Здесь наивность не прощают

Прошло три дня со встречи с Марти и той отвязной вечеринки. Как и предполагалось большую часть времени я провожу с Люсией. Я бы даже сказала, что в последнее время она не вылезает с моего дома. Подруга боится оставлять меня одну. Конечно же, иногда болтовня и высокомерие Витти по поводу своей семьи надоедает, но я рада, что нашла настоящую подругу в Готэме. Марти я не вижу, но прекрасно знаю, что тот наблюдает за мной издалека. Убийства прекратились, что по большей степени настораживает, чем успокаивает. Март подходит к концу, а апрель приносит людям замечательное лёгкое настроение, но не мне и не моим близким. Хорошо, что хоть родители до сих пор не знают о том, что в Готэме за мной охотиться сумасшедший клоун. Марти намекал, что Джокер не намеривается меня убивать, но я в это слабо верю. А даже если сегодня это так, то завтра клоун может передумать. Иногда я вспоминаю случай в доме Кобблпотов, когда Джокер слетел с катушек и разбил окно. Тогда он говорил, что не хочет меня убивать, и вообще в то время много что происходило… Сейчас всё это забылось как страшный сон. Точнее должно было забыться, потому что не имело смысла, но я помню каждое слово и прикосновение. Все, что было там, не имеет значения тут, в центре Готэма, в центре всей этой грязи. Всё что я пыталась Джокеру донести явно до него не дошло, если он так просто отдал меня Селине. А вот Селина просчитала, потому что если маньяку захочется добраться до меня, то он сделает это без её помощи. Видимо кошечка просто хотела напугать, но у неё, так или иначе, не получилось. Она только раздражает. И я сомневаюсь, что Кайл сможет меня убить, но испытывать ничьи нервы не хочу. Самое интересное то, что я и не пытаюсь никого достать, они сами меня достают! Если Джокер возвратил Бэтмену и не хочет убивать, то зачем следит за мной? Больше я не стану искать в его поступках и словах смысл, потому что его нет, и вообще забуду и никогда не подпущу. Ему без разницы, а мне больно. Хотя больше подпускать не понадобиться, всё кончено. Всё что происходило в том поместье это его максимум. Снова я не сплю ночью, несмотря на то, что завтра всё ещё среда, а не суббота. В Готэме отличная погода, но я не могу ей насладиться и выйти вечером на улицы этого города, потому наслаждаюсь, как могу, а могу просто сидеть на подоконнике кухни с открытой форточкой окна. Ветер и кофе не дают уснуть. Всё же я переняла у чёртового клоуна привычку пить кофе по ночам. Хорошо, что переняла только это и Джокер не смог свести меня с ума. Честно говоря, он даже не пытался. Даже странно, в принципе, как и все его поступки. Я зареклась больше не думать обо всём этом. С меня хватит, нельзя помочь человеку, если он сам этого не хочет. Но смотря на огни Готэма, мою голову невольно заполняют зимние и осенние события. Только при щелчке замка все мои размышления будто развеваются на ветру, уступая место тревоге. Я тут же оставляю кружку на тумбочке и стою на месте, словно остолбеневшая. Спустя несколько секунд понимаю, что нельзя просто стоять и ничего не делать, потому беру кухонный нож и медленно держу путь в гостиную. Надеюсь, что это Бэтмен, ведь тот стучит или звонит лишь из приличия, потому что с лёгкостью откроет любую дверь. Я почти уверенна, что это Брюс, ведь всегда, когда я думаю, что это Джокер и мне грозит опасность — это не так. Медленно иду в гостиную, держа нож перед собой, и когда захожу, жалею о том, что была уверенна в Бэтмене. Если бы я думала на клоуна, то он вероятно бы сейчас не стоял в дверном проёме. Свет из окон соседних комнат едва проникал в гостиную, потому было плохо видно, но его можно узнать издалека не только по шрамам. Джокер сильно сутулиться и всегда носит пальто. Только мне кажется, я поняла, что он здесь, даже если бы стояла спиной, потому что почувствовала бы его присутствие. Я осталась на месте, не зная, что делать — бежать или кричать о помощи? А когда он проговорил следующее, совсем растерялась: — Я скучаю по тебе, — Джокер говорит не так как всегда. То есть я слышала такой его тон, но он говорил так только со мной и то в отдельных случаях. В самые лучшие моменты… Мои пальцы невольно сжимают