Здесь наивность не прощают

Я и Марти сидели за стеклянным столом, пили чай и играли в шахматы. Я выигрывала, несмотря на то, что не ас, а обычный игрок. Марти начинал обижаться, и в последней партии мне пришлось поддаться. Когда нам надоело играть, друг предложил выйти на улицу, чтобы немного освежиться. Сидя на ступенях порога, я ловила снежинки ладонью, а Марти достал пачку сигарет. — Ээ… у тебя нет зажигалки? — спросил Марти, а потом легко ударил себя по лбу и двинулся в дом. — Ты ж не куришь… Короче, я быстро за зажигалкой и… Он говорил уже заходя в дом, а когда за ним закрылась дверь, я подавила смешок. Хорошая возможность сбежать, но это не логично. Я нахожусь непонятно где и не знаю, сколько километров до города, поэтому буду ждать, пока меня спасёт Бэтси. Эх, Бэтси… После выступлений Джокера и признания Марти прошла неделя. Когда мы с клоуном пересекались, то старались даже не смотреть друг на друга. Я была обижена, а он… не знаю почему, но Джокер и не говорил ко мне. За всю неделю не кинул ни единой колкой шутки, не пытался навязать мне свою больную философию, не ввязывался в спор даже тогда, когда мы с Марти сами его начинали. Это даже напрягало, но мне до сих пор больно от его высказываний, поэтому лучше никак, чем так, как раньше. Не знаю, чем всё это закончится. Чем дальше, тем непонятнее, а история приобретает немного другие краски. Почему Бэтси до сих пор не нашел меня? Складывается впечатление, что он вовсе не ищет. Но это не так! Брюс любит меня и сделает всё возможное для моего спасения. Джокер часто говорит, что Уэйн ничего серьёзного не чувствует к моей персоне и в связи с тем, что я нахожусь тут уже месяц, а не в квартире Рэйчел, начинаю невольно верить в слова клоуна. Но я ведь не знаю, вдруг всё не так просто? Вдруг Бэтси пытается меня найти, но у него не получается? Господи, я здесь уже целый месяц! Или всего лишь месяц? В любом случае произошло многое: выяснилось, что Марти гей; меня чуть не изнасиловал мой друг; с Джокером так и вовсе за всё это время творилось непонятно что. И в моей голове тоже происходит что-то странное, точнее в душе. Даже если маньяк и пытался меня зацепить и у него это получалось, то я злилась, а теперь обижаюсь. Ещё замечаю за собой, что видеть, слышать и прикасаться к Джокеру хочется сильнее. После последней перепалки у меня смешанные чувства — мне хочется быть ближе, но и не хочется из-за обиды, а ещё из головы не выходит то, что он чуть не задушил в квартире. Я запуталась, а Джокер своим поведением путает ещё больше. Почему он игнорирует меня? Это я должна его игнорировать, что я и делаю, вообще-то. Это так выглядит, но я делаю это ненамеренно, не из принципа, не для демонстрации характера, а потому что просто не хочу. Марти действительно вернулся быстро и присел рядом уже с зажигалкой в руках. Он подпалил сигарету и сделал затяжку. — Будешь? — спросил он, протягивая сигарету. Я усмехнулась и отрицательно махнула головой. — Правильно, нечего поддаваться на уговоры таких, как я, — бодро сказал он, продолжая выкуривать сигарету. Я провела пальцами по холодному снегу и на миг задумалась, что Марти хоть и плохо играет в шахматы и иногда тормозит, но он может дать дельный совет. Он умён по своему, хоть это ни в чём не проявляется, а можно узнать, только пообщавшись с ним. Правильно говорят, что хорошие оценки и красный диплом не заменят живого ума. Может, на Марти повлияли все события в его жизни? Хорошего, конечно, было не так уж много, вместо них — потеря близких, убийства и психбольница. Всё это повлияло на характер, мировоззрение и голову Марти. Он относительно честный бандит и здоровый, какие бы диагнозы ему не заключали, а еще у Марти точно нет проблем с проявлением эмоций в отличие от Джокера. Он обычный парень, а убийства это работа. Никогда не предполагала, что в мою голову будут забредать такие циничные мысли. Я этому не рада, но это наш мир, а не циник я, потому что мне это не нравится. Мне не нравится, что Мартин убивает и мне даже не всё равно, но я всё понимаю и не пытаюсь изменить друга, остальных близких мне людей и мир вокруг. Этим страдает Джокер. Он хочет что-то кому-то доказать, навязать свою философию всем и каждому. Он просто не смирился с этим миром, а я давно смирилась и даже поняла, что добро на