтобы заварить себе кофе, но как только достала чашку, в комнату зашел Марти в куртке, на плечах которой еще лежал снег. — Ники, — промолвил он, перетаптываясь с места на место и держа руки в карманах, — погнали на улицу. Я чуть чашку не выронила. — А можно? — удивленно спросила я. — клоун, ведь запретил. — Он уже неделю не появляется. К тому же, моё указание следить, чтобы ты не убежала. Ты ведь не убежишь? — Марти, наконец-то я подышу свежим зимним воздухом! Спасибо! — на радостях я подбежала к парню и поцеловала в щеку. К счастью тот не придал этому никакого значения, да и для меня это не было чем-то большим, нежели дружеским. Дожилась, Ники, водишь дружбу с убийцами и головорезами. В первую очередь он человек, причём этот убийца ко мне лучше относится, чем Майкл, который казался милым другом. Странно всё в нашей жизни. — Возьми с вешалки мою вторую куртку! — крикнул Марти, в то время, когда я как раз подбежала к вешалке. Казалось, меня уже ничего не развеселит, но белоснежные сугробы и падающий снег, под которыми я сейчас стою, хоть и на некоторое время, но придали жизненных сил. — Клево, правда? Так и чувствуется дух Рождества… — задумчиво говорил Марти, стоя под снегом и запрокинув голову. Я же в это время закрыла глаза и просто дышала, наслаждаясь зимним воздухом и снежинками, которые ложились на мои ресницы и золотистые волосы. Вокруг бело, и действительно чувствуется дух приближающегося праздника. Как странно, я нахожусь далеко от дома, в ожидании мучительной смерти, но вот такие мелочи, типа снега всегда наполняют душу теплотой, ведь скоро Сочельник, а это такой праздник, когда даже жестокие люди чуть-чуть смягчаются. Кто бы что не говорил, но я верю в чудеса. Пока Марти наслаждался погодой, я решила воспользоваться случаем. Взяв в руки снега и скатав в небольшой комок, я запустила в Марти. Тот недоуменно отряхнул светлые волосы, а я подавила смешок. Он долго не думал и проделал то же самое. Правда в лицо не попал, так как я ловко увернулась. Через мгновение начался бой снежками, в котором я выигрывала. Не знаю, поддавался ли мне Марти, но в любом случае приятно быть в выигрыше. — Ники! Нет, нет, нет… — жалобно кричал тот, когда я кидала снег ему за шиворот. Я вела себя, словно ребёнок, что мне в принципе свойственно, но не по-детски мучала Марти, закидывая его снежками и кидая снег за шиворот, когда, конечно, мне удавалось догнать парня. Я смеялась, позабыв о проблемах, о депрессии от выступления Джокера и о том, что в моей жизни сейчас полная лажа. — Это нечестно! — иронично взвыл Марти, когда я повалила парня на живот и стала закидывать снег за шиворот куртки. Когда мне показалось, что за его курткой достаточно снега, я быстренько отбежала, весело смеясь. Мы вновь стали кидаться снежками иногда не замечая, куда они вообще летят и со мной это сыграло нехорошую шутку. Я в очередной раз сгребла пальцами в варежках снег и, скатав, кинула в Марти, но тот быстренько уклонился. Марти не сразу сообразил, что случилось, будучи радостным и весёлым, но я поняла сразу, что снежок попал в голову чёртового клоуна. Моё настроение слегка упало, но до конца поняв всю ситуацию, я подавила смешок. Джокера я, правда, до сих пор видеть не хотела и мне хотелось опрокинуть на него тону этого снега. Вообще под лёд его закатать! — Почему, когда я прихожу, вы занимаетесь какой-то… фигнёй?! — злобно кинул тот и начал отряхиваться. Услышав голос Джокера, Марти опомнился и быстренько переметнулся ко мне. Он стоял рядом, и я слышала, как тому хотелось рассмеяться. Оно и не удивительно, я сама еле сдерживалась, так как клоун до сих пор отряхивал волосы. Кажется, снег попал ему в рот, ведь он смешно высовывал язык, пытаясь избавиться от снега. Тут мы с Марти