рукоятку ножа, а мою душу переполняют разного рода эмоции. Мозгами я понимаю, что злюсь, но душой так же скучаю, а при услышанном появляется желание обнять чёртового клоуна. Его голос звучит так, будто он не убивал сотни людей, а сейчас действительно говорит правду. Но я знаю, что это не так, я знаю, что это такой способ манипуляции, и не поддамся. И даже если это не так, то мне уже всё равно после того, как он спихнул меня Кайл. Я знаю, что мне не безразлично, но пытаюсь убедить себя в обратном. Я больше не должна любить этого психа, который принесёт только боль. Не дождавшись ответа, Джокер небыстро закрывает дверь и медленно, будто чего-то опасаясь, идёт ко мне. Я слежу за его действиями, не выпуская нож. Клоун оказывается от меня в нескольких шагах и моё сердце стучится быстрее, но когда он намеривается взять за свободную руку, быстро отхожу, сжимая нож ещё сильнее. — Отойди от меня, — мои слова прозвучали резко. Потом я буду жалеть о том, что отталкиваю его, но я всё делаю правильно, так и должно быть. Я забуду Джокера, но его прикосновения мне в этом не помогут. Маньяк небыстро убирает руку и, оставшись стоять на месте, смотрит пристально. Снова я чувствую этот неотрывный взгляд, но меня таким не проймёшь. — Я надеюсь, ты готовишь, а не собираешься меня убить, — он ухмыляется и переводит взгляд на нож, и я узнаю Джокера. Опять чёрный юмор. Он всегда всё переводит в шутку, не желая смотреть серьёзности в глаза. И даже сейчас, когда ситуация кажется не подходящей, тогда когда напрашивается совсем другой разговор, этот психопат пытается пошутить. Я ничего не смогу сделать с его «клоунской» натурой. Да и если бы его шутки были такими безобидными и заканчивались только на этом… — Зачем пришёл? Оставь меня в покое, — я всё же держалась серьёзно. — Блонда… — он подошёл ближе, на что я отошла так далеко насколько смогла. — Не называй меня так! Попытайся меня убить или уйди! — отчеканила я, опустив руку, в которой находился нож. Джокер растерянно стоял на месте, и я в первый раз вижу, чтобы он не знал, что делать. — Я пришёл не для того, чтобы тебя убивать, — после этих слов маньяк быстрым шагом направился ко мне, но я сориентировалась и, шмыгнув в кухню, захлопнула дверь перед его носом. После того, как дверь была закрыта, я несколько секунд простояла возле неё, ведь думала, что клоун тут же откроет и зайдёт в комнату, ведь она была не замкнута, но этого не происходило, и я наивно полагала, что Джокер покинул дом. Мне вновь стало так плохо, что хотелось плакать. Он не скучает, это очевидно, но зачем… зачем говорить такое, терзая мою душу?! Смахнув одинокую слезинку, я двинулась к окну, снова всматриваясь в огни города. Теперь они казались расплывчатыми белыми и жёлтыми пятнам на чёрном полотне. Поняв, что всё же не сдержала слёзы, тут же принялась вытирать их одной рукой, в которой не имелся нож. После того, как я вытерла последние слёзы и шмыгнула носом, мне показалось, что дверь открывается и только когда услышала тихие шаги, поняла, что мне не показалось. Я не выпускала кухонный нож из руки, и даже была уверенна, что смогу поранить им Джокера. У меня хватит на это моральных сил, и чем ближе он подходил, тем больше я чувствовала злость, которая помогла бы мне это сделать. Он стоял за моей спиной совсем близко, и я ждала только одного прикосновения, чтобы порезать его, ранить хоть немного. Но после долгожданного первого прикосновения вся моя злость прошла, оставляя лишь отчаяние. Клоун коснулся ладонями моих рук чуть ниже плеч, но было ощущение, что он думал или опасался, потому что долго держал руки на весу, и его прикосновение было несмелым. На мои глаза навернулись новые слёзы, но не знаю от чего. От обиды или от того, что проявила слабость в данный момент? Я знаю, что если сейчас оттолкну, то он больше никогда не сможет ко мне прикоснуться или к кому-либо другому. В смысле он снова закроется и тогда я уже не смогу говорить и вести с ним даже так, как в поместье Кобблпотов. Я знаю это, но имею гордость, потому выкручиваюсь и вытираю проступившие слёзы. Я не игрушка, и он не может то забирать меня к себе, то отдавать, а потом снова забирать, приходить и обнимать, будто