Здесь наивность не прощают

Снег шел целыми днями, и если честно, то уже надоел. Хочется весны и тепла, а не вечного мороза. Конечно, в зиме своя красота, это вообще красивое время года, но всего должно быть в меру. Однообразие тяготит, что сейчас можно сказать и про мою жизнь. Этот период моей жизни явно однообразен, но скучным его никак не назовёшь… Меня тяготит пребывание в этом старом, мрачном доме, о котором я не знаю ровным счетом ничего. А то, что все жители слышат шаги по ночам и чувствуют чье-то присутствие — немного смущает, так скажу! Вот уже, которую ночь я ощущаю на себе посторонний взгляд, а иногда даже вижу, как лёгким потоком ветра развевает шторы, притом, что форточки наглухо заперты. Сейчас, конечно, день, но когда наступает ночь, становится жутко и с каждой ночью шаги, взгляды и прочие подобные вещи становятся чаще. Марти, сидя за стеклянным столом, точит ножи и чистит пистолеты, а я наслаждаюсь очередной старой, как свет книгой и изредка киваю головой на рассказы Марти о этих самых пистолетах. Когда друг начал рассказывать с какого, где и сколько примерно людей он прикончил, я автоматически отключилась и перестала слушать, лишь делая вид, что слушаю. — Вот этот пистолет мой любимый, я как-то выстрелил с него в Джокера, — налегке, даже с неким самодовольством промолвил парень. Услышав эти его слова, я автоматически перестала читать и перевела взгляд на Марти, смотря на него исподлобья. — Даже такое было? — спокойно спросила я, держа книгу открытой, но всё ещё смотря на него очень недоброжелательно. — Ага, — протянул он, улыбаясь и продолжая разбираться с пистолетом. Я прожигала взглядом, и, видимо, друг почувствовал на себе этот взгляд и перестал носиться с оружием. — Ты сейчас смотришь, как Джокер. С опаской, но не без насмешки проговорил Марти. — Да ладно. Как так вышло, что ты в него стрелял? — наконец, я поняла, что действительно убиваю парня глазами и продолжила чтение. — Да я нечаянно. Целился в Пугало, а получилось по-другому. Только Джокер меня потом подстрелил совсем не нечаянно… — тихо добавил он, а я не сдержала усмешки. Благо парень уткнулся в свои пистолеты, потому и не заметил ухмылки на моих губах. — Ты что, на огородном пугале стрелять тренировался? — недоуменно спросила я, усмехаясь. Парень не отвечал, тогда я оторвалась от книги и взглянула на Марти. Тот смотрел на меня, но всё еще молчал. Усмешка с моего лица сошла, и я спросила с непониманием. — Что? Чего ты на меня так смотришь? — Ты еще многого не знаешь о Готэме… Тут и помимо Джокера фриков хватает. Я уже намеривалась поговорить на эту тему, к тому же было видно, что Марти не против, но вошедший в гостиную Джокер не дал нам пообщаться. — Это вы про меня разговариваете? — насмешливо промолвил он, не быстро идя в нашу сторону. Джокер часто моргал, можно было подумать, что он только проснулся, да и время половина десятого утра. С того самого срыва прошло немного времени — пять дней, но и этого хватило, чтобы забыть обо всём, как о страшном сне. Честно говоря, я не забыла и теперь каждый раз настороже, но Джокеру, по-моему, всё равно. Всё равно на то, о чём мы говорили, на то, что мы тогда уснули в обнимку и что он практически признал своё безумие. Он ведёт себя ровно так, как вёл до этого. Возможно, делает вид (ведь я тоже не подаю вида, что что-то поменялось), но мы оба знаем, что его срыв был переломным моментом в наших, если можно так сказать, отношениях. Может, даже что-то переломило в его голове, ведь он стал совсем по чуть-чуть мне открываться, но сейчас мы оба упорно пытаемся скрыть то, что стали немного ближе. А может это просто у меня крыша едет? Может, я думаю так, потому что просто хочу, чтобы так было? Надеюсь, что я не внушаю себе чушь, от которой потом сама же пострадаю. Клоун застёгивал зеленый жилет на ходу, но запутавшись с пуговицами, оставил его расстёгнутым и сел за стол. Сложив руки, словно за партой, маньяк лёг на них, скрывая загримированное лицо. — Марти, я бы… что я хотел сказать?.. — тише добавил он, а потом поднял голову и прошелся ладонью по щеке, немного