Здесь наивность не прощают

Под лампочками гости танцевали медленный танец. Особенно хорошо из всех пар выделялись умиротворённые и влюблённые Рэйчел и Харви. Они не пытались заигрывать друг с другом, как многие танцующие, флиртовать или играть. Они просто наслаждались присутствием друг друга, смаковали этот танец, любили и проявляли эту простую любовь в обычных прикосновениях. Они нашли друг друга, они счастливы. Хорошо, что они это понимают… Хорошо, что они ценят то, что у них есть, потому что многие не дорожат самым обычным, ведь им не понять, что могут потерять, а я же никогда не приобрету. От таких мыслей к горлу подкатил комок слёз. Я сдерживала их, ведь нельзя всё время плакать, и у меня даже получалось, относительно… После того, как я принялась вытирать солёные дорожки с щёк, услышала грохот, доносившийся из дома. Я не успела подумать о том, что там могло происходить на самом деле, ведь сразу побежала в помещение. Забежав в гостиную, я увидела, как Уэйн приставляет нож к горлу Джокера. Уэйн?.. — Брюс! — воскликнула я, совсем недоумевая, что с ним случилось. Бэтмен, ведь… не убивает. — Что ты делаешь?! Я подошла ещё ближе, но резко остановилась, заметив, как клоун достал нож из кармана и угрожающе приставил к животу Брюса. — Давай, давай… убей меня. Ну же! — Джокер громко рассмеялся, а по глазам Уэйна можно было понять, что в его душу закрались сомнения и он, похоже, не обращал внимания на угрожающий ему нож. Я решила, что сейчас не время находиться в стороне. Не хочу, чтобы из-за этой неразберихи Брюси стал убийцей (конечно причина не только в нём), потому воспользовавшись моментом, схватила его за руку и попыталась оттянуть от Джокера. Благо, что он находился в состоянии размышлений, его внутренние демоны боролись между собой в этот момент, потому мне удалось предотвратить поножовщину. Уэйн тяжело дышал и смотрел на клоуна волком. Ранее я никогда не видела у него такого злого взгляда. Джокер, который всё ещё находился у стены, раздражительно скалился, будто насмехаясь и пытаясь вывести Брюса из себя. Если бы я была на месте Брюси, то давно бы прикончила клоуна, но всем известно, что Бэтмен обладает феноменальной сдержанностью. Только вот… что тогда с ним происходило несколько секунд назад? — Что с тобой? — настойчиво, даже нервно спросила я, обращаясь к нему. Моя ладонь всё ещё находилась на его предплечье, так же как и взгляд был устремлён в данный момент лишь на него. — Он чуть не убил Селину, Ники! — сердито кинул Брюси. Только я открыла рот, чтобы ответить (а ответить на такое мне было что), как ответил Джокер. — Это твоя стриптизерша чуть не убила блонду! Следи за своей курицей! — возмущённо проговорил клоун. — Я знаю, что ты выберешься из Аркхема, может мне убить тебя? — с тёмной иронией проговорил Уэйн, а мне стало очень не по себе. Слышать такое… от Бэтмена… — Брюс, хватит. Прекрати, — сдержанно начала я, становясь перед ним и крепче сжимая его руку. Я уже не стала говорить о том, что по сути Кайл сама во всём виновата, ведь были важные проблемы — Бэтмен намеревается убивать! — Ты не должен убивать, ты же помнишь, что… И мне снова не дали закончить важную речь. — Не думал, что после того, как Кошка пыталась тебя убить, ты будешь держаться с Бэтменом за ручки! — саркастично отрезал маньяк, перекидывая взгляд то на меня, то на Брюса. Несмотря на то, что слова прозвучали ехидно и злобно, взгляд его выражал немного другое. Когда я заглянула в глаза Джокера, увидела некоторую обиду. Очевидно, что его задевает то, что я в хороших отношениях с Брюси. И вообще, сейчас он говорит и ведёт себя точно так, как тогда, когда приревновал к Марти. На самом деле я даже не знала, как правильно отвечать на такую неоднозначную колкость, но мне не пришлось говорить, потому что вместо меня сказал Бэтмен, но только вот то, как эта беседа пошла дальше, меня безмерно удивило… — Да ты её ревнуешь! — выдал он, ухмыляясь. — У летучих мышей, оказывается, совсем мозги отсутствуют?! Я похож на человека, который будет ревновать?! — деловито отвечал Джокер. — Ты на человека вообще слабо похож, но… ты её