этой земле существует. Джокер моя полная противоположность, а противоположности притягиваются или лучше следовать теории Рэйчел, по которой притягиваются только похожие люди? Я всю жизнь придерживалась этой теории, потому что до сих пор не понимаю, как разные люди могут находить общий язык. Рэйчел. Надеюсь, она не в обиде за то, что я сорвала её свадьбу. И вообще интересно, что сейчас творится на том конце Готэма и почему меня не нашли ни Бэтмен, ни полиция? — Я жду весны, — неожиданно отозвался Марти, выпустив сигаретный дым в воздух. — Тепла? — спросила я, поняв насколько вопрос двусмыслен только после того, как озвучила. Уверена, что Марти он тоже показался таковым, потому что друг некоторое время просто молчал, курил и смотрел на белоснежные сугробы. — Таким, как я никогда не будет достаточно тепло, — сухо ответил парень. Разговор принимает другой оборот и мне не нравится, что Марти так рассуждает. Он натерпелся в своей жизни не малого и достоин тепла. Конечно, это не мне судить, но я хочу, чтобы у него всё было хорошо. — Если ты не чувствуешь достаточного тепла, значит недостаточно тёплое солнце, — убедительно проговорила я. Парень выкинул окурок и, сложив руки в замок, перекинул взгляд на меня. — Не парься, у тебя всё будет хорошо, а тот, кто будет с тобой, тому достанется предостаточно тепла, — Марти мягко улыбнулся, а мне ничего не нашлось, как улыбнуться в ответ. Через несколько секунд в дом заходил Джокер. Он поднялся по ступеням и прошел мимо Марти, даже не удосужив нас взглядом. Опять ничего не сказал, но даже не посмотреть… — Что это с ним? Вы так и не помирились? — обыденно спросил Марти. — Ругаются только друзья, а мы не друзья, — я сдерживала своё возмущение. — Я и не говорю, что вы друзья. Вот мы с тобой друзья, а вы нет, — друг посмотрел каким-то подозрительным взглядом, а я даже не знала, что ответить. — Что-то мне еще курить хочется. Марти тут же сменил тон на более небрежный и стал рыться по карманам. Когда он достал пачку сигарет и открыл, она оказалась пустой. Пробурчав что-то невнятное, он стал со ступеней и предложил зайти в дом, ведь мы засиделись на морозе. Когда мы были в доме, Марти поднялся в свою спальню, чтобы взять новую пачку, а я осталась в гостиной и села у камина. Я протянула руки к огню, чтобы согреться, но потом решила заварить кофе. Что-то в последнее время я пью многовато кофе. Нужно прекращать, я ведь не чёртов клоун и моё сердечко такого не выдержит. Придя в кухню, я всё же заварила чай, а Марти вернулся тогда, когда я уже допивала. — В общем, все мои сигареты закончились, — понуро начал Марти. — Мне нужно в магазин, не заскучаешь тут без меня? — Без проблем, — просто ответила я. — Я куплю тебе шоколадку, — оптимистично проговорил Марти, двигаясь к выходу. Я улыбнулась другу, и он спешно вышел, закрыв за собой дверь, а я, наконец, допив свой чай, помыла кружку и тоже ретировалась из кухни. Без Марти здесь вообще делать нечего, потому я подошла к первой попавшейся полке и взяла первую попавшеюся книгу. Тут всё такое старое и книги тоже. Хотя, есть проблески в виде пластинки Нирваны и недавно нашедших Марти дротиков. Усевшись на диване, я убила полтора или два часа за прочтением. После у меня заболели глаза, и я отложила книгу на столик. Какая-то неинтересная ерунда, и, вообще, почему я не отложила её сразу? Зато я заняла два часа без Марти, и, кстати, почему его до сих пор нет? Время близится к вечеру и мне не очень хочется оставаться в такое время в пустом, мрачном доме с Джокером. Надеюсь, что Марти прибудет к ночи. Несмотря на то, что клоун большую часть времени проводит в своей комнате, осознание того, что я нахожусь одна с шизанутым убийцей навеивает опасение. Дав глазам немного отдохнуть, я продолжила читать другую книгу, после играла на рояле и даже ставила пластинки. Когда стукнуло десять, я приняла душ и высушила волосы, а потом двинулась в свою комнату и просто наблюдала за пролетающим снегом через окно. Марти всё еще не было и мне даже тревожно за него. Мало ли, что могло случиться, особенно с Марти, особенно в Готэме. Спать, как назло не хотелось, потому я спустилась на кухню, чтобы заесть волнение чем-нибудь вкусным. После открытия холодильника мой взгляд упал на клубничный йогурт. Конечно, Марти покупает их себе, но