ни в чём не бывало. Нужно было ожидать еще и того, что Джокер может разозлиться и порезать меня… Такая мысль посетила мою голову после нескольких секунд гробовой тишины и полного бездействия с его стороны, но вскоре Джокер снова положил ладони на руки, только в этот раз не мешкая и осторожно откинул мои волосы с правого плеча. — Ники, мне не хватает тебя, — его шепот был таким мягким и сладким, что на миг я забыла, где нахожусь. — Ты отдал меня Селине, — я возвращаюсь на землю и, сказав тише обычного, предпринимаю слабые попытки выкрутиться из его хватки. Но когда он плавно ведёт одну руку к моим пальцам сжимающих нож, замираю в ожидании. Я полагала, что он выхватит и приставит к моему горлу, но маньяк аккуратно забирает кухонную принадлежность и кидает на подоконник. — Это сейчас не понадобиться, — он обнимает за талию и утыкается носом в плечо, но я чувствую, что он нервничает, потому как нервничают его руки, они снова начинают дрожать. Мне это не нравится, потому я кладу ладони на его руки в попытке успокоить. — Тебя снова трясёт… — взволнованно и неуверенно отзываюсь я. Джокер оставляет короткий поцелуй на плече, от которого меня саму чуть не бросает в дрожь. — Ники… я, правда, очень сильно скучаю по тебе, — моё сердце чуть не выскочило из груди от таких слов. Я тоже скучала, но это не мешало мне злиться. — Я… — уже хотела сказать подобное, но не смогла. — Ты убил Патрика и Картера вместе с его друзьями. Зачем? Мой тон был требовательным. Несмотря на то, что в душе я наслаждалась объятиями, выглядела холодно. Я рада его видеть, и хочу обнять крепче, но не должна. — Ты сильно страдаешь из-за смерти этих людей? — клоун спросил не без иронии. — Да причём тут это? — я начинала выходить из себя, потому прекратила эти объятия и стала чуть дальше. Я была в ожидании ответа, и он меня убил. — Картер тебя обижал, — умеет же клоун иногда говорить таким простым, невинным голосом, что одновременно и умиляешься и злишься. — Эм, Джокер… — мне будто язык отняло, — нельзя убивать всех тех, кто меня обижает. И это правда, иначе можно перерезать половину Техасской школы, а сколько меня ещё ждёт впереди… — Оказывается можно, — иронично говорил клоун. — Но Патрик был хорошим человеком, — отчаянно кинула я. — Патрик?.. — он снова принялся смотреть на меня так тяжело и обиженно, что хочется спрятаться. — А вы с ним друзьями были, да? Он сделал акцент на слове «друзьями» и я всё поняла. Мы это уже проходили, только в прошлый раз причиной был Бэтмен. Господи, неужели снова?! — Ты опять за старое? — нервозно промолвила я, сложив руки на груди. — Нет, это ты за старое, блонда! — ну всё, наша песня хороша… Не думала, что когда-то повториться подобное. Джокер как ребёнок, который обижается, если видит, что я в хороших отношениях с кем-то из представителей противоположенного пола. Теперь у меня нет сомнений, что он просто ревнует. И скрывать свои догадки не стану, пусть выкручивается. — Ты же просто меня ревнуешь, — мой голос звучит хитро, а усмешка точно выведет из себя такого, как Джокер. Ему вообще много не надо. — Я?! — чёртов клоун сказал с удивлением и присущей ему наигранностью. — Если я сказал, что соскучился, то это не даёт тебе право думать, что я ревную. Он поправил воротник пальто, а проговорил с неким высокомерием, пытаясь отвести подозрения. — Не это даёт мне право так думать, а убийство Патрика! — честно признаться начинаю выходить из себя, потому что знаю, что сейчас он понимает каждое моё слово правильно, но пытается это скрыть, прикинувшись Уэйном, который до определённого момента не понимал причины расставания. — Что ты заладила? Я убил его просто так… под руку подвернулся, понимаешь?.. Несколько мгновений мой взгляд был прожигающий и причиной этому было его отрицание очевидного. Я не понимаю, Джокер признаётся, что скучает, но не хочет принимать тот факт, что ревнует. Где вообще логика?! Кажется, я уже зарекалась не искать логики в его действиях, так вот и нужно прекратить! Но, по-моему, я поняла в чём дело. К таким вещам Джокеру нужно приходить постепенно, и я удивлена, что он признался в том, что скучает. Отлично, к этому и к тому, чтобы спокойно обниматься, мы