не сдержались и проронили короткий смешок, ведь казалось это непривычным и смотрелось комично. Джокер кинул на Марти злобный взгляд и парень закашлялся. Я заметила, что он частенько кашляет, когда делает или говорит что-то не то. На удивление больше маньяк ничего не сказал, только позвал Марти за собой и двинулся в дом. Парень схватил меня за руку и потащил за собой, а я еле успевала за его широким шагом. Пока мы шли, клоун то и дело кидал короткие взгляды на наши руки. — Марти, надеюсь, что свидетелем на вашей свадьбе буду я! — саркастично отозвался сумасшедший и, остановившись, кинул тяжелый взгляд на меня. Парень почесал затылок так ничего и не ответив, а я же пыталась смотреть на Джокера так же тяжело, как и он на меня, но так у меня точно не получится. В конец Марти понял и отпустил мою руку. Психопат всё еще смотрел, наверное, ждал, что я обязательно что-то скажу. Но я не желаю и не буду с ним говорить. Он и слова из меня не вытянет! Я стояла молча и, видимо, клоун понял, что сегодня не будет словестной перепалки, подпитанной иронией и колкими шуточками. Тогда он отвёл от меня взгляд. — Иди в гостиную, — тихо сказал мне Марти, когда мы подходили к какой-то закрытой двери. Я не стала спорить и быстро ушла. Не хотелось находиться в компании Джокера лишнее время. Из-за него я чувствую себя ничтожеством, которое никому не нужно в этом мире!.. Несмотря на веселые вспышки дня, в целом я все равно в уныние и депрессии. Интересно, что за той дверью? Я не узнаю, ведь она явно заперта. Ну и ладно, мне и так проблем хватает, хоть, мне уже и нечего терять… Я греюсь у камина буквально тридцать-тридцать пять минут, после чего заходит Марти. Он улыбается, но я замечаю, что эта улыбка фальшивая. — Марти, что-то не так? — наивно спрашиваю я. — Всё нормально, — неестественно радостно отвечает парень и быстро идёт к стеклянному столу. Я заметила, как он схватил коробку, в которой лежат бинты и прочие медицинские препараты. Взяв её, парень тут же вышел из комнаты и снова наигранно улыбнулся напоследок. Теперь я вообще запуталась. Зачем ему аптечка? Надеюсь, что она не для него. Вечер постепенно сменял день, а вечером в этом огромном доме реально жутко. В голову невольно лезут нехорошие мысли, как сейчас. Сейчас я стою у окна и думаю о том, долго ли мне осталось, и почему Джокер опять тянет время, и неужели я настолько далеко, что Бэтмен меня не найдёт? Я уверенна, что Брюси вытащит меня отсюда. Хочется плакать, не думала, что мой приезд в Готэм обернётся так. Моя студенческая жизнь воистину необычная. Кто может похвастаться тусовкой с Джокером и дружбой с одним из его головорезов? Так повезло только мне, опять повезло. Мне ведь постоянно везёт, но в этот раз по-особенному, правда?! — Ники, будешь горячий шоколад? — это сказал Марти, стоя с двумя кипящими кружками возле стеклянного обеденного стола. — С удовольствием, — улыбнулась я и приняла с его руки одну кружку, — спасибо, Марти. — Чего ты тут стоишь? — спросил парень, становясь по другую сторону окна. — Да так, думаю о всяком, — ответила я пригубив шоколада и смотрев в окно. — О ерунде всякой, знаю. — Долго мне осталось? — ровно спросила я, устремив стеклянный взгляд на падающий в темноте снег. Тот тяжело вздохнул и тоже посмотрел в окно. — Я не знаю, клоун не посвящает меня в свои планы, — его голос звучал просто и обыденно. — Марти, что Джокер сделал с Майклом? С его лицом, — я посмотрела в глаза Марти в ожидании честного ответа. — Когда ты проснулась после удара битой, помнишь крик? Это кричал Майкл, — серьёзно начал он, а я поморщила лоб. Представить сложно, как нужно мучать человека, чтобы он кричал так, что закладывает уши. — Бедный Майкл… — вырвалось у меня. Я опустила взгляд в пол, но