Здесь наивность не прощают

Марти лежал возле камина, закутавшись в плед. Он молчал и лениво наблюдал за языками пламени. Последние три дня Марти говорит редко, только, если я у него что-то спрашиваю, а отвечает коротко и по существу. Он больше не вызывал Джокера сражаться, он, вообще, стал не таким как раньше. Теперь парень не говорит со мной на всяческие несерьёзные темы, не травит криминальные анекдоты и, вообще, ничего не делает — просто лежит на этом диване целыми днями. Меня это настораживает, я пытаюсь поднять другу настроение, вернуть к привычной жизни, но получатся с трудом. На самом-то деле мне и самой нехорошо. Ситуация с Майклом нас двоих не оставила просто так, но по сравнению с Марти я выгляжу счастливым человеком, наверное потому что скрываю свою грусть. Мне приходится делать вид, что ничего не произошло, что я забыла про то, что меня чуть не изнасиловали для того, чтобы вытянуть Марти из депрессии. Неужели он так привязался к Майклу? Он страдает, а значит, они были близки. Они дружили? Не могу поверить. Самое странное то, что я считаю Майкла недостойным дружбы с Марти. Хоть Марти и убивал по более Майкла, второй кажется мне омерзительным. Он предатель, а неужели предательство для меня страшнее убийства? Я боюсь за свою психику! Но если серьёзно, то это сложный вопрос, и если я на стороне Марти, то ответ очевиден. После приезда в Готэм я слегка переосмыслила свои ценности. Убийство, воровство, предательство — всё это я презирала одинаково. Нет, я до сих пор осуждаю такие поступки, но если брать в сравнении, то предательство для меня страшнее убийства. Это бред. Или нет… Я списываю всё на то, что предательство коснулось меня (уже не один раз) со стороны Майкла, а убийство, слава богу, нет, ни меня, ни моих родных, потому мой выбор таков. — Марти, расскажи мне тот анекдот про грабителя из магазина, — увлечённо говорю я и падаю на диван рядом с Марти. Переворачиваюсь на живот и, умостившись, подпираю подбородок рукой. Я смотрю на паренька в ожидании ответа, но он даже не удосужился посмотреть в мою сторону, продолжая следить за огнём в камине. — Я уже его рассказывал, — ослабшим апатичным голосом отзывается Марти, а я внутренне грущу от того, что не могу поднять ему настроение. Молчу, раздумывая начинать ли разговор о Майкле, возможно, это даст не тот результат, который я ожидаю. — Может, ты хочешь поговорить? — говорю настойчиво, но осторожно. Не хочу цеплять за живое. — О чём? — безразлично спрашивает он. — Ну… — запинаюсь, а после тяжелого вздоха сажусь на диване и, убрав волосы за уши и опустив ладони на свои колени, пытаюсь говорить ответственно. — Марти, можешь рассказать то, что ты сейчас чувствуешь. Не держи всё в себе, на то ведь и нужны друзья, чтобы выслушивать, поддерживать и помогать. — Ох, Ники, Ники… — парень отвечает вяло, а вздыхает тяжелее моего, но потом быстро поворачивает голову в мою сторону. — Ты считаешь меня своим другом? Его голос звучит удивлённо, а меня тоже слегка удивляет то, что он этого не понял раньше. — Ну, конечно, — добродушно отзываюсь я и тепло улыбаюсь. Интересно, что друзей можно найти даже в таких обстоятельствах. Марти приподнимается и облокачивается об спинку дивана. — Я страдаю, — мертвенно начал парень, а я решила не перебивать и выслушать от начала до конца. — Мы общались… мне нравилось с ним говорить, подлечивать. Он был хорошим человеком. Так и подмывало сказать, что хорошие люди не творят то, что творил Майкл, но я настойчиво молчала. Да и если посмотреть на это с другой стороны, то убийства не мешают Марти вести себя со мной человечески. И меня до сих пор гложет этот вопрос. У людей, которые убивают чёрная душа, а света в ней нет, но Марти доказывает мою теорию, что в каждом есть что-то хорошее, стоит только к этому прислушаться. — Он сильно мучился, а в итоге… Джокер убил его! Он убивал его словно скота, но даже скотов не убивают с такой ненавистью, — Марти укутался в плед сильнее и умостился удобнее. Он остыл так же быстро, как и вспылил. — Просто… не важно. Важно то, что Джокер заплатит за это. — Марти, а тебе не кажется, что Майкл сам во всём виноват? — сомневаюсь, что нужно было это озвучивать. — В чём?! — я была права. Марти скинул плед и наклонился ко мне. Он выглядел обозлённым, что мне доводилось видеть не часто. — Виноват в том, что клоун заставил его следить за тобой? Майкл натерпелся больше, чем ты можешь предположить! Отлично, Марти знал, что Майклу было поручено за мной следить, но не сказал. Не