перебьётся, нечего было меня оставлять здесь одну с этим шизиком! Взяв чайную ложку и этот йогурт без всяких зазрений совести, я удобненько села за столом, оперившись одной ногой об стул. Как только я съела пару ложечек, услышала едкий сарказм. — Блонда, хватит жрать по ночам, и так страшная. Джокер двигался к плите. Надо же, заговорил. — Интересно знать, что ты то тут делаешь? — так же произнесла я. — Мне можно, я и так красивый, — шутливо отозвался тот, ставя чайник на плиту. — К тому же… я пью кофе… Он резко открыл дверцу шкафчика и начал искать кружки. Взяв одну, он чуть не разбил её, когда ставил на тумбу, а когда брал сахар, опрокинул пачку с чаем. Я закатила глаза, наблюдая за тем, как клоун нервными движениями пытается убрать пакетики обратно в коробку. Получилось, что ниточки от этих пакетиков начали путаться между собой, усложняя задачу. Я подавила смешок, не сдержав эмоций. — Ты несёшь одни разрушения, — я промолвила строго, невзирая на то, что ситуация забавляла. — Ура, — нервозно, но не без сарказма ответил Джокер, размахивая руками, пытаясь распутать нитки. В итоге он просто засунул эти пакетики обратно в пачку, так и не распутав их между собой. — Поэтому я не пью чай! — Да нет, не поэтому, — непривычно серьёзно сказала я. — Хватит заливаться кофе, не спать ночами и думать о всякой ерунде. На секунду я даже приостановилась и не ела йогурт, он же сыпал сахар и кофе в чашку. — Тебе какое ко мне дело? Я похож на Уэйна? Ему будешь говорить, что делать, а я тебе никто, понятно? — он залил кофе кипятком и тут же принялся пить его. — Ты приплетаешь Брюса практически к каждому разговору, мне это надоело, — я пыталась говорить серьёзно, но спокойно. Я следила за тем, как клоун взял кружку и двинулся к столу. Он сел напротив меня и выжидающе смотрел в глаза. — Так это разговор? Ты хочешь поговорить? — иронично отзывался он, а я уже засомневалась в том, хочу ли я беседовать на эту тему. — Я… просто перестань упрекать меня отношениями с Брюсом, — несмело ответила я. Конечно, я пыталась говорить, как можно настойчивей, но по виду Джокера можно было предположить, что ему всё равно. Он просто пил свой кофе и ждал, что я скажу что-то ещё. — Просто ваши эм… отношения… меня веселят, — он поставил кружку и, откинувшись на спинку, оперся руками об столешницу и стал стучать по ней пальцами. — Смешно наблюдать, как ты свято веришь каждому его слову. Ты похожа на овцу, а он… а он урод. — По-моему, тебя наши отношения не веселят, а цепляют, — отчеканила я и тут же пожалела о сказанном. Опять я не сумела придержать свои мысли при себе, опять я сказала, то, о чём думаю… Джокер прекратил стучать пальцами и поменялся во взгляде. Он не отводил глаз, и мне стало не по себе. Я взболтнула лишнего, то о чём нужно было молчать. — Мне всё равно, — монотонно промолвил он, а я сжалась под его взглядом и не знала, куда себя деть. — Если бы это было так… — я начала робко, потому что побаивалась, но потом осмелела и взяла себя руки, — то ты бы не вспоминал Уэйна при каждом нужном и ненужном случае. Маньяк рассмеялся, и я даже вздрогнула, ведь не ожидала, что ему станет смешно. Он продолжал хохотать, и от этого прошлись мурашки по коже. Я растерялась и просто ждала, когда Джокер успокоиться. Через секунд тридцать он всё же затих, напоследок постучав ладонью по столешнице. Я уже начала волноваться, ведь это было похоже на начало его истеричных приступов. — Смешно, — я промолвила серьёзно, но с ощутимым сарказмом и смотрела на клоуна с неким опасением и призрением. Он ничего не ответил, только облизал губы и с несколько секунд поотбивав пальцами ритм, двинулся к двери. Я недоуменно следила за его действиями, и мне было не по себе. Такое чувство, что его подменили или переключили. Хотя нет, если бы Джокера перемкнуло, то он бы не переставал смеяться. Откинув эти мысли, я принялась доедать йогурт, а после не нашла лучшего решения, кроме как пойти в свою спальню. Спать не хотелось, потому целых полтора часа я лежала, то читала, то просто сидела перед зеркалом и думала о жизни. В один из таких моментов я услышала звуки бьющегося стекла, которые доносились с первого этажа. Сразу я думала, что мне показалось, но когда услышала отчётливый треск и заливистый смех, не думая спустилась на низ. Когда я зашла в