услышала возмущенный возглас Марти. — Бедный? Разве друзья поступают так, как он? — хмыкнул парень и отпил горячего шоколада. — Но это не значит, что… — я запнулась, так как не хотелось всё объяснять. — Короче, Джокер не Господь Бог, чтобы вот так просто распоряжаться жизнями других, — твёрдо закончила я. — Я, получается, тоже так делаю, — уныло ответил Мартин, вертя в руках чашку, а я поняла, что этим обидела и его. — У тебя не было выбора, — сочувственно отозвалась я, смотря во все глаза, — твоя жизнь так сложилась, у тебя тяжёлое прошлое. — Мы не знаем, какое прошлое у клоуна и какая у него была жизнь, — невозмутимо проговорил Марти, а меня это раздражило с одной стороны, ведь это ничего не меняет, тяжелая жизнь не дает ему права убивать, а с другой — я как-то об этом не задумывалась. — Ты его защищаешь, — презрительно проронила я и отпила горячего шоколада. — Тогда ты защищаешь меня. — Марти криво усмехнулся и глянул в мою сторону. — Не сравнивай себя с Джокером. С этим психом не сравнится двадцать таких, как ты. — Не стоит меня недооценивать, — весело проговорил он и стукнулся своей кружкой об мою. Я улыбнулась в ответ и решила больше не развивать эту тему, ведь в голове немало мыслей. У многих сложная жизнь, но они не убивают и не хотят сжечь мир и людей. Может, конечно, и хотят, но не выполняют. У таких людей не все дома, и их, наверное, нельзя судить. Джокер просто болен и это намного хуже, ведь тут уже ничто и никто не поможет, ни один психолог и психиатр. В Аркхеме ведь не помогли, да и все знают, что психически больных невозможно вылечить. От клоуна нужно просто держаться дальше, а моё желание увенчается чем-то плохим, и скорее для меня. Если задуматься, таким людям не помогут в больнице, в тюрьмы их не сажают, на свободе им нельзя, они опасны, тогда где их место? Бэтмен оказал бы услугу, убив Джокера, и для него и для людей. Но нет! Я не хочу этого! И даже после того, что сумасшедший мне наговорил и намеривается убить, я хочу, чтобы у него всё было хорошо, но подальше от меня. Пусть он перестанет творить то, что творит — это невозможно, но… а вдруг?.. Я буду верить в это, и надеяться пока буду жить. С такими мыслями и меня в Аркхем кинут. Прошлое и жизнь Джокера. Хотелось бы узнать всё это, но мне говорили, что у него нет ни прошлого, ни имени. А так же он не чувствует боли и не боится смерти, а значит ничего не боится. Он человек? Сомневаюсь. — Я помогаю Майклу, — неуверенно отозвался Марти, выбив из раздумий. — Джокер знает об этом? — взволновано спрашиваю я. — Ну да, он ведь видел гипс. То, что Марти помогает Майклу удивляет меня еще больше. Мало того, что он не должен помогать мне, но Майкл… Марти ведь сам говорил про него, что друзья так не поступают, что его заставляет помогать? — Ты ведь недолюбливаешь Майкла? — озадаченно спрашиваю я, неотрывно смотря на парня. — Я не говорил, что недолюбливаю его. Я просто сказал, что друзья не поступают, так как он. — Марти оправдывался, и мне было непонятно почему. — Ладно, а что клоун? — небрежно говорю я, отпив шоколада и грея руки об тёплую кружку. — Ну… — шатко начал Марти, — сегодня он приходил поколотить, порезать и, в общем, помучить Майкла, и сказал, что, сколько бы я не долечивал, он всё равно убьёт. Услышав, что сегодня Майклу хорошенько досталось, я поникла. Ничего не меняется и не поменяется. — Неужели нельзя было убить его сразу? Зачем мучать? — в сердцах отозвалась я. — Обычно клоун убивает сразу в порыве гнева, но… — Марти насупился и взглянул в окно, следя за снегом, — Майкла ему захотелось помучить, как и тебя. Как и меня? Можно было догадаться. — Отлично, мы особенные, — я проговорила с долей тяжкой иронии. — Я к тому, что он мучает всех тех, кто ему сейчас важен. Бэтмена — ведь ты в плену, тебя — потому что он издевается над Майклом, и ты из-за этого чувствуешь вину, ну, и я под раздачу попадаю. — Тебя? — недоуменно промолвила я. — Ну, знаешь, если бы у меня не было чувства вины, то я бы не помогал Майклу. — Марти задумчиво смотрит в окно, а я всё больше и больше думаю о том, что он не на своём месте. — Ты из-за каждой жертвы Джокера так убиваешься? — с подвохом спрашиваю я, отведя взгляд в окно. — Нет, — усмехается парень. — Значит, Майкл такой особенный, — продолжаю иронизировать. — У каждого человека есть кто-то особенный, даже у таких, как я, — парень отвечает после недолгой паузы, после чего отпивает горячего шоколада и небрежно направляется в сторону выхода. — Доброй ночи, Ники, — бодро кидает тот и закрывает за собой дверь. Ну что же, будем надеяться, что я такая особенная у Брюса и что он ищет меня и вскоре найдёт.

***

Я почти забыла про слова Джокера, хоть в моей душе и остался горький осадок и ночами я вспоминаю это и впадаю в короткую ночную депрессию. Спасибо Марти, который приходит на утро и разгоняет эти мысли. Джокер больше не появлялся с того дня, когда приходил добить Майкла. По моим наблюдениям Майкл еще жив, ведь замечаю, как Марти носится с бинтами и аптечкой. Моя голова вовсе перестала болеть, и я чувствую себя физически лучше. Мы уже две недели с Марти в этом огромном доме и почти не видим клоуна, что нам на руку. Мы частенько выходим на улицу, играем в снежки, недавно слепили снеговика. По вечерам пьём горячий шоколад, закутавшись в клетчатый плед, и разговариваем, словно подружки. Да, меня поражает, что с Марти есть о чём поговорить, но зато мне здесь не скучно. Иногда я хожу по дому и почти уже изучила окрестности. Мы с Марти уже сделали лёгкую уборку на первом этаже, а сейчас принялись за второй. Но в данный момент у нас перерыв, на котором мы сидим на кухне и размышляем о том, как служанки и дворецкие работают в таких домах, ведь это тяжело. — Да, не хотел бы я быть служанкой, — небрежно говорил Марти, закинув ноги на стул, а руки заложив за голову, держа в одной уже подсохшую тряпку. — Ну да, куда лучше быть головорезом! — насмешливо отозвалась я и кинула в парня резиновую перчатку. — Я, вообще, всегда мечтал стать шпионом, — многообещающе начал Марти. — Представляешь, устраиваюсь я на работу в такой домища, ну, там, личным шофёром хозяина или его телохранителем, например, а сам потихоньку выведываю все его грязные тайны. — Марти выглядел так мечтательно и счастливо, находясь в своих размышлениях, что я не сдержала хохота. — Чего? — недоуменно отозвался тот. — Ох, Марти, ты будешь работать не водителем и не телохранителем, — я говорила сквозь смех и чуть не свалилась с кухонной тумбы, — я представляю тебя служанкой! — Ага, спасибо, — улыбнулся тот и сделал нарочито обиженный вид, хотя сам еле сдерживал смех. — Как в тех старых фильмах, помнишь? Чёрненькое платьице и фартук с рюшами, — я продолжала смеяться. — И чепчик с рюшами мой стиль, — парень поддержал мою версию и сам залился хохотом. — Вот это конспирация! — я совсем не сдерживала смех. — Парни в таком не ходят, — насмешливо отозвался он. — А где ты видел парней служанок? — я веселилась от души, насмехаясь над Марти. Я знала, что он не обидится и мы на той стадии дружбы, когда можем друг друга подкалывать. — Ой, подумаешь! — Марти снова закинул ноги на стул. — Уже и помечтать нельзя… — Ох, мечты это прекрасно, — я закинула ногу на ногу и задумчиво уставилась на чашку, стоявшую на кухонном столе, возле которого сидел Марти. Надеюсь, что Марти не будет спрашивать, о чём я мечтаю, ведь в последнее время мои мечты перемешались и теперь я сама не знаю, чего хочу от этого мира. — А еще прекрасней, когда они сбываются, — быстро