сказал даже тогда, когда Майкл привёз меня в этот дом, когда это было уже не важно. — Ты забыл, что он хотел со мной сделать?! — я не выдержала и повысила голос. — Джокер убивал его медленно и мучительно, и это было всё из-за тебя! Я бы тоже ненавидел тебя после такого! — рассерженно говорил Марти, а меня обидело его умозаключение. — А разве я виновата, что оказалась тут? — обиженно промолвила я. Он тяжело вздохнул, а потом откинулся на спинку дивана и, кажется, успокоился. — Ты права. Извини, малышка. Во всём виноват Джокер, и я отомщу ему. Что-то не понравилось мне то, с каким тоном он это сказал. Марти разозлён и неизвестно, что он задумал. — Месть это не выход, — я говорила ровно в надежде, что это переубедит друга, но у него был такой вид, будто он меня не слушал. — Она ничего не даст в итоге. С болью нужно бороться по-другому. Я продолжала разговаривать и пристально смотрела на Мартина, но тот лишь отвернул голову, в который раз следя за каминным огнём. — Хватит с ним нянчиться, — мимо дивана прошел Джокер. Он держал путь в кухню и даже не удосужился взглянуть в нашу сторону. Марти не обращал внимания на его колкие фразы, но я понимала, что всего лишь делает вид. В голове у него совершенно другое, и меня это настораживает. Через пару секунд клоун вновь залетел в гостиную. Он находится в этом доме с момента убийства Майкла. Иногда он уезжает, но большую часть времени проводит тут, что немного раздражает. От Джокера, который успокаивал меня после ужасной ситуации с Майклом, не осталось и следа. Теперь он таков, как и всегда. Еще он меня бесит, потому что постоянно цепляет: кидает дурацкие чёрные шуточки, раскидывается колкостями и всё иронизирует, но бесит он меня не так, как Мартина. Хотя, тут скорее другое — Марти его ненавидит. — Кто-то объяснит, где весь кофе? — нервно кинул Джокер, заходя в помещение. — В магазине, — холодно отозвался Марти, чему я удивилась. — Хочешь сказать шутить научился? — клоун говорил с жестким сарказмом, а смотрел на парня так, будто вот-вот кинется с ножом резать на мелкие кусочки. Чтобы его вывести из себя много времени не требуется, а Марти ускоряет процесс. — У меня всегда было всё нормально с юмором в отличие от некоторых, — Мартин говорил так дерзко, будто он правда его не боится. — Хочешь отправиться вслед за Майклом? Я могу устроить вам тёплую встречу! — отчеканил Джокер, подходя ближе. — А давай! — крикнул Марти, встав с дивана и откинув плед так, что он чуть не угодил в камин. — Сейчас ты ответишь за Майкла. Марти снял рубашку, оставаясь в футболке, и выровнял спину, видимо действительно готовясь к бою. Я смотрела за происходящим, но понимала, что нужно вмешаться пока не дошло до крайностей. — Повеселимся, друг мой, — ехидно протянул маньяк и в его руке из неоткуда появился раскладной нож. — Ну всё, хватит, — я вскочила с дивана и стала рядом с Марти. Не хочется, чтобы эти двое устроили бои без правил. К тому же Марти мой друг, а сейчас в таком состоянии, в котором ничего не соображает и напрашивается на неприятности. Я боюсь за Марти, но с ужасом осознаю, что не только за него… — Мы только начинаем, — деловито продолжил парень. — У тебя даже оружия нет, — я говорила тише обычного, пытаясь образумить друга, но увидела, как он достаёт пистолет из пояса джинс. — Чт… ты, что всегда с собой оружие носишь?! Возмущенно кинула я и на какой-то миг стала побаиваться доброго Марти. В комнате раздался истеричный смех. Джокер смеялся словно сумасшедший. Хотя он и есть сумасшедший. Этот смех мне никак не нравится, это похоже на ту самую истерику, при которой он рассказывал про Стэнли. Посмотрев на Марти, я поняла, что тот тоже озадачен таким поведением. Странно, а я думала, что кто-кто, а он привык к таким выходкам. Пока Джокер в истерическом веселье я решила, что нужно воспользоваться этим моментом и повлиять на рассерженного друга. — Марти, он тебя убьёт, не лезь на рожон, — серьёзно отозвалась я, подойдя к нему ближе. — Да он ржет как ненормальный, его сейчас убить в два счёта, — легко отвечал он и небрежно размахивал пистолетом. — Вот, смотри, сейчас… Марти вытянул руку и нацелился на клоуна, но я тут же опустила его руку. — Ты с ума сошел? Он не чувствует боли, а значит запросто грохнет тебя! — горячо отозвалась я, слыша, что маньяк постепенно успокаивается и его смех становится тише. — Но убить-то его первым можно, — парень стоял на своём. — Если бы всё было так просто!.. — я не могла успокоиться не доходчивости друга, но на самом деле