гостиную, то обнаружила битые кружки, а одно из окон было вовсе разбито. Возле него, оперившись локтями об стену, находился Джокер. Он содрогался и прерывисто смеялся. Поняв, что это всё-таки истерика, я сделала пару шагов вперёд в надежде мирно разобраться со всем этим. Внезапно, клоун стал смеяться громче и бить рукой об стену, тогда я остановилась в ожидании открытой агрессии. Долго ждать не пришлось. Он схватил стул и начал бить им об стеклянный стол, а когда край стола был разбит, смех становился всё громче и неуправляемей, он отбивался от пустых кирпичных стен и казался невыносимым. — Аха-ха-ха-ха-ха-хааааа… Ненавижу… Ненавижу Стэнли! — маньяк продолжил разбивать стол, но когда ему надоело, принялся бить стул об пол. Всё это он делал под сумасшедший, просто невыносимый хохот. Стул был железный и разломать его практически невозможно, Джокера это выбешивало ещё сильнее, поэтому он отбросил его в сторону, но смеяться не прекращал. — Он ненавидел меня… аха-ха-ха! Я… ха-ха… Я ведь ничего не сделал… Ха-ха-а-а-а-а… Он нёс какую-то чушь и безумно хохотал, это страшнее, чем тот приступ, который был в квартире. Тогда мне было тревожно и я растерялась, но сейчас помимо всего вышеперечисленного я чувствую страх и беспомощность. Мне нужно что-то делать, я не должна просто стоять и смотреть (что было бы куда разумнее). А если он убьёт себя, порежет вены, что он делал даже при нормальном состоянии? Но если я подойду, то он убьёт меня. Возможно. Держась за свою голову, клоун присел на диван около камина. Не переставая смеяться, он сложил руки так, будто находился в смирительной рубашке и покачивался на месте. В такие минуты чувствуешь себя в психушке, а в психушке я не была и не знаю, как себя вести с их пациентами! Я пыталась подойти ближе, когда смех был более-менее стабильный, но его срывы останавливали невидимым барьером. Конечно, мне было страшно, но не только за свою жизнь. Джокер больше не говорил про Стэнли, потому что вскоре смеялся так, что не мог не то, что говорить, а почти не мог дышать. Не зная, как поступить я просто подбежала и, наклонившись, взяла его за плечи, даже не беря во внимание тот факт, что сейчас он более чем опасен и неуправляем. Клоун почти перестал качаться, но в остальном вёл так же. — Пожалуйста, пожалуйста успокойся, — просила я, крепко вцепившись пальцами в ткань его жилета. Джокер пытался успокоиться и у него это даже потихоньку получалось. Клоун практически не смеялся, но ему не хватало воздуха. На меня накатила новая волна страха, ведь смех почти прекратился, а дыхания всё ещё не хватает! Ну почему?! Я оторопела и не знала, что делать. Облить водой и ударить, как в прошлый раз — этого мало, поэтому я просто осталась здесь и присев, обхватила его лицо ладонями и заставила смотреть на меня. — Просто дыши… нет, сначала перестань смеяться. Прекрати! Всё хорошо. Я пыталась говорить спокойно, ведь одного приступа на сегодня хватит. Несмотря на то, что тон не повышала, голос всё равно дрожал. Я старалась это подавить, но слишком боялась за него. На мои глаза навернулись слёзы, и я их еле сдерживала. — Ну же… всё хорошо… — одной рукой я лихорадочно гладила его по волосам, а слёзы полились градом. Маньяк постепенно успокаивался и, ослабив руки, жадно хватал воздух, будто он наглотался воды. Совсем скоро он восстановил дыхание, но я хоть и была рада этому — боялась, что всё пойдёт по кругу. — Джокер?.. — с опаской говорила я, гладя его по щеке. Сам же он устало опустил взгляд, и я поняла, что всё прошло. Меня переполняли эмоции. Хотелось и смеяться, и плакать. Смеяться от того, что это закончилось, а плакать, потому что на самом деле это никогда полностью не закончится… Не удержавшись, я тот час накинулась на клоуна с объятиями, но спохватившись, быстро разомкнула руки и встала на ноги. В это мгновение я не знала, как себя вести, до того была неловкая ситуация, что хотелось убежать, но бросить его тоже не могу. Но, может, клоуну хочется побыть одному и уйти самая правильная мысль? По-моему, ему этого не хотелось, и следующим действиям Джокера я удивилась. Он притянул меня за талию и, усадив к себе на колени, уткнулся носом в моё плечо. И снова я в растерянности, в который раз за вечер. Поддавшись инстинктам, я приняла объятия и зарылась пальцами в зелёные