приходили четыре месяца в общей сложности, а к принятию ревности, сколько будем идти? Ещё столько же? Нет, это серьёзней, а значит полгода минимум, и то только если случится что-то подобное. Вот если бы он признал, что что-то ко мне чувствует, то жить бы стало намного легче нам обоим! Да нет… всем. Всем бы стало жить намного легче, а так Джокер полгороду мозг парит! Я знала, на что иду и нужно быть ещё немного терпимей… Всё будет хорошо, если я не сорвусь, а он не убьёт меня! — Ясно… — безжизненно проговорила я, понимая, насколько всё стало сложным и запутанным, но, не смотря на то, что запутана и разочарована — всё ещё была сердита. — Хватит убивать невинных людей, Джокер! — Я не убиваю просто так, Николь, — клоун смотрел в мои глаза и на миг его слова показались мне довольно убедительными и правдивыми. — Я не сумасшедший, у меня есть цель, я хочу доказать… — Не нужно, — твёрдо перебила я. — Нельзя поменять ничью точку зрения. Человек свято верит в своё так же, как и ты свято веришь в свою затею изменить мир. Ты сможешь только навязать, но не доказать. Послушай, просто прекрати и ты поймёшь, что не всё плохо. Всё, правда, не так плохо. — Почему же ты пытаешься поменять моё мнение? — на мгновение повисла тишина и я задумалась, что так оно и есть. Я пытаюсь доказать Джокеру что всё хорошо так же как он пытается доказать другим, что всё плохо. Получается я делаю то же самое… но у меня ведь благие намерения и я никого не убиваю. Возможно, у него когда-то тоже были благие намерения, но я не стану увлекаться настолько, что придётся убивать. — Потому что я могу доказать, — я говорила немного заторможено, потому что эта мысль пришла в мою голову только сейчас. — Я тоже смогу, блонда. Такие, как ты всегда в плюсе, но тех кто несёт правду презирают. Меня презирали всю жизнь и для меня это не ново… — Джокер резко замолчал, а по его взгляду можно было понять, что он растерян. Снова растерян… но, кажется, кто-то взболтнул лишнего. — Всю жизнь? — осторожно поинтересовалась я в надежде, что он не закроется и поведает мне о своей истории. — Моё прошлое тебя не касается, — грубо кинул маньяк, смотря с напускным безразличием. Такие слова показались довольно обидными, и я решила этого не скрывать. — Вот и хорошо, — отчеканила я и, даже не посмотрев в его сторону, ушла в другую комнату. Как только я зашла в гостиную сразу же забилась в углу дивана и, сложив руки на груди, смотрела на электрический камин, который был в данный момент выключен. Спустя несколько минут, Джокер всё же пошёл за мной и сел рядом, но я никак не реагировала на его появление. — Блонда, — ровно проговорил он, но я не отрывала взгляд от камина. — Николь, — в этот раз он хотел коснуться моего плеча, но я быстро скинула его руку. Краем глаза я заметила, как он недовольно закатил глаза и тяжело вздохнул. — Ники… иногда ты ведёшь себя, как ребёнок. И это я то? Кажется, чёртов клоун что-то попутал! Я кинула жесткий взгляд, давая понять, что он выбрал не ту тактику и делает только хуже. — Ладно, хорошо, извини, но только не смотри так, будто я отравил твою собаку, — клоун говорил быстро и саркастично, ведь явно не хотел и не умел извиняться. После нескольких секунд моего молчания, Джокер сказал неуверенное: «извини…» Не смотря на то, что его «извини» прозвучало нетвёрдо и нерешительно — это было искренне. Он не отрывал взгляда от моих глаз, послушно ждав ответ, и в ответ я вздохнула и разомкнула руки, которые всё это время держала сложенными. А вот моя тактика, кажется, действует, и таким образом я даже могу им порой манипулировать, как сейчас, например. Джокеру настолько не нравится, когда я обижаюсь и отстраняюсь, что даже готов извиняться. Притом, что извинения и подобные вещи сумасшедшему не присущи. — Ты можешь мне доверять, — добродушно отозвалась я, а моя ладонь непроизвольно легла на его. — Как я могу доверять человеку, у которого другие взгляды на жизнь? — вопрос клоуна звучал сомнительно, но он не убирал руки. — Это не мешает мне… — я почти сказала «любить тебя», но в самый последний момент меня, будто кто-то дёрнул за правильную ниточку и я запнулась. Хорошо, что хоть иногда мой мозг работает быстрее эмоций. — Не