злилась из-за всей ситуации в целом. Наступила тишина, Джокер прекратил смеяться. Надо же, в этот раз сам успокоился, но в прошлый раз было гораздо хуже, потому и прийти в себя было тяжелее. Марти держал пистолет опущенным, а я смотрела в его глаза, взглядом убеждая, чтобы он не продолжал всё это. Нет, нет, нет, Марти, не нужно. Я не хочу всех этих убийственных боёв, потому что убийства это плохо. Но если говорить правду, то я не хочу всех этих боёв, потому что сама не знаю на чьей я стороне! — Съезжу в магазин. Кофе куплю, — угнетенно кинул Марти и, спрятав пистолет за пояс, двинулся к выходу. Я облегченно вздохнула, но когда Марти был у выхода, Джокер обозвал его трусом. Парень уже хотел идти назад и явно намеривался ответить, но я не дала этому конфликту разрастись еще больше. — Да, да, Марти, и захвати еще пачку молока… — я подошла к Марти и буквально вытолкала его из дома. Впихнув ему в руки куртку, я закрыла перед ним входную дверь. Когда я вернулась в гостиную, то увидела то, что меня весьма удивило. Что за детский сад? Клоун стоял возле камина и, взяв рубашку Марти, резал её ножницами и нервно хихикал. Сразу я не знала, как реагировать, ведь это даже смешно, но подошла к камину. — Что ты делаешь? — протянула я, сложив руки на груди. Джокер вздрогнул, видимо не видел, как я зашла. Он быстро повернул голову на меня и прекратил резать ткань. — На месте этой тряпки мог оказаться Марти. Было бы намного веселее, — маньяк подавил смешок и продолжил кромсать рубашку. Я выхватила вещь, но тут же пожалела об этом. Джокер кинул на меня сердитый взгляд и, всё еще держа ножницы, стал угрожающе разрезать ими воздух. — Это несерьёзно, — сурово проронила я. — А чего это ты такая серьёзная? — он проговорил это так, что я боялась что-либо отвечать. Повисло молчание, а непринуждённая обстановка сменилась напряжением. Впервые за долгое время я боюсь и чувствую себя жертвой в плену у безумца, так как в последнее время мне было тут не так уж и плохо. Я растерялась, но в миг всё вернулось на свои места. Клоун говорил в прежнем тоне и выхватил рубашку обратно. — Да ладно, подаришь ему еще одну. На годовщину вашей свадьбы. Если оба доживёте. Он проговаривал ровно, и было не понять, что он точно вкладывал в эти слова, но в любом случае напряжение ушло, и я могла спокойно дышать и не бояться вести себя, как обычно. — Зачем ты его провоцируешь? И долго ты будешь ошиваться здесь?! — негодующе кинула я, радуясь тому, что могу повозмущаться без страха за свою жизнь. — Не забывай, что это ты у меня в плену, — он подошел ближе и указал на меня ножницами. — Не я. А ты. Ты жертва. А я нет. Он объяснял словно умственно отсталой, явно насмехаясь надо мной таким образом. Я сощурила глаза, но ничего не ответила, тогда он усмехнулся. — Я его не провоцирую, этот горем убитый дятел сам подставляется, а буду я здесь до тех пор, пока Бэтси не снимет маску, — клоун кинул рубашку Марти в камин. — Посмотри, как горит! Ха-хах, ха-хах, ха-хах!.. Он стал прерывисто смеяться, следя за тем, как тлеет ткань. Не передать словами, насколько тревожен этот смех, ещё чуть-чуть и начнётся знакомая истерика. — Давай спалим все его вещи?! — говорил он сквозь смех, а я не могла понять — это его привычное состояние или тот самый психоз, который был в квартире. — У тебя сегодня чуть не началась истерика та, при которой ты говорил про Стэнли… — несмело говорила я, пытаясь разобраться в его поведении. — Когда Марти достал пистолет… — Мы будем палить вещи? — он не обращал внимания на мои слова. — Нет, не будем, — твёрдо отозвалась я. — Какие же вы все скучные… — Когда это случается? — я вернулась к прежнему вопросу. Джокер вздохнул, а я поняла, что он просто хотел уйти от разговора. — Это не психоз и вообще… я не знаю, когда это случается. У всех такое бывает, наверное. Отстань, — быстро проговорил он, вертя ножницы на пальце. Иногда он ведёт себя, как ребёнок, правда: уходит от серьёзного разговора; не в состоянии найти свои вещи, которые сам же разбрасывает; по-дурацки шутит и смеётся без остановки. Только вот игрушки и игры у него совсем не детские. Я уже хотела продолжить эту тему, но Джокер перестаёт крутить ножницы и перебивает меня, задав встречный вопрос: — Как твоё плечо и голова? Честно признаться, я не удивилась, когда он задал этот вопрос три дня назад, но сейчас мне было не понятно. Хотя, почему не понятно? Всё ясно, он просто хочет уйти от разговора! — Переводишь тему? — едко промолвила я. — Это тоже, — кинул он. — У