пряди волос. До сих пор переживаю за этого клоуна, потому не сдерживаю слёз. — Всё хорошо, всё будет хорошо… — шепотом повторяла я, а он крепче сжал мою талию. В данный момент хочу просто обниматься с этим клоуном. Сейчас он кажется таким родным, своим. Больше мне никого не нужно, кроме него. Плевать, что убивает, что псих. Он это моё. Я люблю его. Люблю его?.. Господи, нет, нет, нет, нет. Пожалуйста, только не это! Джокер гладит мою спину, а мне так хочется почувствовать вкус его губ, но я не могу себе этого позволить. Максимум, что я делаю, это наклоняюсь и оставляю короткий поцелуй на щеке. И даже это кажется слишком многим за один вечер. Я просто не проконтролировала себя. Идиотка. Не умею контролировать ни свои эмоции, ни мысли. Клоуна передёргивает, будто от удара током, а руки на моей талии стали знакомо дрожать. У него проснулось желание меня убить?!.. — Ты хочешь убить меня? — спрашиваю прямо. Он поднимает голову и, наконец, заглядывает в мои глаза. — Я хочу сказать, что… Нет, не хочу убить. Я к тому, что… — он заметно нервничает, причём начинает дрожать всем телом. Я должна опасаться, ведь в любой момент клоун может убить меня, к тому же его состояние об этом и говорит. Но сегодня я не думаю мозгами, о чём потом буду жалеть, и снова не проконтролировав себя, касаюсь его щеки. Маньяк прикрывает веки и, замолкнув на несколько секунд, поддается моей руке. — Ники, у меня нет желания тебя убивать… уже давно… Я овладеваю собой и медленно убираю руку, но он перехватывает её и берёт в свою. Джокер дрожит и от этого моё сердце начинает стучать быстрее. — Что же с тобой? — взволновано спрашиваю я. — Ко мне… уже давно никто не был так близок, — неуверенно отзывается он, а я внутренне вздыхаю от того, что у него нет желания меня убить. — И не прикасался так, как прикасаешься ты… — Насколько давно? — тихо проговариваю я, чувствуя, что его хоть и трясёт, но он держит мою ладонь двумя своими руками. — Почти всю жизнь… — мы смотрим друг другу в глаза, а мне даже становится жалко этого безумца, потому хочется снова заключить его в крепкие объятия. — Прости меня. После его шепота меня и саму бросает в волнительную дрожь. Он просит прощения? — То есть… — недоумённо отзываюсь я. Джокер освобождает одну руку и тянет к моей шеи и вскоре его пальцы невесомо касаются моей кожи. — Я больше никогда в жизни не буду тебя душить. Я вообще не трону тебя. Тогда я был… собой. Сейчас я не я, и никогда больше не стану прежним, — с моих глаз вновь покатились слёзы. — Прости, пожалуйста… Джокер начинает осыпать мою шею короткими поцелуями, и я не знаю, как на такое реагировать. Мне кажется, что это всё неправда. Он не может, просто не умеет так, но эти поцелуи кажутся такими ласковыми и робкими, что я просто прикрываю веки и забываюсь. Он убийца и не способен на нежность, он способен только на жестокость и опасен даже сейчас, ведь его в любой момент может перемкнуть, но… Но всё не так, как выглядит на первый взгляд. Клоун останавливается и прижимает меня к себе, уткнувшись носом в шею, будто обиженный ребёнок, которого тут же нужно успокоить. Его объятия такие искренние и открытые, что я просто не имею права на них не ответить. Да я и не хочу отстраняться, ведь долго ждала этих объятий, а сейчас мы обнимаемся, наконец-то, обоюдно. Клоуна всё еще трясёт, и теперь я знаю, что это не ненависть и не рвение убить, просто для него обнять так же непривычно, как для меня убить. Почему я раньше не могла этого понять? Но всё пройдёт, всё будет хорошо… — Всё нормально? — тихо спрашиваю я, перебирая пальцами его волосы. В ответ клоун положительно машет головой, а через несколько мгновений перестаёт трястись, и я успокаиваюсь. Возможно, такое происходит в первый и последний раз и я больше не смогу обнять этого клоуна и почувствовать его такие нежные прикосновения, потому наслаждаюсь и пытаюсь запомнить все детали сегодняшнего вечера. Не знаю, сколько мы так просидели, но, кажется, уснули в объятиях друг друга.