размазав красную краску. Клоун смотрел перед собой пустым взглядом, о чём-то задумавшись. — Точно… Марти, не говори за моей спиной, если не хочешь… короче, если хочешь жить - заткнись! Мы с Марти переглянулись, не скрывая замешательства. Что это с ним? Путается в словах, не может кинуть стоящую угрозу, выглядит каким-то сонным и разбитым. — Ты что, не выспался? — насмешливо отозвался Марти, собирая пистолет. Да он вообще часа четыре спит и то через сутки, ему невозможно не выспаться. Ну, или выспаться. — Ты придурок! — кинул клоун и, встав со стула, двинулся в сторону кухни. — Вот скажи, что ты забыл на чердаке в четыре утра?! Я нахмурилась, ведь примерно в это же время слышала на крыше чьи-то шаги. — Иди лучше кофе попей и успокойся. Достал уже… Не был я ни на каком чердаке в четыре утра! — обиженно отозвался друг. В последнее время я замечаю, что Марти может препираться Джокеру. Изначально меня это вводило в страх, ведь тот, по сути, никогда с ним не спорил, а те, кто спорил с клоуном в живых не оставался. Наверное, Джокеру на этот период жизни стало скучно убивать или он понимает, что если убьёт меня и Марти, то спорить ему больше будет не с кем, кроме Бэтса… Это вообще бесконечный спор. — Это приведения! — невольно вырвалось у меня, а Джокер тут же залился смехом. Мне стало стыдно за свои слова. Веду себя как маленький ребёнок. Господи, какие приведения? Даже если я так думаю, то нужно молчать, чтобы такие, как чёртов клоун не высмеивали. — Чего ты ржешь? Или забыл, чей это дом? — грубо отозвался Марти, смотря на Джокера. — Ну, ладно блонда тормозит, но ты-то куда? Успокойся, истеричка, — он резко перестал смеяться, прожигая Марти взглядом. Я же перекидывала взгляд с одного на второго. Марти знает, чей это дом и не говорит? Что за предательство?! — Где мы находимся? — возмущённо кидаю я. Джокер только закатывает глаза и уходит в кухню. Поняв, что от клоуна правды не добьёшься, начинаю говорить к Марти. — Где мы находимся? — настойчиво повторяю я, а он собирает пистолеты и молчит, делая вид, что не слышит. — Марти! — Да что? Я не знаю! — восклицает он, и я замечаю, что парень слишком возится с пистолетом. Очевидно, врёт. — Это для тебя не так важно, а мне интересно. Просто скажи, — проговариваю, еле сдерживая гнев. — Нет, — кротко кидает тот, наконец, собрав пистолет и резко положив его на стеклянную столешницу. Я нервно закрываю книгу и точно так же кладу на стол. Мне просто интересно, где я нахожусь и почему слышу шаги по ночам, не более. Складываю руки на груди и обиженно смотрю на Марти, он же безэмоционально чистит второй пистолет. Тут же замечаю чёртового клоуна, который выходит из кухни с кружкой, очевидно, кофе. Он проходит мимо нас, но если я не могу добиться правды от Марти, то придётся добиваться от него. — Джокер! — восклицаю я, а он останавливается и смотрит на меня через плечо. — Где я? Облизнув губы и ехидно улыбнувшись, маньяк подходит и вновь садится за стол. Я выжидающе смотрю на клоуна и, отпив кофе, он все же начинает говорить. — Зачем тебе это знать? — недоверчиво спрашивает Джокер. — Мне это ничего не даст, кроме утоления любопытства, — отвечаю, едва сдерживая раздражение. — Ну, хорошо… — клоун ставит кружку и, подставив стул ближе к столу, кладёт руки на столешницу. Он чуть наклоняется и смотрит то на меня, то на Марти, а мы придвигаемся ближе готовые слушать историю. Он же начинает говорить, будто рассказывая страшилку. — В этом доме уже не живут десять лет, примерно… Но в Аркхеме до сих пор ходят сплетни, что тут творятся странные вещи. Всякая фигня тут творилась и при жителях, при живых… — В смысле живых? — затаив дыхание промолвил Марти, на что Джокер усмехнулся, но продолжил рассказ. — Живых это значит не мёртвых, Марти, не перебивай, — отмахнулся маньяк и продолжил в прежнем тоне. — Тут жила семья, такие знаете классические богатые снобы. Их было четверо, только спиногрызы были папаше не родные. В один прекрасный день он встретил и приютил своего родного сыночка, который оказался по вашим меркам безумным. По нашим меркам? Не знаю, что