тебя ничего не болит? Джокер сразу же отвернулся и устремил взгляд на огонь. Смотрелось это странно, но куда страннее то, что этот маньяк интересуется моим самочувствием. — Ну… нет. На самом деле плечо почти всё время ныло, но я решила скрыть этот факт. Возможно, он спросил просто из вежливости. Хотя он и вежливость… Тогда его преследуют какие-то другие нехорошие цели, поэтому лучше делать вид, что всё нормально. — Ясно, хорошо… — протараторил он и стал бегать глазами, будто что-то выискивая в пламени. Он ничего не говорил, только задумчиво смотрел на огонь камина. Мне стало не по себе, и я уже хотела подняться на второй этаж, но Джокер сорвался с места и даже не взглянув, поднялся по лестнице первым. Иногда его поступки и слова заставляют задумываться над истинным их смыслом, ведь точно непонятно, что он имеет в виду. Раньше я думала, что Джокер просто маньяк, который тупо убивает, но на самом деле он противоречивая натура. Он держит меня в плену для того, чтобы убить, но не разрешает своим людям меня побивать и не побивает сам. Он убил Майкла после того самого происшествия, хотя мог вообще никак не реагировать, ведь это для него более привычно. Он хочет зацепить Бэтмена, сделать ему больно, но на самом деле не делает ничего существенного для этого. Он мог давно покромсать меня и отправить Брюсу, шантажировать его мной, но этого ничего не происходит. Чего он ждёт? В чём он сомневается? В том, что Брюс на самом деле меня любит? Даже если он меня не любит, то в нём всё равно есть человеческие качества, которые не дадут надо мной издеваться. Это, так или иначе, шанс насолить Уэйну. Я могу только гадать над поступками и словами клоуна.

***

Я так хорошо проводила время на берегу океана, общалась с друзьями, подпевала новому другу, который чудесно играл на акустической гитаре, ловила потоки солёного ветра, пока в дверь не постучали… Настойчиво постучали! Первой моей эмоцией после того, как я открыла глаза, была злость, а потом разочарование из-за того, что какой-то индюк тарабанит в дверь с утра пораньше и при всём этом прервал такой чудесный сон. — Ники! Ники… просыпайся. Это Марти, потому что Джокер обычно называет меня блондой или же полным именем. Тяжело вздохнув, я резко откидываю одеяло и кое-как встаю с кровати. Сейчас я этому Марти… Протираю глаза и, завязав под пояс махровый халатик, подхожу к двери. Я еще нахожусь в полусонном состоянии, потому глаза наполовину закрыты. — Марти, чего ты горланишь? — спрашиваю и, облокотившись об дверной косяк, пытаюсь проморгаться. — Ники! — восклицает он, а я чуть не подпрыгиваю на месте, зато моментально просыпаюсь. Правда, просыпаюсь из-за другого. Наконец, разлепив веки, я вижу Марти, который стоит передо мною, обмотан лишь в белое полотенце. Я пробегаюсь по нему глазами, невольно оценивая его тело. А Марти ничего такой, но мы просто друзья, и это обычный взгляд со стороны. — Почему ты без одежды? — спокойно спрашиваю я. — Да потому что нет моей одежды! — восклицает он. — Я решил принять душ, а когда вышел, то понял, что шмоток нет. — Ну, у тебя же были еще какие-то вещи в шифоньере, — утверждаю я. — Ты не поняла. В смысле вообще нет, — нервно говорит он. Нет, значит. Всё ясно. Нормально так начинается двадцать пятое декабря. Кажется, я знаю, где все его вещи, точнее у кого! — А ты смотрел в четвёртой спальне? Иди, глянь. — Что им там делать? — недовольно кинул Марти. — Иди, глянь, говорю, — сдержанно, но настойчиво отчеканила я. Убедившись, что Марти пошел в нужном направлении, я быстренько спустилась на первый этаж. Я была абсолютно права в своих догадках, так как возле камина стоял Джокер и кидал вещи Марти один за вторым в огонь. — Что ты творишь?! — воскликнула я, настойчиво идя к камину, но у меня был еще один вопрос — откуда он взял эту шапку? На голове клоуна красовался колпак Санты Клауса, и он как-то странно смотрелся в сочетании с фиолетовыми брюками и рубашкой и это я еще не говорю о клоунском гриме и вечной «улыбке». — Пришла заступаться за свою принцесску? — саркастично ответил он. — На, на… на-а, на-а… — он подпевал и палил вещи, а когда кинул последнюю в огонь, начал посмеиваться. — Вот это сейчас будет весело! — воскликнул маньяк и хлопнул в ладоши. Я уже хотела ответить, но по лестнице спустился Марти. — В четвёртой тоже нет, — разочарованно говорил он, подходя ко мне. Джокер рассмеялся во весь голос, а Мартин, увидев колпак Санты, оцепенел. — С Рождеством, Марти! — клоун говорил сквозь смех, а меня это