***

Я проснулась от того, что мне было холодно. Разомкнув веки, обнаружила, что во сне Джокер прижал меня к себе как можно ближе, а ладонь, которая находилась на спине, спрятал под моей майкой, видимо, чтобы её согреть. От холода меня бросило в дрожь, и немного привстав, я кинула взгляд на разбитое окно. В дом заносило холод и даже намело немного снега. Мы замёрзли, поэтому он и стискивал меня в объятиях во сне. Хотя, после вчерашнего это не удивляет. Пока я размышляла о вчерашнем, клоун начал просыпаться. Он перекатился на спину и часто моргал. — Привет, — просто сказал он, а я не знала, как себя вести после того, что вчера происходило. — Доброе утро… — несмело отозвалась я, дрожа от холода. Клоун сел на диване и накрыл мою руку своей ладонью. — Блонда, спасибо, что помогла, — со всей серьёзностью промолвил Джокер. — Я должен тебе. Должен? Как Марти? Я не хочу, чтобы между нами были такие отношения, как у него с Марти. — Ты мне ничего не должен, — отчаянно отозвалась я и уже хотела переплести наши пальцы, но как только я намерилась это сделать, клоун одернул руку. Похоже, я была права в том, что вчерашнее было в первый и последний раз, и я правда больше не смогу его обнять. Он замыкается, отстранятся и так не хочет впускать меня в свой мир. — Вчера было совсем плохо. Скажи, почему и когда это происходит? Мне было не то чтобы интересно это знать, а необходимо, ведь я хочу помочь. Некоторое время он смотрит на меня и молча, раздумывает над ответом. — У этих припадок нет графика, и я не знаю, когда ждать новых. Поэтому лучше тебе не приближаться ко мне в следующий раз. — Следующий раз может стать последним, — прямо сказала я, ведь на самом деле вчера он мог запросто откинуться. — Не приближайся ко мне, Николь. Я опасен, — он говорил это твёрдо, и в другой раз я бы насторожилась, но теперь мне не страшно. Я просто хочу помочь, а это рвение стирает страх. — Ты сказал, что не тронешь меня, — тише промолвила я, вспоминая его вчерашние слова. Он тут же отвёл взгляд и устало потёр переносицу. — Я… я нет, но когда случается, то, что случилось вчера… это был не я, — он вновь взглянул на меня, — или это и есть моя сущность? Или… кто я?.. Его вопрос отзывается горечью и тревогой в душе. Я не могу ответить, потому, как сама не знаю верный ответ. — Может я на самом деле сумасшедший? — его взгляд стал стеклянным и не выдавал никаких эмоций. Теперь мне стало еще тревожней, но сейчас тревога была, будто предвестник чего-то важного и хорошего. Проблему можно решить только тогда, когда ты осознаешь, что у тебя всё-таки существует проблема. Пусть же, наконец, признает своё безумство, возможно, это к лучшему. — У тебя ведь до сих пор садистские мысли в голове? — осторожно поинтересовалась я. Клоун тут же перекинул взор на меня, видимо я выбила его из размышлений. Ответ был понятен без слов. Почему проблемы у него, а больно мне? Я хочу, чтобы это прекратилось, чтобы не было этих припадков, чтобы Джокер перестал думать о тех страшных вещах, которые в его голове постоянно. Пусть он не ненавидит весь мир и людей! Я, кажется, прошу о невозможном и этому никогда не бывать. Кажется… — Кто такой Стэнли? — неуверенно отзываюсь я. Джокер тут же встает и надевает пальто, валявшееся на кресле. — Это не важно, — холодно отвечает клоун. — Ты всегда говоришь о нём, когда… — я говорила довольно спокойно, но меня тут же перебили и не самым корректным способом. — Я чувствую себя, как на допросе, блонда, и мне это не нравится! А когда мне что-то не нравится… Не донимай меня своими вопросами, — грубо промолвил клоун, а мне стало досадно от этих его слов, но больше, наверное, от того, как он это сказал. Я подорвалась с дивана и, не посмотрев на Джокера, двинулась к лестнице. Опустив голову, я поднималась по ступеням, пытаясь тут же забыть об этом разговоре, чтобы не расстраиваться и не плакать, но получалось плохо. — Ники… — услышала уже тогда, когда была на середине пути. Он назвал меня «Ники» это бывает очень редко. Господи, нельзя же радоваться всяким таким мелочам. Несмотря на то, что хотелось остановиться и понять для чего меня остановили, я всё равно шла вперёд. Но когда добралась последних верхних ступеней, меня быстро взяли за руку. — Я не тупая и поняла, что ты хотел сказать. Отпусти, — я развернулась, но тут же вырвала свою руку. Мой голос дрожал, и я не поднимала глаз. — Я не хотел тебя обижать, но по другому ты не оставишь меня, — на удивление голос клоуна был спокойный и мягкий, и мне даже стало некомфортно от этого. Я привыкла, что Джокер постоянно грубит и язвит и то, как разговаривает сейчас