ревнуешь, — теперь у Брюса был совсем хитрый вид и подозрительный взгляд. Я приподняла одну бровь и, аккуратно отпустив руку Уэйна, отошла чуть дальше. Что тут за чёрт происходит?! Средняя школа, седьмой класс… Клоун перевёл взгляд на меня, этот смятенный взгляд бывает у человека, которого немного пристыдили или застали врасплох. Могу поспорить, что ни один житель Готэма даже предположить не мог, что Джокер может быть таким растерянным. Он смотрел в мои глаза так, что мне было ясно, что Брюс сказал правду. Мне тут же стало неудобно, и я в смущении отвела взгляд и попыталась спрятать прядь волос за ухо, но моя причёска была уложена и никаких выбившихся локонов не прилагалось. Честное слово, сейчас мы выглядели, как парочка школьников, которых строгий учитель поймал целующихся в каморке. — Я всё знаю, клоун! — непривычно весело воскликнул Брюс в неловко давящей темноте. Я прикусила губы и, сложив руки, прошлась ладонью от уха до шеи, не зная, куда деть руки и как себя вести. Джокер молчал и вообще был взволнован больше моего, он, конечно, пытался этого не показывать, но глаза выдавали. — Только жаль, что таких как ты никто не ревнует, Джокер, — Уэйн стал более спокойным, но теперь его тон перешёл на издевательский. — Брюс, — неуверенно кинула я, ведь это был перебор как по мне. — Нет. Он всё время мне мозги промывает, настал мой черёд, — строго отозвался он. — Для тебя это не характерно… — так же робко проронила я, надеясь, что Брюс всё же образумится. Некоторое время Бэтмен молчал, сверля Джокера взглядом, но потом бросил нож маньяку под ноги и вышел из дома. Он оставил нас в полутёмном помещении и кинул напоследок саркастичное «Удачного разговора!» Не мог уже уйти по-нормальному?! Да и что это с ним вообще? Бэтмен такой ерундой не занимается. Бэтмен нет, а вот Брюс Уэйн я вижу тот ещё любитель ставить людей в неловкое положение. Хотя, куда ещё более неловко?.. Как только я надумала выйти (ведь ситуация до жути странная), клоун сказал: — Это правда, Ники, — он проговорил твёрдо, но следующие его слова были не такими решительными. — Я ревную тебя. Я тут же поменяла решение куда-либо уходить. Он признаётся в том, что ревнует? Нет, тут определённо что-то не то. — Я всё время ревновал тебя к Уэйну, к Марти, к Майклу… ко всем. Я никогда не мог признаться в этом самому себе, но сейчас… — клоун замолчал на миг, но этот миг казался мне вечностью. Эта пауза была до того странной, что в один момент показалось, что Джокер не продолжит говорить, а у меня было ощущение предвкушения чего-то важного и волнительного. — Я и сейчас не знаю, зачем говорю это и почему признаюсь. Джокер взялся нервно сжимать и разжимать пальцы, а после застёгивать манжеты рукавов на запястье, которые всё время были расстёгнуты. В комнате снова повисло молчание, такое неловкое молчание, что мне захотелось убежать, но маньяк опять расстегнул манжеты, вернув им прежний вид. — Блонда, я запутался и просто не знаю… — он взял меня за руку и заглянул в глаза. Сейчас его взгляд выражал замешательство и даже беспомощность. Это естественно для человека, который полжизни убивает, не может быть среди людей и находить с ними общий язык. — Я не знаю, что с этим делать, как правильно говорить и… Я просто молчала, никак не реагируя. Прямо сказать, сейчас я сама в замешательстве. Если раньше я думала, что клоун ко мне что-то чувствует, то в последнее время почти уверена, что он пытается манипулировать. Джокеру нельзя доверять, несмотря на то, каким он выглядит сейчас искренним. Маньяк сделал свой выбор и это лишь подтверждает то, что я ему не нужна… Как только он принялся переплетать наши пальцы, я вырвала руку из его руки. Выглядело это довольно резко и холодно, но на деле мне так хотелось продолжать нежные прикосновения. — Нет, Джокер, оставь меня в покое. Просто забудь обо мне, — отрешённо отозвалась я. — Больше не нужно подбирать слова, больше не нужно… Я приостановилась, ведь в эту секунду почувствовала, что моя ледяная маска вот-вот слетит. На душе стало горько и тяжело, мои глаза слезились. Я не могу так, я не хочу отталкивать Джокера от себя. Почему же