проговорил парень и резко встал со стула. Он взял бутылку воды с пульверизатором и, подойдя ко мне, брызнул в лицо. — Продолжаем уборку, мисс. Я вздрогнула и стала вытирать лицо ладонью. — Марти! — воскликнула я и легонько толкнула парня в плечо. Тот посмеялся, а я спрыгнула с тумбы и надела на руки резиновые желтые перчатки. — Короче, нам осталось две спальни и несколько окон в коридоре, — устало сказал Марти и, приобняв за плечи, двинулся в сторону лестниц. — Только не окна, — взвыла я. — Займись пока третьей спальней, я займусь пятой, а с окнами потом разберёмся, — бодро произнёс парень, когда мы поднялись по лестнице и стояли в коридорах. Я положительно махнула головой, после чего мы разошлись выполнять работу. Прихватив ведро с тёплой водой, швабру, разные тряпки и такую же бутылку с пульверизатором, я прошла в третью спальню. Как только я открыла скрипучую дверь, увидела много пыли, а под ней старую, но симпатичную мебель: туалетный столик из белого дерева, резной шкаф, двуспальная кровать с мягкой спинкой, зеркало на ножках, несколько кресел с резными спинками и мягкий коврик у ног. Светлые портьеры закрывали окно. Когда я отодвинула эти портьеры и лёгкую тюль, увидела, что огромное окно есть выходом на балкон. Взявшись за белую ручку, я открыла его и увидела прелестный кофейный круглый столик белого цвета, а рядом стояли два стульчика с изящно-кованными спинками, они были в таком же цвете, что и стол, правда, всё было покрыто снегом. Пройдя чуть дальше, я струсила снег со стульев и увидела, что у них мягкие сидения из бежево-белой ткани в крупную полоску. Кованный невысокий балкон уже заржавел и весь в снегу, но поразило меня другое. На прутьях были засохшие веточки, которые обматывали старое железо. Я тут же представила, что это было зелёное растение, а если это вообще были цветы, как например вьющиеся гортензия или роза? Как здорово. Представив эту картину, я натянула рукава тёплого свитера так, чтобы они скрыли пальцы, и облокотилась локтём об границу железного балкона. Когда я увидела небольшие ящички с землёй вдоль всего балкона, поняла что, скорее всего так и было. Светлая винтажная комната и прекрасный балкон с вьющимися цветами: всё это напоминает картины из пьес Шекспира или старых добрых сказок со счастливым концом. Надеюсь, моя сказка тоже будет со счастливым концом. Помечтав еще пару минуточек, я закрыла дверь балкона и принялась убирать эту милую спальню. Удивительно, что в таком мрачном доме есть такая светлая комната. Через час я почти закончила уборку, и в комнату влетел счастливый Марти. — Я отдраил пятую спальню! — радостно воскликнул он, размахивая мокрой тряпкой. — Пошли, глянешь, она шикарна. — Марти, — я остановила его руку, в которой он держал тряпку, — в этой комнатке есть балкон и, вообще, посмотри какая она милая. Марти всучил мне мокрую тряпку, подошёл к балкону, открыл дверь и, высунув голову, быстренько осмотрел балкон. — Классно, — проронил парень, а потом мигом закрыл дверцу балкона и, взяв меня за руку, потащил в ту самую шикарную спальню. Когда я зашла, то увидела, что интерьер был в чёрно-бордовых тонах, а кровать с балдахином. — Кровать с балдахином? — я приподняла одну бровь, удивляясь, что особе мужского пола такое понравилось. — Ага. — Марти раскинулся на кровати. — Правда, тут клёво? — по-ребячески продолжал тот. Я прошла к чёрному шифоньеру и, пройдясь пальцами по лаковой полированной поверхности, ответила: — Угу, просто шик. На самом деле, мне не очень понравилась эта спальня. Какая-то она мрачная, в принципе, как и весь дом, и я бы не хотела кровать с балдахином — слишком вычурно. Я немного поражена детскому восторгу Марти, но мало ли, может быть, он эстет в глубине души? Да и предпочтения