он хотел этим сказать и сейчас мне интересно совершенно другое. Что-то не нравится мне развитие этой истории. — В один дождливый день сыночек совсем слетел с катушек. Он убил детишек и отца и пытался скормить их мамашке семейства, а потом убил и её! Кинув нечаянный взгляд на Марти, я заметила, что он практически не дышит и выглядит испуганным. Я, наверное, выгляжу точно так, потому что, обхватив ноги руками и поджав их под себя, пыталась не пропустить ни единого слова. Джокер перестал перекидывать взгляд и, убрав руки со стола, теперь смотрел только в мои глаза. — Он полакомился человечиной, а потом взял пистолет из шкафчика стола и… застрелился, — клоун продолжил говорить интригующе и медленнее, что наводило еще большей жути. — Говорят… что призраки сыночка и всей этой семейки до сих пор… блуждают по этому поместью. Призраки тут были и до убийства, дом старый и умерло здесь не одно поколение, так что… приведений тут много… Клоун придвинулся ближе и продолжал неотрывно смотреть на меня. Я же замерла, ожидая окончания истории. — Один парень из Аркхема… потому и попал в психушку, потому что видел их. Он рассказывал, что ночью просыпаются все призраки и блуждают по дому. Они гремят посудой, стучат дверьми, играют на рояле… и постепенно запугивают всех пришедших сюда гостей до смерти или до того момента пока… — Джокер выждал паузу, а я и Марти не говорили ни слова. Хоть нам и было страшно, но любопытство брало верх. Стояла полная тишина, а я почувствовала невесомое касание на своей ноге, — ПОКА ОНИ НЕ СОЙДУТ С УМА! На этих громких словах меня схватили и потянули за ногу, от чего я не на шутку перепугалась. Я тут же с визгом вскочила со стула (Марти, кстати, вскочил вместе со мной) и стала лихорадочно оглядываться по сторонам, ища приведение, на которое и подумала. И это приведение нагло смеялось и норовило свалиться со стула! Джокер заливался смехом, бив ладонью об столешницу. Вот же… Тоже мне, циркач нашёлся! Сейчас я ему… Всё ещё, будучи взвинченной, подхожу и начинаю толкать его в плечо со всей силой, которая во мне только была. — Чёртов клоун! Я чуть не поседела из-за тебя! Он продолжал смеяться. — Ахах! Ха-ха, блонда… ну ты… такая наивная! — сквозь смех говорил Джокер и, подскочив со стула, защищался от меня руками. — Смешно тебе?! Мне что-то не очень! — я понемногу убавляла удары, но всё равно была зла. Клоун постепенно перестал смеяться, а после осторожно перехватил мои руки. — Вообще не смешно. Обидчиво пробормотала я, а злость окончательно покинула. — Правда? — насмешливо, но беззлобно промолвил он. — Я испугалась, — я вырвала руки с его некрепкой хватки. — Я на это и рассчитывал, глупенькая, — кинув взгляд на Джокера, я заметила, что он усмехается, но его усмешка не злобная, как это бывает обычно. — Хорошо, что я ничего не боюсь… — Поздравляю, — дерзко проговариваю и уже намереваюсь уйти, но неподвижно стою на месте, так как клоун быстро касается кончика моего носа указательным пальцем. — Ты… интересная, когда злишься, — его голос звучал спокойно, к тому же он ухмылялся. Меня этот жест немного раздражает. Точнее не раздражает, а доставляет моральное неудобство. — Не делай так, — предупреждающе сказала я. — Как? Вот так? — клоун повторяет и тихо посмеиваться. Я же отмахиваюсь, но не успеваю, и это бесит больше прежнего. А его веселит больше прежнего! — Хватит! — недовольно кидаю я, а он выглядит спокойным и умиротворенным, что вводит в замешательство. Я опасаюсь такого поведения, потому что под уравновешенностью может скрываться рвение убивать. — С тобой всё нормально? Возможно, мой вопрос может показаться глупым и неуместным, но я не знаю, что от него ожидать. И да, спрашивать об этом точно было глупостью. — С чего бы со мной должно быть что-то ненормально? — Джокер нахмурился, и я пожалела, что задала этот вопрос. — Просто… ты слишком спокойный, — неуверенно отвечаю я. — Нервным не нравлюсь, спокойным я тебе тоже не нравлюсь. Может мне надеть костюм летучей мыши, чтобы не было никаких претензий? — клоун развел руки, а его голос звучал недовольно. Несмотря на то, что