мешает тебе?.. — можно было подумать, что он что-то заподозрил, но посмотрев в его глаза, я поняла, что клоун действительно не понял, что я хотела сказать. Странно, такой умный, а не понимает обычных вещей. Неужели он не видит, как я к нему отношусь? — Не важно, расскажи мне… о своём прошлом… — нерешительно проговорила я. — Если хочешь отвернуться от меня, Ники, то делай это сейчас. Не нужно перед этим лезть в мою душу, — сказал, как отрезал… Да что же такое? Как он не поймёт, что я в любом случае буду с ним. И причём тут прошлое? У меня есть много причин отвернуться из-за его нынешней жизни. Не думаю, что он мог сделать в прошлом что-то такое, что затмило бы его нынешние подвиги! Не знаю, как ещё сказать так, чтобы до него дошло наконец. Кажется, я намекала на то, что не отступлюсь, но он попросту мне не верит. — Ты ведь понимаешь, что можешь рассказать мне обо всём, что тревожит твою душу? — я проговорила настойчиво и крепче сжала его ладонь. — Это никому не нужно. Людям плевать на чужие проблемы… Он не успел договорить свои очередные бредовые теории по поводу людей, потому что я не дала этого сделать. — Обо всём, — теперь я говорила ещё настойчивей и совсем бескомпромиссно. Пару минут стояла тишина, и мне даже показалось, что рассказа не будет и клоун всё ещё не собирается открываться, но он начал говорить и я осторожно придвинулась ближе. — Хорошо… начну с того, что полжизни я провёл в Аркхеме. Психушка — мой второй дом, — Джокер отпустил нервный смешок, — а возможно первый… В общем-то, всё равно, ведь у меня нет дома, потому что меня нигде не принимают. Клоун сделал паузу, видимо, о чём-то задумавшись. Оно и не удивительно, ему есть о чём подумать, только вот он увлекается. Иногда часто думать вредно. — Мой дом был не самым плохим местом, если бы не папашка, — про отца Джокер говорил со злостью, и мне стало необходимо узнать, что было не так в его семье. Кажется, я поняла причину, этого стоило ожидать, ведь большинство психических проблем начинается с проблем в семье. — Мой отец… он был… Я не мог его терпеть, потому что он постоянно пытался сделать из меня такого же придурка, как и он сам! Я просто хотел быть собой и заниматься тем, что нравится мне. Я хотел делать то, что хочу я, а не он, Ники. Джокер говорил монотонно и смотрел на меня так враждебно, будто это я испортила его жизнь. Мне вмиг стало неудобно, я не знала, куда себя деть. Отводя взгляд и убрав выбившуюся прядь за ухо, я надеялась, что он прекратит смотреть с такой злобой и вскоре клоун перестал, но голос всё равно звучал нервозно. — Он был таким себе дурачком, всегда приветлив и вежлив даже с теми, кого он ненавидел. Все считали его идеальным, но «папочка» был слабой личностью, очередным лицемером, и таковых в Готэме полно. Точнее весь мир, всё человечество! — маньяк совсем разнервничался, ведь выпустил мою руку и стал жестикулировать. — Он хотел, чтобы я был таким же лицемерным оптимистом, но… я никогда в этом не был на него похож. У меня не получалось заводить столько друзей. У меня просто не получалось, но потом я понял, что не хочу никаких друзей, ведь дружба — иллюзия. Пока всё предельно ясно, отец был такой себе социальной бабочкой и стремился, чтоб его сын-интроверт был таким же. Это типичная проблема между родителями и детьми. Иногда родители хотят видеть нас теми, кем мы не являемся. И на самом деле это не причина ненавидеть мир и убивать всех и вся. Однозначно есть что-то ещё и не только проблемы с отцом повлияли на его мировоззрение. Да и к тому же, теперь понятно, что Джокер с детства был закрытым. — А что… с матерью? — я пыталась поинтересоваться как можно осторожней и тактичней. — Ничего, — он ответил почти без промедлений, что меня удивило. Я думала, что вытянуть информацию о его семье будет очень сложным занятием, хотя в целом на это и ушло немало времени. — Она была такой же, как и отец. Все знакомые и, так называемые, друзья их уважали, но… всё время говорили, что со мной что-то не так. Мне тоже интересно, как так вышло, что такие общительные люди воспитали такого закрытого от общества ребёнка. Это лишний раз подтверждает, что все мы уникальны и наши действия и поступки не