у него такие… странные, как для него. — Короче, я сплю здесь, — отозвался Мартин, подкидывая маленькую красную подушку в воздух. А я, кажется, тоже определилась, где спать. Пусть и осталось мне недолго, но буду жить и радоваться жизни, как получается. Не буду предавать себя. Вскоре мы спустились на первый этаж и мигом полетели в кухню. Сделав себе пару тостов и заварив кофе, я и Марти принялись за перекус. — А классный я тебе свитер купил, правда? — проговорил Марти и, откусив кусочек тоста, тут же запил кофе. За те две недели, которые мы находимся в этом доме, парень ездит за покупками и мне стоит только начеркать ему список, как он купит всё перечисленное из него. Про свитер я писала кратко «что-то тёплое из одежды», но Марти проявил смекалку и купил мне симпатичный красный свитерок с оленями ну и чёрные облегающие джинсы. — Да. Он, правда, замечательный, — отозвалась я, попивая кофе. — Кстати, как ты определился с размером? Это мне было, правда, интересно узнать. Когда я писала Марти про одежду, боялась, что он перепутает размер, но паренёк определился точь в точь. — Да это не так сложно, как ты думаешь, — небрежно отозвался он, — ты худенькая, зашел в детское. Марти зашелся смехом, а я слегка обиделась. — Эй! — воскликнула я, — неужели всё так плохо? — Да я же шучу, — тепло отозвался Марти, — просто… ну мне не сложно определиться с размером одежды и… короче, не бери в голову! Давай лучше о другом поговорим. Я больше не стала обижаться на Марти, а он быстренько свернул эту тему. — Ладно, о чём поговорим? — просто сказала я, отпив горячего кофе. — Ну… — запнулся парень, а потом продолжил с большим энтузиазмом. — Я помню, как в лечебнице после обеда давали шоколад на Рождество! Он говорил, улыбаясь, будто вспоминая детские рождественские вечера. Меня слегка удивляет, что про Аркхем можно вспоминать с улыбкой. — Могу представить, как вам хотелось шоколада в больничке, — с иронией ответила я и облокотилась локтём об столешницу. — Еще и как хотелось, — убедительно произнёс Марти, надкусив хрустящий тост, — только не Джокеру. Как только нам приносили шоколад, он кидал его во всех, кто на глаза попадал. «Аркхемские истории» или «О Рождественских каникулах в психбольничке!» — Клоуны не любят шоколад? — насмешливо отозвалась я, в то время как мы с Марти были на грани смеха. — Да они вообще ничего не любят и никого, а мне кажется, что и себя ненавидят, — парень приподнял бровь и поставил кружку с кофе на столешницу. — Зато помню, как Марли подбирал и ел этот шоколад. — А Марли очень сильно любит шоколад, — я говорила с прежней иронией. Марти разразился смехом, а когда успокоился, ответил: — Марли и мяско любит, он ведь друга своего сожрал. Голос Марти звучал обыденно, будто такое встречается сплошь и рядом. — То есть, как… — я открыла рот от удивления, — человека? — Ну, да, — все так же небрежно отвечал парень, но, увидев моё удивленное выражение лица, продолжил, — это же дурка. Я так ничего и не ответила. — Мы удивлялись, как он не пытался нас сожрать, — говорил Марти, попивая кофе, — Джокер, например, всегда смеялся над Марли, когда тот хавал его еду, а потом получал от этого Марли. Потом Марли забирали на наказание за драку, а выходил он довольный, как слон, на некоторое время, правда. Вообще, после того, как кого-то отправляли в лазарет, ну наказывали — те выходили какими-то спокойными, знаешь… а потом становились еще агрессивней. Слушая истории Марти, я не знала, куда себя деть, ведь это очень странно говорить о таких вещах в таком непринужденном тоне. Господи, что им там делали?! — А тебя забирали, тебя когда-то наказывали? — с повышенным любопытством спрашивала я, пристально смотря на Марти. — Да не, я тише воды, ниже травы себя