назревал очередной конфликт — меня умиляли его слова. Да что со мной? Он не может казаться милым, ну, нормальному человеку точно не может. Или я ненормальная или… или. Я подавила смешок, но тут же сделала серьёзное лицо. — Вот видишь, ты выходишь из себя. Это именно то, о чём я спрашивала, — чопорно проговорила я. — Так это всё не правда? — неожиданно отозвался Марти, про которого мы забыли. Я сразу даже не поняла, что он имеет в виду, так как назревал другой разговор, который он, к сожалению или к счастью прервал. Поняв, что к чему, вернулось опасение и беспокойство, потому интересно было узнать не меньше Мартина. Хотя меня немного напрягало, что парень спросил об этом. Если он знает, где мы находимся, то должен знать об этом месте. — Ну, почти, — двояко ответил клоун. — Что значит «ну, почти?» — не выдержала я. — Вы что действительно верите в призраков? — насмешливо продолжил он, а мы с Марти переглянулись, но промолчали. Марти пожал плечами, а Джокер хмыкнул и стал застёгивать пуговицы на жилете. — Какие же вы тупые… При услышанном оскорблении мои мозги опять отключились, великодушно уступая место эмоциям. — Какой же ты мерзкий, — кинула я, даже не жалея о сказанном и не думая о последствиях. — Какая же ты невоспитанная, — с долей сарказма ответил клоун, застегнув последнюю пуговицу. Невоспитанная? О хороших манерах мне говорит серийный убийца? Честно признаться, немного зацепило, и мне тут же хотелось кинуть ответную колкость, но Марти не дал этого сделать. — Я не хочу жить в доме с кучей привидений! — испуганно говорил друг. — Когда мы отсюда свалим? — Да нет никаких приведений, тупица! — нервно произнёс Джокер, кинув злой взгляд, но следующее говорил небрежно, будто невзначай. — Но история про семейку — правда. — Значит и призраки есть! — Марти выглядел растерянным и испуганным, а побледнел так, будто увидел приведение только что перед собой. — Ты же знал, чей это дом, чего ты разнылся? — Но я ведь не знал, что тут призраки! Естественно я тоже опасалась, и мне было не по себе, но не до такой степени. Это конечно пока, ведь по-настоящему страшно тут становится ночью. Надеюсь, что басня про сумасшедшего сыночка, который убил всё семейство просто легенда, которая ходит на просторах Аркхема и придумана психами в скучные холодные вечера.

***

Всё-таки я была права по поводу того, что ночью тут необычно страшно. Уже полчаса лежу, укутавшись в одеяло с головой, и пытаюсь не смотреть по сторонам. Всё время кажется, что за спиной кто-то ходит, а через окно кто-то за мной следит, и даже мебель в кромешной темноте кажется какой-то зловещей. Всё вокруг было мрачным и нагоняло страх. Накрывшись одеялом, я не могла видеть, что происходило сзади, но в один миг услышала скрип. Мне показалось, что кто-то открыл окно и меня это не на шутку испугало. Я больше не смогла выдержать этого давления и, отбросив одеяло, просто рванула к двери. Напоследок кинув взгляд на окно, увидела движение штор. Форточка была закрыта, а занавески шевелились, будто от маленького потока ветра и будто форточку закрыли только что. Даже не думая, кое-как впопыхах нащупала дверную ручку и резко закрыла дверь с той стороны. Моё дыхание участилось, я оглянулась по сторонам. Несмотря на то, что нахожусь не в той комнате, где происходили странные вещи, всё равно страшно. Обстановка всё ещё кажется жуткой. В свою спальню я сегодня точно не вернусь, а значит, придётся идти спать в гостиную. Как только я восстановила дыхание, облокачиваясь спиной об дверь, вновь услышала шорох. Повернув голову на звук, увидела какую-то чёрную тень быстро шмыгнувшую за угол. Нет, сама я точно сойду с ума. При виде этой тени, которая казалась темнее темноты, на меня накатила паника и я бросилась бежать к Марти. Быстренько добежав к его спальне, я мигом залетела в помещение и ненамеренно хлопнула дверью. — Марти! Мар… Я отчаянно хотела поделиться увиденным, но как только сделала первый шаг, через что-то перецепилась и смачно полетела на пол. Я упала на руки, больно приземлившись на одну. Когда приподнялась и оглянулась, поняла, что