кажется странным для него. Мне неудобно, но это не значит, что не нравится. Правда, всё это заблуждение, он никогда не будет говорить таким тоном, если ему это не выгодно. — Я хочу помочь, но… Хорошо, нет, так нет. Я больше никогда не буду помогать, я не хочу, чтобы мне в очередной раз делали больно, — я смахнула одинокую слезинку и уже хотела продолжать свой путь, но клоун обхватил моё лицо ладонями и заставил смотреть в его глаза. — Ты не должна так думать, с этого всё и начинается… Оставайся собой, не обращай внимания на таких, как я, не думай, как я и не становись такой же, потому что ты другая. Ты одна такая… другая… — он спрятал прядь моих волос за ухо и неспешно убрал руки. — Почему ты не хочешь принимать помощь? Почему ты закрываешься? — отчаявшись, проговаривала я, надеясь, что это измениться. — Я ведь не сделаю больно, ты же знаешь. Просто расскажи мне… Ты же сам понимаешь, что ты болен… — Ники! — он сделал паузу, — Даже если я и болен, то мне не помочь и… Джокер недоговорил и, развернувшись, спустился по ступеням. Опять он уходит от разговора, теперь в самом прямом смысле этого слова. Его невозможно вывести на беседу и невозможно навязать что-то своё. Я пытаюсь объяснить, а не навязать, но он не хочет слушать и слышать. Марти вернулся к обеду, и ему повезло, что Джокер про него не вспомнил. Когда парень зашёл в гостиную был неприятно удивлён. — Что тут творилось? — пораженно спрашивал Марти, ходя вокруг битых стекол. — Ох, истерика, — устало ответила я, облокотившись об камин и наблюдая за хождениями Марти. — Что он тут вытворял? — друг присел и взял пальцами один большой осколок. — Он тебе не навредил? — Нет. Марти, где ты был? — с лёгким возмущением промолвила я и пристально смотрела на парня в ожидании аргументированного ответа. — У меня появились дела в Готэме, — ровно отчеканил он. — Настолько важные, что ты можешь оставлять меня одну с больным на голову человеком? Я всё еще была в возмущении. Я не боялась Джокера (хотя при его припадках было такое ощущение), просто меня бесило, что Марти может просто так уйти и забыть про меня. — Я встретил Тома, — кинул тот и мне, будто язык отняло. Боюсь представить, как прошла эта долгожданная встреча. Проблема в том, что долгожданная она только для Марти. Я быстренько села на диване всем видом показывая, что готова слушать. Марти быстро сообразил и, бросив стекло на пол, присел рядом. — Я встретил его прямо в супермаркете. Сразу думал, что мне показалось и что уже едет крыша, как у клоуна. — У Джокера нет галлюцинаций, — внезапно выдала я, удивляясь тому факту, что стала на его защиту. — Но это не точно, — саркастично ответил друг. — Марти, у него другие проблемы, — мой голос звучал серьёзно, и это дало понимание того, что я буду стоять на своём. Невзирая на то, что я не уверенна в своей версии и возможно у Джокера на самом деле есть какие-то галлюцинации, Марти об этом знать не обязательно. А шутить по этому поводу тем более! — Расскажешь мне о том, что тут между вами произошло после того, как я поведаю о Томе, — друг не менял саркастичного тона и это слегка подбешивало, но пока акцентировать на этом внимание не буду. — Ладно, надеюсь, он побил тебя и на этом вы разошлись, — ядовито произнесла я, не понимая, откуда во мне это взялось. Нет, я и раньше могла ответить довольно едко, но с друзьями я себя так точно не веду. — Да чего ты злая такая? — удивлённо сказал Марти, смотря на меня искоса. — Ничего, давай рассказывай о своём Томе. — Мм, в общем, когда я был на кассе, увидил, что тот идёт к выходу. Быстренько заплатив, я пошёл за Томом и мы даже столкнулись, когда я вышел из магазина… — Как романтично, — и тут я не удержалась от сарказма, а ведь пора бы прекратить, Марти может и обидеться. — Что с тобой такое? — недоумённо говорил друг и осматривал меня с ног до головы, ищя какую-то зацепку причины моего поведения. Причина была проста — обидно, что он так просто последовал за своим Томом, забыв обо мне, о друге, который мог быть в опасности. Кажется, я и была в опасности. А еще у Марти тупой юмор! — И что было дальше? — я пыталась отойти от вопроса Марти и говорить, как можно дружелюбней. — Мы столкнулись, он офигел, и мы не знали, как себя вести. Я бы тоже не знала, как себя вести, если бы встретила свою бывшую