вёл, а потом под шумок сбежал с Джокером. — А его наказывали? — как бы невзначай спросила я, но на самом деле мне было необходимо это узнать. — Э-э-э… — парень задумался на миг, а мне казалось, что этот миг целая вечность, — вроде бы нет… А нет, было один раз! Поняв, что с Джокером проводили какие-то тайные и точно недобрые эксперименты, у меня сердце в пятки ушло. Мало того, что он сам по себе ненормальный, так вместо того, чтобы лечить они пытались сделать его еще безумней. И это больница? В больнице лечат, а не… Ублюдки! — А нет, он как-то ударил Марли ножом на глазах у медсестры и его уже планировали забрать, но мы сбежали. — То есть его не наказывали? — Да нет, — налегке отвечал Марти. При осознании того, что я ошиблась, мне прямо от сердца отлегло. Я что волнуюсь за чёртового клоуна? Нет, нет, нет… он, значит, обозвал меня ничтожеством, а я распереживалась? Ну, нет уж! — А что такое? — спросил Марти, допивая горячий напиток. — Да нет, ничего. Что там у вас еще было интересного? — продолжила я уже легко. — Поверь, много чего. — Послушай, а ты знаешь, чем тебя лечили? — увлечённо спрашивала я. — Да дичь какую-то кололи. Нам о таком не рассказывали, — внезапно парень поставил кружку на стол и подался вперёд. Он говорил тише обычного, будто боясь, что нас услышат, а я наклонилась, чтобы лучше его слышать. — Но мне рассказывали, что в Аркхеме еще давно ставили эксперименты на больных. — Насколько давно? — так же тихо спросила я. — Не знаю, Ники, но при нас уже точно не ставили. Надеюсь, что это так. — И про какие эксперименты идёт речь? — сомневаюсь, конечно, что Марти об этом знает, но спросить нужно было. — Ты не хочешь об этом знать, — парень вальяжно откинулся на спинку стула. — Почему же? — недоуменно продолжала я. — Это секретно, — серьёзно ответил он и устремил твёрдый взгляд. — Но это, ведь, уже давно свернули. — Как знать… — Марти стал стучать пальцами по столешнице. — Ты же сказал, что на вас уже не ставили никаких экспериментов, — взволнованно отзывалась я. — На нас уже нет, но… мало ли, Ники, всё может быть. Если не ставили на мне, то это не значит, что никого другого не испытывали. Это психушка, а психов не жалко… На ком еще ставить секретные эксперименты? — Ну, не знаю, может быть на крысах?! — горячо отозвалась я. — Ты видно фильмов пересмотрела. В жизни всё намного жестче. — Я молчала, обдумывая слова Марти. — Так или иначе, об этом никто не должен знать. — Но ты откуда тогда знаешь? — с малым подозрением говорила я. — Про лечебницу давно такие слухи ходят. — Я скептически приподняла одну бровь. — Ну… Джокер мне рассказывал, он знает об этом наверняка. Это еще что значит? Ох, не нравится мне это всё… — Ему откуда знать, если… — было начала я, но Марти тут же перебил. — Он хоть и псих, но не тупой. Клоун тебе много чего расскажет… Я опустила взгляд. Если всё это правда, тогда плохи дела. — И он так легко говорит тебе об этом, эту секретную информацию, — саркастично говорила я, закатывая глаза. — Да ему пофиг просто, он и тебе расскажет, если спросишь и любому прохожему. Ты же знаешь, как он любит промывать мозги и крыть правдой. Да, это я знаю не понаслышке… И что же творилось или творится в этом проклятом Аркхеме? Там вершат что-то злое, и это ужасно. Все эти люди больны и их нужно лечить, а не испытывать. Для такого существуют лабораторные крысы, вот над ними и нужно ставить всякие там сомнительные эксперименты. А больные в первую очередь люди и… мне кажется, что я просто защищаю Джокера. Мы с Марти поболтали еще полчасика о всякой неважной ерунде и разошлись по спальням. Я же всё оставшееся время до сна раздумывала над нашим недавним разговором, а после этого традиционно впала в депрессию. Так бывает, когда остаешься один.