споткнулась об стул, который какого-то чёрта стоит перед дверью! — Ты просто ходячее недоразумение, блонда. Блонда? Почему вместо Мартина Джокер? — Боюсь тебя разочаровать, но я не Марти. Как же мне повезло… — Не очень тебе повезло, — дерзко ответила я и встала с пола. — Что ты здесь делаешь? Клоун сидел на подоконнике окна и игрался со спичками, поджигая их. Это всё, что я могла разглядеть в темноте. Когда он в очередной раз поджёг спичку и огонь немного осветил помещение, я разглядела, что маньяк снял свои фиолетовые вещи. Вместо них те, в которых я встретила его в день приезда в Готэм. Но главное это то, что на лице клоуна не было стандартного грима. Теперь я опять могла смотреть на Джокера без слоёв краски, только жаль, что длилось это не долго, ведь спичка вскоре погасла, наполняя помещение темнотой. — Ну, это, как бы, моя комната, — нарочито вежливо проговорил клоун. — Это ты что здесь делаешь? После этих слов я стала оглядываться по сторонам и поняла, что это не чёрно-красная спальня Мартина. Мне тут же стало неудобно, что я вот так ворвалась к Джокеру ночью. — Эм… ну ладно, я пойду. Я просто перепутала ваши спальни и… — замялась я. — Спокойно ночи, короче. Последнее я проговорила очень быстро и уже коснулась дверной ручки, но Джокер окликнул, не дав уйти. — От кого ты так бежала? Неужели это были призраки? — насмешливо сказал он, а мне было не до смеха. — Я видела чёрную тень, — неуверенно отозвалась я и сложила руки на груди, невольно водя глазами по сторонам в поисках этой самой тени. — Это наверняка был Марти, — отмахнулся Джокер. — Я по твоему Марти не узнаю?! — вспылила я. — К тому же, зачем Марти пугать меня? — Все считают меня сумасшедшим, хотя я не вижу никаких призраков в отличие от вас — здоровых, — раздраженно промолвил маньяк и снова зажег новую спичку. Я, конечно, могла ответить и собиралась, но просто молчала, рассматривая его черты лица, шрамы и из-за этого чувствовала себя полной дурой. Чувствую дурой, потому что понимаю, что смотрю не из интереса, а просто-напросто любуюсь. — Чего ты так пялишься? Ты же уже видела мои шрамы без грима, — говорил он, смотря за тем, как догорает спичка. — Кажется, немного ты видела уродства в своей жизни… Когда я услышала, что он считает свои шрамы уродством, мне почему-то стало тяжело на душе. Было ощущение, будто это у меня на лице вечная «улыбка», с которой придётся мириться всю свою оставшуюся жизнь. — Это не уродство, — невольно вырвалось из моих уст. Джокер погасил спичку и даже не шевелился. Кажется, он смотрел на меня. Я этого не вижу, но чувствую, как в тот день нашей первой встречи. Он был под маской, и я не могла видеть его, но ощущала на себе взгляд этого маньяка. Хорошо, Ники, раз взялась помогать, тогда доводи дело до конца. Я тяжело выдохнула и, расслабив руки, двинулась к окну. Он наблюдал за моими действиями, а когда я подошла, подвинулся для того, чтобы я присела на подоконник. Теперь я могла более-менее видеть клоуна, свет из улицы мне в этом помогал. — Послушай, ты не должен считать, что твои шрамы это уродство, — спокойно начала я. — Все разные и обязательно найдётся кто-то, кому они понравятся. — Ты издеваешься? Люди следуют стаду, и если один баран диктует правила, то другие бараны думают, что это продиктовали именно они. Нет, люди не разные. Люди одинаковые. И если не нравится кому-то одному, то не нравится и остальным. Покажи мне этого идиота, которому бы симпатизировали мои шрамы, блонда? — нервозно проговорил Джокер. — Я… Мне нравятся… — мой голос звучал неуверенно, и это понятно. Что я говорю? Неужели мне правда нравится эта «улыбка»? Я сказала, не подумав, а то, что говорится необдуманно — всегда правда. Постепенно, но с ужасом осознаю, что не соврала и меня привлекает в нём всё: начиная от шрамов и заканчивая его мерзкой привычкой облизывать губы. Я понимаю, что полная идиотка, но не могу ничего с собой поделать. Да и не хочу… Клоун, молча и пристально смотрит на меня, но я не знаю, что делать и говорить дальше. Сейчас у меня смешанные чувства. Мне жутко неловко, ещё хуже, чем тогда, когда