опять настораживает. — Эту шапочку надевал мой отец на Рождество! — воскликнул парень и, подлетев, быстро снял её с головы Джокера. — Чего ты нервничаешь? Боишься, что я расскажу блонде про твои подштанники с покемонами? Клоун продолжал заливисто смеяться, а мне самой на миг стало смешно, когда я представила Марти в подштанниках с Пикачу, но я, конечно же, сдержалась. Ситуация серьёзна, Джокер ведь спалил все его вещи в конце концов. — Какие покемоны? Где мои вещи? — возмущенно говорил Марти, еще не догнав, что тут происходит. Он перекидывал взгляд с меня на Джокера и обратно, в надежде, что ему объяснят. — Эти мрачные манатки давно пора было спалить, — непринуждённо проговорил Джокер и облокотился плечом об камин. — Спалить?! — пораженно воскликнул Марти, а я поняла, что друг уразумел, что произошло. Он выходит из себя и нужно предпринимать какие-то действия, иначе сейчас начнётся несостоявшееся вчера битва. Опять мне приходится влезать в их разборки, но больше волнует то, что у них вообще намечаются какие-либо разборки. — Марти, купишь себе новые вещи, это не так уж и страшно, — успокаивающе промолвила я, подойдя к парню ближе. Марти крепко сжимал шапочку Санты в одной руке, а его дыхание стало тяжелым. Он был взбешен и еле сдерживал себя. — Да, это не так уж и страшно, Марти. Куда страшнее тебе будет сейчас ехать в город в этой прелестной юбочке, — нарочито серьёзно ответил клоун, и теперь эта ситуация потихоньку начинала раздражать и меня. — Я тебя когда-нибудь убью, Джокер, клянусь, — кинул Марти, а мне показались его слова такими злыми, примерно настолько, насколько слова Майкла… Но Джокер только рассмеялся в лицо взбешенного Мартина. Этого парень не выдержал и хотел уже кинуться на клоуна с кулаками, но мне удалось остановить друга. — Марти, я тебя прошу, успокойся, пожалуйста, — я упёрлась руками в его грудь, и он остановился, но всё ещё прожигал маньяка взглядом. — Марти. Я продолжила ещё настойчивей, крепко взявшись за его руки возле локтей. Парень больше не рвался драться, но я видела, с какой яростью он сжимает несчастную шапку. Джокер же усмехался и даже не достал из кармана нож. Кажется, он не воспринимает Марти всерьёз, вообще. Я понимаю, конечно, что клоун самый опасный человек в Готэме, но у них личные счеты и я бы насторожилась поведению Марти, ведь у него цель отомстить. — А вот об этом я не подумал… — тихо проговорил Джокер, а я кинула на него недоумённый взгляд и я правда не поняла, что он имел в виду. — Чего ты распереживался? От того, что тебя блонда только что облапала? Услышав эти слова, я мигом убрала руки, а Марти в удивлении поднял брови. Почему у Джокера всё сводится к одному и тому же? Он всегда обвиняет нас в том, что мы пара, и если честно, то это слегка надоедает. Это ничем не обоснованно, мы просто друзья, а то, что мы танцевали медленный танец ничего не значит. Я вообще к нему ничего романтического не чувствую, ну, вот, вообще. Это даже странно, но Мартина я, по-моему, тоже не привлекаю в этом плане. Повисла неловкая тишина. Клоун прожигающе смотрел на Марти, а мы просто не знали, что ответить, потому что были удивлены и выбиты из колеи такой фразой. — Никого я… — запнулась перед тем, как сказать, потому что Джокер перекинул свой злой взгляд на меня. — Никого я не трогаю! Всё же продолжаю настойчиво. Ну, надеюсь, что звучало это именно так. — Ты всё равно ответишь… Когда-нибудь ответишь за всё содеянное! — Марти продолжил свои гневные тирады. Я заметила, что он держал шапочку мёртвой хваткой и если бы только Джокер успел её спалить, то парень не сдержал бы себя. Но мне просто повезло. — И ты вместе со мной в аду гореть будешь, в соседнем котле, — насмешливо ответил маньяк, но не сменял лихого взгляда. Почему-то мне стало грустно от этих слов. Не хочу о таком думать и не люблю эти разговоры. Марти уже хотел было ответить, но, видимо, передумал, так ничего и не сказав. Его глаза светились гневом, и мне не понравилось то, что он промолчал. Люди, которые говорят всё прямо в лицо не будут делать подлости за спиной, а те которые молчат — копят злобу в своей душе и добром это не заканчивается. К тому же, у Марти и так достаточно ненависти к Джокеру. Парень мигом развернулся и двинулся к выходу. Как только за ним закрылась дверь, Джокер подбежал к окну. — Ахах, он едет в таком виде в город! — комментировал он, не отрывая взгляда от окна. — Тебе делать нечего? — на нервах восклицаю я. — Скажи спасибо, что я не зарезал его ночью во сне, — отозвался