зависят ни от кого, даже от наших родных, ведь человек сам делает свой выбор. — Но мать не лезла ко мне, как это делал отец и за это я любил её. — Джокер тут же принялся исправлять сказанное. — Я имею в виду в вашем понимании. Я хочу сказать, что я её не ненавидел. Прекрасно. Несмотря на его бесчеловечную натуру когда-то в Джокере было что-то человечное, и он даже любил свою мать. Я кивнула, таким образом, намекая на то, что поняла, что он имел в виду. Но на самом деле я знала, что Джокер просто оправдывается. — Ты должна была видеть её на фотографии… в загородном доме. Рыжая такая… — клоун искоса посмотрел в мою сторону и, видимо, ждал ответа. Я запомнила ту комнату и ту фотографию, на которой была изображена счастливая пара. — Ну и папашку я думаю, ты заметила… Когда я осматривала фото и подумать не могла, что эти люди были родителями сумасшедшего убийцы. Они казались вполне адекватными и даже милыми, а ещё даже через снимок чувствуется, что они любили друг друга. — Получается, это был ваш дом?.. Там ты провёл детство? — опасливо спросила я, ведь боялась, что он не захочет продолжать разговор, но маньяк положительно кивнул. Я только что вспомнила, что видела на прикроватной тумбочке какую-то научную книгу. Значит ли это то, что один из них занимался наукой? Или может оба? — Расскажи о вашей семейной жизни. Я очень надеялась, что клоун не пошлёт меня куда подальше с такой просьбой. — Ничего интересного, — отчеканил Джокер, но продолжил размереннее. — Они работали над какой-то научной фигнёй и постоянно были в разъездах. В детстве… я обижался, как и принято всем мелким спиногрызам. Но потом я воспринимал это иначе… я понял, что ничто не может быть лучше свободы, а особенно хорошо было то, что я месяцами не видел папашу и не выслушивал его нравоучений. Конечно, они оставляли меня на… я уже даже не помню с кем, но мне это не мешало делать то, что я хочу. Пока ничего необычного. Всё довольно прозаично и не похоже на детство маньяка. Я даже не думала, что у клоуна могли быть нормальные родители, ведь преступниками становятся зачастую из-за семейных проблем. Честно говоря, вообще, непривычно слышать от такого, как Джокер рассказы о семье. — Я понимаю, что у тебя были проблемы с отцом, но… — не знаю договаривать или нет. Наверное, не стоит, может я что-то упустила или не так поняла. — Я ненавидел отца, но не так, как школу и своих тупых одноклассничков! — резко отозвался Джокер и снова кинул испепеляющий взгляд. Он рассказал, что не мог заводить друзей и возможно причиной его психических проблем был не отец, а отношения со сверстниками? — У меня были постоянные конфликты с одной компанией придурков. Точнее конфликты у меня были с остальными, а эти периодически меня побивали, — Джокер не удержался от смеха, а мне немного жутко от того, что такие события своей жизни клоун вспоминает с весельем. — То есть как это? За что? — беспокойно кинула я. Маньяк достал нож из кармана и стал крутить его в руке. — За то, что говорил правду, — он промолвил ровно и настолько спокойно, что звучало это зло. — Или за то, что вообще ничего не говорил, — небрежно добавил Джокер, и я немного запуталась в этой истории. — Я… не понимаю… — недоуменно произнесла я, наблюдая за тем, как он играет с ножом. — Все друзья моих родителей считали, что со мной что-то не так. И почему же, как ты думаешь? — повисла пауза. — Потому что я не говорил с ними, не отвечал, но если говорил, то лучше уж молчал. И я… никогда не улыбался… То же самое было в школе. Некоторые обижались, большинство презирали, но Стэнли… Джокер перестал крутить нож в руке, а я при услышанном этого имени слегка потерялась. Стэнли?.. Джокер частенько вспоминает о Стэнли, когда выходит из себя. — Он был просто тупицей! Стэнли самоутверждался за счёт слабых и одиноких. Он и его свита постоянно меня доставали, хоть я ничего им не делал. Я даже не разговаривал с ними! — клоун крепко сжал рукоять ножа. — Им просто не нравилось, что я не болтаю впустую и не хожу с улыбкой, словно кретин! В начальной школе они донимали шутками и мелкими проделками. Чем мы становились старше… тем было хуже. В старшей школе их шайка частенько… вылавливала в городе. Мне