только ворвалась в эту комнату, но от чего-то хочется касаться его. Хочется прикоснуться к этим мрачным шрамам. — Именно поэтому ты с Уэйном? — его вопрос ввёл в ступор. Опять Уэйн… Всегда, когда он говорит про Брюса, то ведёт себя беспокойно, но сейчас Джокер перестал нервничать и говорил и вёл себя уравновешенно. — К чему ты клонишь? Даже, если бы у Брюса были такие же шрамы, я бы его не бросила, — я старалась сдержать возмущение. — Крупно сомневаюсь, — клоун негодующе хмыкнул. — Дело не во внешности, — несмотря на его колкий ответ, я переборола гнев, ведь понимала, что в такой ситуации нужно беседовать спокойно. — Я не дурак, Николь, и всё прекрасно понимаю. Не нужно рассказывать сказки о внутренней красоте, — отчеканил Джокер. На некоторое время повисло непонятное молчание. Я хотела продолжать разговор, хотела ещё раз объяснить, но вскоре мне почти не пришлось что-либо объяснять. — Тебе, правда, нравятся мои шрамы? — мне стало очень непривычно слышать такое от Джокера. Его голос звучал по большей степени наивно, и у меня было такое ощущение, что я не могу сказать «нет». На самом деле придётся сказать «да», не потому что нужно, а потому что это правда. От такого ребяческого и на первый взгляд несерьёзного вопроса во мне проснулись нежные чувства к маньяку. Снова не подумав, я осторожно касаюсь его щеки и провожу подушечками пальцев по неровному шраму. Клоун в лёгком недоумении, и его можно понять. — Да, правда, — шепчу и продолжаю гладить по щеке. Он закрывает глаза и, накрыв мою руку ладонью, несколько раз проводит ей вдоль шрама. Я в растерянности, так как думала, что Джокер, как минимум, отстраниться, но что такое растерянность я узнаю чуть позже. Клоун медленно ведёт мою руку к своим губам и начинает целовать. Сначала он одаривает поцелуями каждый палец, а потом перемещается к ладони, но останавливается на запястье, когда замечает, что я в лёгком шоке. Такое ощущение, будто моя душа сейчас выпрыгнет из тела, настолько мне было беспокойно и волнительно. Я просто не ожидала таких чутких поцелуев. Клоун тут же перестал и, отпустив руку, отодвинулся чуть дальше. — Извини, я не знаю… не нужно было, — он замялся, и честно говоря, меня саму смущает эта ситуация, но, несмотря на это, я бы хотела, чтобы всё продолжилось. Я прячу прядь волос за ухо и неловко придвинувшись ближе, беру за руку, пытаясь таким образом сказать, что всё нормально и скрасить неловко для него, да и для меня сложившуюся ситуацию. Он сморит на руки и неуверенно, но (наконец-то) сам переплетает наши пальцы. Несмотря на мои попытки, всё равно это кажется очень непривычным, а следующий разговор заставляет смущаться больше прежнего. — Прости, но я не Уэйн и всё делаю не так, как нужно… — Джокер старается не смотреть на меня, только крепче сжимает мою руку. — Просто… когда я говорю с тобой про Бэтмена, то неправильно выражаю свою мысль. Я хочу донести одно, а получается, что обижаю и делаю ещё хуже. У меня такое чувство, что я нахожусь в параллельной вселенной. Джокера волнует то, что он обижает своими порой резкими высказываниями о моих отношениях с Брюсом? Он говорит это не для того, чтобы зацепить и не для того, чтобы я потом страдала и плакала ночами? — Ты обижаешь… не намеренно? — осторожно интересуюсь, а в ответ маньяк отрицательно машет головой. — Тогда… что ты хочешь донести? Не знаю, нужно ли было это спрашивать, но любопытство брало верх. Но это даже не любопытство, а скорее рвение выяснить и понять что к чему. Ну, или хотя бы попытаться. Джокер всё же смотрит на меня, но молчит. В этот момент я почувствовала, что не нужно было спрашивать. Он, конечно, не смотрит, как смотрел раньше при тех случаях, когда я говорила или делала что-то не то, но всё равно чувствуется определённая неловкость. — Я не хочу, чтобы вы были вместе. Не хочу, потому что тебе нужен человек, который… — второй рукой клоун бережно провёл ладонью по моим волосам. Касание было таким неловким и неумелым, будто до этого момента клоун никогда этого не делал, — который сможет переступить через принципы, правила, себя… Который