маньяк и, наконец, задернул штору. — Я должна говорить тебе за это спасибо? Моё терпение было на пределе. — Думаю, да. Или ты обижена на то, что я помешал вашим утренним… тренировкам?! Его опять переключает, и он возвращается к этой теме. Джокер молча ждёт ответа, но по взгляду видно, что клоуна переполняют эмоции. Он даже не моргает, и этот взгляд еще мрачней, чем тот после которого он убивает. Что-то мне не по себе. Такое ощущение, что я в чём-то виновата. Я ни в чём не виновата, я не встречаюсь с Марти, а даже если бы мы и были парой, то меня за это не должна грызть совесть. В конце концов, не знаю, куда себя деть и не выдерживаю тяжелого взгляда. — Перестань! Мне надоело! — А мне надоело, что ты постоянно показываешь свой характер, — быстро ответил он, продолжая смотреть. — Тогда верни меня Брюсу. Хватит меня терпеть, — недовольно кидаю я. — А твой Брюсик вообще знает, что ты болтаешься с Марти?! Он подходит ближе. Мне уже надоело говорить одно и то же! Я не хочу оправдываться, доказывать правду. Вместо этого я тяжело вздыхаю и опускаю взгляд. Я устала. Почему он не верит? И почему меня волнует то, что он не верит?.. Да и вообще, почему у нас перепалки на этой почве? — И чем ты руководствуешься при выборе? — на удивление он говорит не злобно, больше хитро. — Они ведь разные. Марти убийца, а Уэйн… Он запнулся, и даже не дав ответить, развернулся и двинулся к выходу. Что, вообще, происходит? Я не хочу объяснять, что он всё понимает неправильно, но и не хочу, чтобы он верил в ложь. Но и оправдываться я тоже не намерена.

***

Не знаю, где Марти был столько времени (наверное, успокаивался после утреннего конфликта), но вернулся домой к пяти вечера. Я думала, что друг будет рвать и метать, но он залетел в дом, будучи довольным. На эмоциях хлопнув дверью, парень зашёл в кухню, на которой я готовила имбирное печенье. Марти поставил пакеты с покупками на стол, а сам облокотился об кухонную тумбу и, сложив руки на груди, улыбался. Теперь друг был одет в тёплый свитер с Рождественским орнаментом, а на голове всё так же красовался колпак Санты. — Я тебя не узнаю, Марти, — слегка недоуменно, но, всё же улыбаясь, говорила я. Я сняла перчатку для духовки и принялась разбирать продукты. — В городе красиво, люди кажутся добрыми, — ответил Марти. — В Готэме то? — спрашиваю с лёгким удивлением, но это был, конечно, риторический вопрос. Я прекрасно знаю, что и в Готэме есть хорошие люди. Везде есть хорошие люди, стоит только поискать. — Рождество ведь. В такой праздник все добреют. Сквозь улыбку я вытаскивала продукты из пакета. — Ну, наверное… — неуверенно отозвался Марти. Кинув на парня косой взгляд, я заметила, что тот неотрывно смотрит в окно. Изначально я даже подумала, что он мог что-то увидеть на улице, но, видимо, Марти просто о чем-то задумался в данный момент. Я принялась кидать некоторую еду в холодильник, а когда закрыла дверцу, Марти начал говорить. — У Майкла зимой день рождение, — неожиданно выдал он. Еще какое-то время Мартин смотрел сквозь окно, но потом, будто вернувшись в наш мир, глянул в мою сторону. — Я сочувствую, — я подошла и положила свою ладонь ему на плечо в дружеском жесте, а он как-то фальшиво, но всё же улыбнулся. — Всё нормально. Не будем о таком сегодня, — бодро проговорил Марти и двинулся к двери. — Пойду, принесу дров для камина. Улыбнувшись напоследок, Марти вышел из кухни и аккуратно прикрыл дверь. Некоторое время я так и стояла около тумбочек, раздумывая над тем, как Мартину сейчас тяжело, но сегодня добрый праздник, в который не следует думать о грустном. Я надела перчатку для духовки и достала свежеиспечённое имбирное печенье. Может, хотя бы печеньем порадую Мартина. Он любит сладкое. Когда печенье было допечено, я сняла фартук и, повесив его на спинку стула, двинулась с кухни. Как только зашла в гостиную, увидела, что Марти заходит с охапкой дров в руках. На его куртке лежал снег, а щёки покраснели от мороза. Он шмыгал носом и шёл к камину, не обращая ни на кого внимания, а потом кинул дрова около камина, вытер нос рукой и поправил шапку. — Хочешь имбирного печенья? — бодро кинула я, а он, наверное, не замечал меня до этого, потому и дёрнулся на месте. — Фух… буду, конечно! — выпалил он и, быстренько раздевшись и повесив верхнюю одежду на крючок, двинулся в кухню. Через пару минут парень вернулся с тарелкой печенья и двумя кружками горячего шоколада. — Спасибо, Марти. Я с благодарностью приняла кружку и уселась на диван, накинув на колени клетчатый