ничего не оставалось, кроме как… — А как же родители? Они должны были что-то предпринять! — горячо отозвалась я. — Я что придурок рассказывать им о таком? — Но ведь… побои нельзя скрыть… — неторопливо сказала я. — Родителей не было в Готэме месяцами, и они вообще не знали, что происходило в моей жизни. Когда отец и мать были в городе, Стэнли делал так, что о наших конфликтах тяжело было узнать, — каждый раз, когда Джокер говорил имя «Стэнли», сжимал нож ещё сильнее. — Когда мы выпускались… я не ходил на эти чёртовы танцы. Родителей снова не было в Готэме, а я даже не помню, почему был в центре города в ту ночь… наверное, просто шатался по улицам. Я проходил мимо какого-то переулка и мне… встретился Стэнли со своими… дружками! Они были пьяные и обкуренные и, затащив в этот самый переулок, вновь принялись колотить, словно грушу! Я был один против четверых и без оружия, зато у них был нож… С этого момента мне внезапно перехотелось слушать. — Они хорошенько меня отлупили, но им показалось этого мало. Стэнли достал нож и… Он сказал, что я слишком грустный и такие люди лишь портят мир своим существованием. «Чего это ты такой серьёзный? Нарисуем-ка мы тебе улыбку…» Стэнли говорил это и смеялся, когда вырезал шрамы на моём лице! Джокер до такой степени сжал нож, что его рука начала трястись. А я не могу поверить, что он получил эти шрамы от какого-то придурка Стэнли, от школьного врага. Оказывается, проблемы с одноклассниками могут натолкнуть на серийные убийства… От услышанного мне стало так досадно. Обидно, что уже ничего нельзя изменить. Почему люди такие жестокие? Никто не хочет слушать и слышать друг друга. Я неторопливо протянула ладонь и накрыла его дрожащую руку, сжимающую нож. — Они оставили меня там и бросили этот нож, — Джокер ослабил руку, передавая нож мне. — Мои шрамы были сделаны им. Я несмело взяла нож в свою руку. Я не очень люблю холодное оружие и остальные ножи Джокера, которыми были убиты множество людей, но этот я, кажется, возненавидела. Это тёмная вещь, такая же тёмная и грязная, как предыдущий владелец. Как все владельцы, пожалуй… — Почему ты не избавишься от него? — тревожно отозвалась я. — Этот нож мой любимый… потому что он начало моей новой жизни, — клоун тут же выхватил его обратно и спрятал во внутренний карман пальто. — Нет. Послушай, — тут же выпалила я, — ты не можешь цепляться за прошлое. Нельзя переносить прошлые обиды в нынешнюю жизнь. — У меня нет никаких обид, — отчеканил маньяк. — Этим же ножом я и убил Стэнли, а его дружков пристрелил. Еще я взорвал школу со всеми теми ублюдками, которые смеялись надо мной и ненавидели. — После этого тебя отправили в Аркхем? — спросила я, зная ответ наперёд. — Да, это были мои первые полгода в Аркхеме, потом я сбежал и сделал так, чтобы никто не знал моего имени и происхождения, — просто говорил клоун, а мне было интересно узнать, как он это провернул. Джокер мог убить всех, кто его близко знал, как например, просто взорвал школу, а значит, пришлось убивать и… родителей. — Ты убил своих родителей? — я отвела взгляд, чувствуя такую тяжесть на душе, будто я присутствовала на этом убийстве. — Только отца, — кинул Джокер. — А… — я не успела что-либо сказать и спросить, ведь клоун тут же перебил, опустив взгляд в пол. — Мать убивать не пришлось. Она… сама с собой это сделала после гибели папаши. Она покончила с собой, но я должен был убить её раньше, вместе с ним. Я медлил и… — Так почему же не убил? — тише отозвалась я, смотря куда-то только не на него. Джокер ответил после недолгой паузы. — Не смог. Вот что бывает, когда… Сантименты мешают жить и делать то, что человек должен делать. — Сантименты мешают делать то, что человек НЕ должен делать, Джокер, — я не сдержала и высказала своё мнение, и мой голос звучал даже твёрдо. Мы смотрели друг другу в глаза, и я полагала, что сейчас снова начнётся спор, но на самом деле я не хотела никаких дискуссий. Джокер первым отвёл взгляд и перевёл тему. — Поэтому я убил Картера и его дружков, — холодно начал он. — Такие, как Стэнли, Картер… я ненавижу таких. — Значит это не из-за меня? — эти прямые слова вырвались с моих уст случайно. Я не хотела воспроизводить их