сделает всё для того, чтобы тебя никто и никогда не смог обидеть, а не оставит погибать на складе привязанной к стулу. На секунду повисло молчание, которое резало темноту и заодно терзало мою душу. Эти слова забираются в голову и заставляют вновь переосмыслить всё, что произошло за последние месяцы, пересмотреть наши отношения с Брюсом, заглянуть внутрь себя и всё-таки понять, что я на самом деле чувствую. Понять, что я чувствую к Уэйну и нужно, наконец, подумать о моей затее помочь клоуну. Мне нужно бросить это дело, ведь мы оба прекрасно знаем, что ему не помочь. Или же я опять отрицаю и думаю поверхностно, потому что на самом деле верю, что не всё потеряно и всем сердцем хочу помочь. Джокер плавно ведёт ладонь и, остановившись, начинает поглаживать щеку большим пальцем. — Ники, ты заслуживаешь то, чего нет в нашем мире. После его шепота и нежного прикосновения я застыла словно статуя. Всё чего мне сейчас хотелось — это видеть и слышать Джокера и чтобы он не переставал касаться. Я хочу снова ощущать его рядом, быть близко, целовать, обнимать. Я не смогу отказаться от затеи помочь, я не смогу отказаться от него и не потому что за это время я к Джокеру привыкла или привязалась — за это время я влюбилась в него. Хватит, больше не буду отрицать, что люблю этого безумца. Кажется, давно люблю, просто не признавала это ранее. Я не знаю, но меня привлекает в нём всё. Наверное, так и нужно, наверное, мне так суждено, наверное, этот человек и предназначен мне, но не я ему. Клоуну вообще никто не нужен, я это знаю и ещё настрадаюсь из-за этого. Признать, что люблю Джокера — обрести себя на страдания. Я буду жалеть, но у меня нет выбора. Правда, это глупость, ведь у нас ничего не получится, мы не сможем быть вместе никогда в жизни и даже после. Никогда и даже ни в каких параллельных мирах. Это невозможно. Такое бывает лишь в книгах и фильмах. Рэйчел права — только схожие люди могут построить отношения, но я так не хочу! Не хочу никого схожего, хочу только его. Наивная Ники, во что же ты ввязалась?.. Под эти мысли я не заметила, что мы оказались рядом друг к другу. Клоун всё еще гладил мою щеку, а вторая рука до сих пор держала мою руку. Джокер был очень близок, я чувствовала его неровное сбивчивое дыхание, еще чуть-чуть и он снова начнёт дрожать. И даже это мне нравится, пусть дрожит, но только не отпускает. Произошло так, как я и предполагала — Джокера начало трясти, но пока он не намеривался отстраняться. Больше того его губы возле моих губ. Я прикрыла глаза, еще немного и наконец, произойдёт то, во что потом никто не поверит. Мы оба застыли в ожидании, мне невероятно хотелось закинуть руки на его шею, прижаться и, в конце концов, почувствовать эти долгожданные поцелуи, но я не могла делать первый шаг, а он не осмеливался, что на него вообще не похоже. Дыхание клоуна совсем сбилось, так бывает, когда человек волнуется, и вместо того, чтобы, наконец, припасть к моим губам, он перемещает руки на талию и прижимает меня к себе крепко-крепко. Меня это ничуть не огорчает, и я обнимаю в ответ. Я радуюсь тому, что Джокер больше не дрожит, мы добились хотя бы этого. Теперь он может спокойно обниматься, а ранее не мог даже прикоснуться ко мне без подобных истерик. Я пододвигаюсь ближе и укрепляю объятия, это всё что мне позволено… Если я могу только обнять, то буду наслаждаться каждой секундой его близости. Возможно, он и сам хочет большего, но не может. Пока просто не может психологически. Всё очень сложно, но я привыкла к трудностям и знала, что с Джокером не будет легко. Единственное чего я хочу — это чтобы он хотел того же, что и я, ведь не знаю о чём сумасшедший думает. Он не говорит со мной по поводу нас, не говорит о себе, не рассказывает о своём прошлом, не хочет поведать о Стэнли, не говорит про тот загородный дом, про старую фотографию влюблённой парочки и не рассказывает вообще ни о чём, что меня интересует. Он всё еще закрыт и это может стать хорошей преградой, но большая преграда, конечно, то, что ему возможно и не нужно всё это. Может Джокер и не хочет открываться, меняться