плед. — Невафто, — парень ответил с набитым ртом, но я всё равно поняла, что он сказал. Странно, сейчас Марти выглядит намного лучше, чем раньше. По его виду не поймёшь — хорошо ему или плохо. Возможно, друг просто скрывает свою душевную боль, но и это уже хорошо. Он уже может хотя бы делать вид, что всё нормально, а значит, скоро действительно всё наладится. — Это вкусное печенье. Марти сидел рядом со мной и с упоением поглощал печенье. — Спасибо, Марти, — усмехнулась я, отпив шоколада. Зимой на улице темнеет раньше обычного, потому уже около шести вечера, а за окном видна лишь темнота и падающий сквозь неё снег. В гостиной из света были лишь переливающиеся гирлянды и пламя от камина. Мы с Марти почти не говорили, наверное, каждый думал о своём. Я вот думала о доме в Техасе и о Брюсе. Мы хотели провести это Рождество вместе. Сейчас бы я сидела с Уэйном в обнимку, он бы рассказывал что-то интересное и не сложное, а я бы изредка посмеивалась и наслаждалась этими минутами. Минутами, проведёнными с Брюсом — с человеком, который любит меня и которого люблю я. Наверное… В комнате было слышно лишь потрескивание огня. В данный момент было хорошо и спокойно, но когда мы почти опустошили кружки, открылась дверь, и в гостиную зашагал Джокер. Именно его нам тут не хватало… — Скажите, что я снова помешал вашим игрищам, и я ещё раз спалю все шмотки Марти, — говорил он на ходу. — Когда ты отстанешь? — отчеканил Мартин и поставил тарелку и наши кружки на кофейный столик. — Даже твои старые ужасные тряпки были симпатичнее, чем этот уродский свитер. Клоун проигнорировал ответ Марти, но подошел и дернул его за рукав свитера. — Уродский это ты, ясно? — выпалил парень, и звучало это так, что даже мне стало обидно, хоть и адресовано было не мне. Я перекинула взгляд на Джокера и увидела, что он просто стоит и остолбенело смотрит на Марти. Не могу понять — он злится или обижается. Клоун никогда не обижается, клоун всегда злится, но сейчас он этого не выдаёт. — Сегодня Рождество. Может, хватит? Хотя бы на сегодня? — говорю я, пытаясь разрешить ситуацию обычным бегством от проблемы. Не особо хочется выслушивать их перепалки, особенно в такой день. Правда, что-то мне подсказывает, что сегодняшний день не будет отличаться от предыдущих, ведь даже утро началось непонятно как. — Не я начал эту войну, — непринуждённо отозвался Марти. — Какую войну? Вам-то и делить нечего, вы в одной команде! Успокойтесь! — несдержанно откликаюсь я. Марти что-то отвечает, но я не слушаю. Джокер смотрит на меня так, будто это я его только что обозвала уродом, а не Мартин. Когда он перестанет смотреть на меня таким взглядом? Таким, будто я враг. Это он может быть мне врагом, но я ему не враг. Это роль Бэтмена… Почему он не может смотреть на меня так же, как в тот день после ситуации с Майклом? Тогда он был не таким, как обычно. Он не ненавидел меня, как ненавидит всё человечество. Джокер прикасался ко мне так, будто я самое ценное, что есть на планете. Я просто хочу повторить то утро. Разбитое утро, в котором я чувствовала себя ужасно, у меня болела голова, плечо (которое до сих пор болит), мне хотелось плакать весь день, всю жизнь, но до первого его прикосновения. После мне хотелось всю жизнь провести рядом, чтобы он держал мою руку в своей руке, как в то утро. Ловлю себя на ужасной мысли, что у меня и сейчас возникает желание прикоснуться к клоуну. Или же просто быть чуть ближе, совсем немного, просто чтобы ощущать его рядом. Мне страшно, потому что с каждым разом всё сложнее и сложнее сопротивляться таким мыслям. — Короче… — устало начал Марти, обращаясь ко мне, — может, тебе еще приготовить шоколада? Марти уже хотел встать с дивана, но перед этим повернулся ко мне полубоком и положил свою ладонь на моё предплечье. Он хотел сказать что-то еще, но не успел, Джокер перебил его. — Когда ты поперхнешься этим шоколадом, захлебнешься и сдохнешь? — Джокер отчеканил эти слова перед тем, как мы успели что-либо сказать и в упор смотрел на Марти. Меня удивили его высказывания, да и звучали они резко и угрожающе. Марти даже не стал кидать ответную колкость, лишь искоса посмотрел на сумасшедшего клоуна, а потом подвёлся и покинул гостиную. Маньяк провожал его грозным взглядом, а как только за парнем закрылась дверь, я обратилась к нему: — Что происходит? Он же в твоей команде. Я ещё побаивалась говорить с Джокером, ведь то, как он только что обратился к Марти… — Почему ты постоянно лезешь, куда тебе не нужно? Я сам буду