я должна это делать?! Нет, Ники, нельзя поддаваться своим чувствам. Любовь к маньяку не принесёт ничего, кроме боли и страданий, и я никогда и никому не позволю управлять своим разумом. Такая любовь приносит только боль, но почему же мне больно сейчас, когда я отстраняюсь от неё?.. — Я не хочу тебя видеть, — мой голос звучал равнодушно и сухо. Я не могла предположить, что придётся быть такой хладнокровной. Не думала, что в этих отношениях мне придётся быть более чёрствой, нежели он. А ещё не думала, что у нас вообще будут подобные отношения. — Я знаю, что ты не захочешь быть… со мной, — клоун отвёл взгляд, смотря в сторону, — но я буду… я буду защищать тебя, Ники. Я никогда не брошу… — Мне не интересно слушать это, — резко выдала я и тут же развернулась и направилась к выходу, ведь чувствовала, что ещё немного и слёзы выдадут меня. Я не успела и шагу ступить, как клоун остановил за руку. Я была в удивлении и сразу же развернулась лицом, только кинула такой строгий взгляд, что любому нормальному человеку стало бы не по себе. Джокер тут же убрал руку. — Я не претендую на место Уэйна или Вильяма, я ни на что не претендую… но я имею в виду… — маньяк запустил пальцы в свои волосы, и со стороны он смотрелся крайне странным и потерянным. Джокер ведёт себя, как подросток, который в первый раз пытается пригласить предмет своего воздыхания на свидание, но не умеет себя правильно вести с девушками в принципе. Отчасти так и есть, сомневаюсь, что у него когда-то были серьёзные отношения и то, что сумасшедший клоун говорил на подобные темы. Или же я чего-то не знаю?.. Здорово! Не хватало мне ещё этого! Кажется, я начинаю ревновать. Даже тогда, когда не знаю наверняка, стоит ревновать или нет. Нет, не стоит. Что за глупые мысли? Мне абсолютно всё равно на его бывшие отношения, если таковые были. Не было… и вообще… нужно всё это прекратить! Клоун тяжело вздохнул и продолжил нервозно. — Николь… ты не понимаешь, что я хочу сказать! Может, не понимаю, что ты хочешь сказать, потому, что ты не можешь этого сказать?! Джокер хорошо умеет промывать мозги и говорить на тему мира и людей, но выразить то, что у него на душе, а не на уме не способен. — Кажется, мне по-барабану на то, что ты хочешь сказать, — едко промолвила я и кротко усмехнувшись, тут же двинулась к выходу. Сарказм и едкость высшая форма безразличия. Только мне от этого безразличия становится хуже прежнего. Я думала, что если отстранюсь от Джокера, мне будет лучше, ведь никто не сможет мной манипулировать, но мне однозначно не лучше. Мне невыносимо тяжело. Мне так тяжело, будто я совершаю такую ошибку, о которой буду жалеть всю свою жизнь, будто ухожу и бросаю умирающего от жажды человека, но в моей руке стакан воды. Я понимаю, что поступила бы неправильно, если бы сразу дала человеку возможность почувствовать себя нужным, а потом просто безосновательно ушла. Я понимаю, что убила бы Джокера этим, после такого он стал бы ещё злее, ведь разочаровался в жизни и в людях больше прежнего, хоть больше уже некуда. Всё это было бы так, если бы он сейчас не прикидывался, пытаясь управлять моим разумом… Я уже была у выхода, чувствуя, как совесть потихоньку начинает грызть мою душу и сердце, но услышала напоследок: — Ты не избавишься от меня, я буду присматривать за тобой… блонда… Всё это было выше моих сил, и как только я резко закрыла входную дверь, прислонилась к ней спиной и прикрыла лицо ладонью. У меня даже слёз не было, только обида и тревога, заполнявшие изнутри. Я надеялась на то, что меня никто не видит, но возле двери находился Брюс. — Поговорили? — с неким любопытством и насмешкой спросил он, держа руки в карманах брюк. Я тут же убрала свою ладонь и шмыгнула носом. Мне не хотелось говорить с Уэйном на эту тему, ведь он относиться ко всему этому скептически (и правильно делает). — Отстань от меня, Брюс! Я и без тебя прекрасно понимаю, что всё это ложь! — отчеканила я и, подхватив подол платья, тяжёлым шагом двинулась к гостям. Я тут же вспомнила, что забыла шампанское, которое просила принести тётушка Гретта, но возвращаться не стала. Когда я притопала к