вслух, а ещё не знала, что хочу услышать в ответ. Если это правда, то было бы легче. Я снова отвела взгляд в сторону и невольно отсела чуть дальше, ведь понимала, что опять сморозила глупость. Говорить глупости моё предназначение, а всё потому что мой язык работает быстрее мозга. Вот если бы я сдержала эмоции и не сорвала злость на Картере и его друзьях, а спокойно отдала мяч, они бы остались живы. Но я просто не умею сдерживать эти самые эмоции. — Нет, блонда, это только из-за тебя, — голос Джокера звучал слегка взволнованно и, придвинувшись ближе, он взял за руку. — Если бы на твоём месте был кто-либо другой, мне было бы всё равно, понимаешь? Я заглянула в глаза клоуна, и он тут же переплёл наши пальцы. — Получается, что это я виновата в их смерти? — наивно спросила я, спрятав прядь волос за ухо. Это уже стало привычкой, особенно, если я волнуюсь или не знаю куда деть руки, то прячу выбившиеся локоны за ухо. — Нет, моя маленькая, просто я… не дам тебя в обиду, — клоун прошептал эти слова, наклонившись ближе. Моё сердце ёкнуло, и я сильнее сжала его пальцы, не желая отпускать. На данный момент я даже забыла, что помимо Картера он убил ещё ни в чём неповинного Патрика. На самом деле я и не хотела помнить. — Джокер… ты отдал меня Селине, она ведь могла меня убить, я запуталась и не знаю, что думать… — мой голос был растерян и, опустив глаза, я смотрела на наши руки. — Я знал, что ты нужна была ей живой, иначе… она не смогла бы работать со своим Бэтсом, — он усмехнулся и несмело приблизившись, поцеловал в лоб. Я прикрыла веки от этого простого, но нежного поцелуя. — И мне пришлось тебя отдать, потому что… — Джокер слегка отстранился и, глядя в глаза, взял за обе руки. — Ники, ты вызываешь во мне странные чувства. Я не ненавижу тебя… — Разве это плохо? — робко отозвалась я. — Я боюсь того, что… — он стал потеряно бегать глазами, избегая прямого взгляда, — не желаю тебя убить, того, что хочу прикасаться. Я скучаю по тебе… У меня такого никогда не было, и меня это пугает… Больше я не могла стерпеть и даже не дав договорить, просто накинулась на клоуна с объятиями. — Я тоже по тебе скучала, — дрожащим голосом сказала я, обвив его шею руками. Джокер вмиг обнял в ответ и, притянув ближе, стал поглаживать спину ладонями. Мне стало приятно от тёплых прикосновений. Несмотря на то, что они получались у него неловкими, я чувствовала себя, как за каменной стеной. Снова не удержавшись, я поцеловала его в щеку и принялась целовать шрамы, но когда дошла до губ, остановилась и скользнула руками на его плечи. — Ты ведь ничего не боишься… — сказала я, пытаясь сгладить неудобную для меня ситуацию. В наших отношениях так много неловких моментов. — Я ничего и не боюсь, кроме того, что ты со мной делаешь, — клоун усмехнулся, всё еще держа руки на моей талии. — Я ничего не делаю… — Делаешь, — прошептал он. — Я думал, что если избавлюсь от тебя, то перестану о тебе думать и чувствовать… всё то, что чувствую. Но за это время я только понял, что не хочу тебя терять. Неужели я слышу то, что слышу? Не может быть, чтобы Джокер сказал это вслух, но от этих речей на моей душе становится только теплее. Они действуют на меня, как объятия, только обнимают душу, а не тело. На самом деле я не знала, что отвечать, ведь не каждый день слышу такое от Джокера. Клоун тоже молчал, а после заключил в объятия и аккуратно прижал к себе. Я лишь закрыла глаза, уткнувшись носом в его шею. — Это не правильно. Я не должен… — тихо говорил он. — Когда это ты придерживался правил? — усмехнулась я, цепляясь пальцами за ткань фиолетового пальто. В объятиях мы просидели минут десять, после чего Джокер неспешно убрал руки и коснулся ладонью моей щеки. — Блонда, мне нужно уходить, — ласково проговорил он, и мне тут же стало грустно. — Когда я тебя увижу? — я пыталась говорить как можно спокойней, но мой голос звучал понуро. Джокер ничего не сказал, ответом был лишь нежный поцелуй на моей щеке. От этого простого поцелуя мне снова захотелось обниматься и быть ближе, но он убрал руки и быстренько двинулся к выходу. — Будь осторожен… — мне хотелось сказать это в лицо, но получилось, что я лишь прошептала эти слова пустой гостиной.