подружку-лесбиянку, к тому же избившую меня до больничной койки. — Вы помирились? — заинтересованно отозвалась я. — Ну… как бы да, но мы уже не будем вместе, — замялся парень. Не удивлена. Я лишь положила свою ладонь на плечо друга, заметив, что он уж совсем заунывал. — Найдём тебе нового Тома, не переживай. Значит так нужно, — успокаивающе говорила я, наблюдая, как Марти опустив голову и сложив руки в замок, что-то высматривал в поцарапаном полу. — Хорошо, а что Джокер натворил? — переключившись, спросил он. — Нападки агрессии… не важно. Важно то, что тебе придётся забивать окно. — И, по-моему, покупать новую посуду, — Марти мило улыбнулся и напряжение между нами быстро прошло. — Он не задел тебя, нет? Я отрицательно махнула головой, а сама думала, рассказывать ли ему обо всём, что вчера было. Конечно, Марти может дать хороший совет, но, несмотря на это, я не хочу ничего говорить. Его мнение по поводу того, что клоун проявляет помимо агресии ещё что-то совсем на него не похожее, не помешало бы. Но это касается только Джокера и меня. Надеюсь, что я не ошибаюсь и мне не придётся об этом жалеть. Разберусь как-нибудь со всем сама. Только вот ситуация настолько нетипична, что не знаю, как это всё понимать. А для того, чтобы разобраться, нужно понять. Клоун обнимает, просит прощения, но до сих пор не хочет рассказывать про свою болезнь. Возможно, он её еще полностью не принял. Я запутываюсь всё больше и больше, не знаю, как поступать, как вести себя с ним дальше, но что я знаю наверняка так это то, что хочу чувствовать его объятия как можно чаще. Хочу быть рядом даже в такой ситуации, что произошла вчера. Нет, по-другому: в такой ситуацие я не могу не быть рядом. Надеюсь, что моё рвение помочь не убьет меня когда-то. Что-то мне подсказывает, что это не просто рвение помочь, и вчера в моей голове пробегала отчётливая мысль того, что это может быть. На миг я подумала, что люблю Джокера, но пусть это будет временное помутнение рассудка. Потому что если это правда, то мои дела намного хуже, чем я могла себе представить. Это просто смерть. Любить Джокера — это самоубийство, суицид, мазохизм. И только больная на голову или полная дура может влюбиться в этого садиста. И если я на самом деле чувствую к нему что-то подобное, то психушка «Аркхем» нужна не ему, а мне. Нет, определённо нет. Я его не люблю и точка. Я хоть и наивная, но не совсем же тупая. А здесь, как известно и наивность не прощают… — Ники, мне кажется, что я всё ещё люблю Тома, — безрадостно проговорил Марти, слегка возвращая меня на землю из сложных размышлений. Если бы ты знал, Марти, насколько у меня проблемная ситуация в этом плане. Нет! У меня нет никаких проблем. — Может тебе это просто кажется? — налегке ответила я, всё еще думая о своём. — Ты хочешь сказать, что я привык, но мы уже давно не вместе, — грустно продолжал друг, смотря куда-то в пол. — Нельзя зацыкливаться на одном человеке. Вот именно. К тому же меня любит Брюс. Наверное, сейчас переживает и думает обо мне, а я влюбляюсь во всяких психически нестабильных клоунов! Господи, это финиш… Финиш моему здравому смыслу, а вскоре и жизни. Похоже, я пропустила всё, что Марти мне говорил. Я плохой эгоистичный друг, который не умеет слушать и думает только о своих проблемах. У него тоже проблема с чувствами к Тому. Нужно что-то ответить, но что говорить, если я не слушала его задушевные речи?! — Что ты можешь мне посоветовать? — промолвил он, а в данный момент мне показалось, что меня проверяют на то слушала ли я его. Самовнушение. Да что я могу посоветовать парочке геев?! — Марти… — было начала я, но решила не утаивать, что пропустила всё, что он говорил. — Извини, я всё прослушала. Я тяжело вздохнула, а друг только усмехнулся на мой ответ. — О чём ты думаешь, Николь? — хитростно спросил он. — Да не о чём, просто я устала после того, что произошло вчера вечером, — я говорила сквозь улыбку, пытаясь уйти от разговора. Встав с дивана, я двинулась к ступеням. Сказав, что мне нужно немного поспать, я поднялась по ступеням и зашла в свою комнату. Закрыв за собой дверь, я тут же упала на кровать и тяжело вздохнув, смотрела в белый потолок. Когда Брюс уже заберёт меня отсюда? Вот когда я вернусь домой, точно перестану думать о всякой ерунде на подобии любви к безумцу.