разбираться, как мне говорить с Марти! Не нужно меня воспитывать, заведи себе собаку или Марти воспитывай! — выпалил он. — Или Уэйна, или кто там у тебя ещё есть?! Некоторое время я смотрела в его глаза, а в моей душе бушевал ураган эмоций. Что я такого сказала? Неуравновешенный псих! Пусть лучше примет своё успокоительное, а потом говорит с людьми! Я пытаюсь, как лучше, хочу заладить между ними конфликт, но на мне ещё и срывают свою злость! Я бы уже давно ответила что-то похоже колкое, но сегодня Рождество и мне не очень хочется ругаться. Я просто отвожу взгляд, нервозно закутываюсь в плед и демонстративно отсаживаюсь дальше. Устремив взгляд в окно, ловлю мысль, что я не злюсь, а обижаюсь. Джокер всё еще стоит около дивана, но я намерено не смотрю в его сторону. — И что интересного ты там увидела? Надеюсь, что Марти сбросился с крыши, и ты любуешься его трупом в снегу, — ровно проговаривает клоун, а меня это начинает выводить из себя, потому встаю с дивана и собираюсь идти к Марти. Не очень хочется слушать такое в Рождественскую ночь. — Счастливого Рождества, тебе, Джокер, — сухо говорю я и хочу пройти на кухню, но как только собираюсь обойти клоуна, тот хватает за руку. Я намереваюсь одернуть руку, но повернувшись, заглядываю в его глаза и желание уходить пропадает. Наоборот, появляется желание остаться здесь с ним, а Марти замкнуть на кухне, пусть празднует Рождество один, не мешая нам. Как-то даже эгоистично с моей стороны. Интересно, о чём думает Джокер? Его взгляд проникает в мою душу. Обычно, когда он так смотрит это тяжело, но сейчас я чувствую совершенно другое. В комнате не светло и от этого его глаза и «улыбка» должны казаться ещё более мрачными, но мне так не кажется. Клоун не отрывает взгляд, и в моей душе разливается тепло и… тревога. Мне тревожно, но не страшно. Я помню взгляд Брюса, бывало, он смотрел так, что чувствуешь, будто тебя укутывают в одеяло. Я думала, что никто не сможет смотреть на меня еще мягче, но ошиблась. Взгляд этого маньяка настолько тёплый, что даже становится не по себе. Это ведь Джокер, он не умеет так, но почему так приятно ощущать касание его рук и смотреть в его глаза? Клоун ведёт руку к ладони и намеривается переплести наши пальцы. Я задерживаю дыхание. Ну же, сожми мою ладонь, возьми за руку. Всё, что мне сейчас нужно это твоё прикосновение. Но он будто чего-то боится и быстро одергивает руку и переводит взгляд. Джокер закрывается и не подпускает близко. Я и сама боюсь, не в плане, что он может меня ударить или зарезать. Я боюсь, что этот человек сделает больно психологически, душевно. Но я хочу помочь и для этого нужно переступить через страх. По-моему, я не только хочу помочь, на самом деле мне просто хочется быть ближе. — И тебе счастливого Рождества, иди к Марти, — быстро говорит он, а мне становится так досадно. Какой Марти? Я хочу быть с тобой. — Ты меня отталкиваешь… — не выдерживаю и, отчаявшись, говорю прямо. Господи, что я только что такое сморозила? Идиотка. Он не поймёт этого и разозлится, тогда может и порезать. Хотя, наверное, пора признать, что он вряд ли станет меня резать. — Я? Я не отталкиваю… вообще-то… — мой ответ ввёл его в заблуждение, и это не удивительно, потому что даже я не поняла, почему произнесла это вслух. — Отталкивают таких, как я. Но только не я. Я с тобой, просто перестань замыкаться! В моей душе противоречия. Точнее мой разум кричит, что о таком даже думать нельзя, а сердце хочет обнять этого чёртового клоуна. — Нельзя держать боль в себе, — слабо отзываюсь я, и мне так хочется снова взять его за руку. — Я не знаю, что такое боль! Лучше не трогай меня, потому что это плохо закончится именно для тебя, — я молчу, продолжая смотреть на него и ждать следующих слов. Мне не по себе и не знаю, куда себя деть. Я не думала, что будет так сложно, Джокер слишком замкнут. — Я не чувствую боль, но могу причинять её другим. Тебе понятно? Моё сердце ёкнуло от его ответа. Он не может понять, что я хочу помочь, хочу как лучше, а, возможно, ему не нужно, как лучше… Клоун не станет меняться и, кажется, я разочарована в идее изменить его в обратную сторону. Как я могла верить в это? Я слишком наивна и… я просто глупа для этого мира. Я поджала губы и больше не сказав ни слова, двинулась на кухню. Да, клоун действительно умеет причинять боль. Сейчас я чувствую разочарование и грусть. Моя затея не обернется хорошим, не получится так, как планировалось и от этого больно. Но больше от того, что Джокер так и останется Джокером.