и ничего ко мне не чувствует помимо ненависти, а то что происходит сейчас еще одна форма его сумасшествия. Я не знаю чего от него ожидать и не знаю, что он ко мне чувствует на самом деле. — Извини меня, Ники, — тихо проговаривает он, не выпуская из объятий. Почему он постоянно извиняется? Нет, конечно, ему есть за что, но я всегда в удивлении, когда слышу от него такие слова. — Что случилось? — спросила я и немного отстранилась. — На самом деле ты очень красивая, но я всегда говорю обратное. Я постоянно тебя оскорбляю, но ты никакая не бесхребетная, ты очень сильная, а все слабые, и я тоже… Прости меня за это и… за всё остальное, — он выжидающе смотрит в глаза, а я не могу ответить. Всё это умиляет, что-то приятно щемит в душе и так что хочется расцеловать этого маньяка. Не то, чтобы у меня всегда такая реакция на такие слова, но для нынешней ситуации и с данным человеком это просто достижение. Может, у меня правда что-то получится? Ведь есть кое-какие результаты. — Ты не слабый, просто ты… Просто ты всё делаешь не так, понимаешь? — взволнованно проговорила я и коснулась его щеки. Как только кладу ладонь, чувствую шероховатость шрама, и даже это мне нравится. — Нет, не понимаю, — ответил Джокер, смотря в мои глаза, а я думала, как всё правильно объяснить. Он не слабый и очень умный, только вот умные люди или пользуются своим мозгами в пользу чего-то или просто-напросто страдают. Тут очевидно второе. Джокер страдает, и я это вижу, но люди видят лишь серийного убийцу и психа. Он больной, но он душевно больной. Знать бы только почему и что же случилось такого в его жизни… Но это по-моему ещё рано, он только начал открываться. — Ты неправильно пользуешься своим умом, — говорю прямо, не зная, как объяснить тоньше, но понятнее. Я беру его за руку, не отводя взгляда. — Иначе тут никак, — ровно отвечает клоун, укрепляя хватку. — Отпусти старые обиды и просто живи. Не нужно доказывать миру свою правоту. Все кто с тобой согласен — смолчит об этом, а те, кто не согласен — никогда не примут твою точку зрения. — Каждого можно сломить, вот увидишь, — сдержанно промолвил Джокер. — Неправда. Я никогда не приму твоё мнение, — бесстрастно проговорила я. Несколько мгновений Джокер в упор смотрел в мои глаза, и мне стало даже некомфортно, а потом просто отвёл взгляд и ослабил руку, которой держал мою ладонь. — Я понял, — холодно отозвался клоун.  — Но это не значит, что я не приму тебя, — я выпалила, даже не подумав, как нужно правильно отвечать в такой ситуации. Маньяк искоса глянул в мою сторону, а я усмехнулась и, придвинувшись ближе, обняла и прижалась головой к его груди. Сердце клоуна отколачивало быстрый ритм, но он не отстранился, а притянул ближе. Сегодня что-то многовато объятий, как для нас, но мне всё равно кажется, что мало. Я закрыла глаза, наслаждаясь этим моментом. Как бы мне хотелось, чтобы таких моментов было больше. Я бы всю свою жизнь просидела бы с Джокером в обнимку, позабыв об этом чёртовом Готэме и всех его играх. Меня даже не смущает, что я состою в отношениях с Брюсом, а должно. Но я ведь не делаю ничего криминального и плохого, так ведь? Надеюсь, мне удалось достучаться к Джокеру. Надеюсь, он понял, что я не брошу, буду с ним, постараюсь помочь. Точнее я должна помочь. Только до сих пор не уверенна, нужна ли ему эта помощь, но ведь его мнение по этому поводу и не нужно. Всё будет хорошо, всё будет так, как оно должно быть, и я надеюсь, что должно быть всё просто замечательно. Интересно он чувствует хоть малую часть того, что я чувствую к нему? Пусть бы это было так, иначе я просто отчаюсь. Хотя ждать чего-то хорошего от Джокера нелепость, а ждать каких-то светлых подобных чувств абсурд. Я его люблю, я умею любить, но он не сможет, просто не сумеет. Ему это не под силу. Наверное, нельзя резать людей и чувствовать что-то хорошее в своей душе. Этого не дано, потому-то люди и делают выбор, и если человек выбирает тёмное, то навсегда отказывается от светлого и наоборот. Когда клоун стал поглаживать мою спину, я прекратила думать. Зачем думать, если можно чувствовать?