гостям, то остановилась возле другого столика, ведь с пустыми руками ко второму было стыдно возвращаться. Ну, что же, сегодня Гретта останется без шампанского. Я же подлетела к столу, возле которого находился Марти и забрала с его рук бокал с каким-то алкоголем и, немедля, принялась опустошать. Я немного преувеличила свои возможности, ведь сделав четыре глотка, тут же отставила бокал подальше. Горло начало печь от быстровыпитого спиртного, и мне нужно было или закусить или запить. Помощь в виде воды оказал Марти. — Что это за шампанское такое? — импульсивно отозвалась я, как только напилась вдоволь. — Да это, кажется… — друг взял бокал и немного взболтнул оставшуюся в нём жидкость. — А-а-а… так это я мешал. Шёпотом промолвил Мартин и, манерно прикрыв ладонью и наклонившись ко мне, интригующе осматривался по сторонам. Я повернула голову к лицу друга, взгляд мой был негодующий, потому я толкнула его в плечо. — Ты можешь выпивать, а не бухать?! — бурно проговорила я, строго смотря на Марти, а потом на танцующих гостей. — Господи, и чего же все такие злые?.. Твоя кузина вышла замуж. Ура-ура, — иронично говорил Марти, пытаясь указать на моё безразличие. Только на самом деле мне совсем не безразлично! — Только не говори, что ты встретила Джокера и ваш, — Марти поставил пальцами кавычки, — разговор получился не совсем приятным. Саркастично закончил он и, смотря на меня искоса, пригубил бокал. — Очень тонко, и почему ты не получил диплом психолога? — раздражительно, даже сердито промолвила я. — Или психиатра… может быть друга своего бы вылечил. На мои слова Мартин подавил смешок, тут же убрав бокал от своих губ. — Разве я похож на человека, который отдаст лучшие годы своей жизни колледжу? Не, не, я не дурак над конспектами париться. К тому же этому другу ни один психиатр не поможет. Несмотря на то, что Марти говорил с нотками веселья, мне было не радостно. После этих слов я даже приуныла, мне стало так грустно, что захотелось покинуть это место, прийти домой, завалиться на кровать и неделями никуда не выходить. Приметив моё состояние, друг тут же сменил свой тон. — Да ладно тебе, Ники, я же всего лишь шучу, — теперь он говорил в разы серьёзней и ждал ответа, смотря на меня. — Да нет, Марти, всё бесполезно. Понимаешь? Я ничем не смогу помочь и ты ничем не сможешь помочь! Никто не поможет! — быстро моё настроение поменялось, ведь говорила я достаточно пылко и не заметила, как при сильной жестикуляции смахнула стоявший на столе бокал. Он упал на землю и разбился, а мне показалось, что это разбилась моя вера в то, что можно что-то изменить. Друг не давал никакого ответа и молча глядел на меня, а я сложила руки на груди и обиженно смотрела на развеселённых гостей. Моя агрессия превратилась в обиду, и даже, слабость. В который раз я чувствую бессилие… всё это истощает и убавляет мои силы. Я потихоньку теряю веру во всё то, во что верила. Если не во всё, то во многое. Не знаю, насколько далеко заведут данные обстоятельства. Может моё разочарование такая же иллюзия, как та, что я не буду прислушиваться к сердцу, руководствуясь лишь разумом. Последние события жизни просто путают и затуманивают этот самый разум. Но, должно быть, неспроста? Из этого тумана должен быть выход и, возможно, чтобы найти правильный выход, нужно пройти через всё то, через что сейчас прохожу? Надеюсь на то, что всё не напрасно. — Я уверен, что всё будет хорошо, Ники, — мирно отозвался Мартин, не отрывая от меня глаз. Сомневаюсь, что это так, но нервничать попусту тоже нет смысла, потому я усмехнулась и попыталась расслабиться и забыть о сегодняшнем разговоре. У Марти запиликал телефон и во время того, пока парень читал пришедшее сообщение, молчал несколько секунд. — А может и нет, — встревоженно произнёс Марти и, положив сотовый обратно в карман, принялся внимательно смотреть куда-то вдаль. Я тут же обернулась, чтобы узнать за чем друг так пристально следит и когда повернулась, заметила, что Джокер направляется к выходу из двора, однозначно выйдя из главного входа. Клоун шёл быстрыми тяжёлыми шагами и, кажется, у него в руке виднелся нож. Я принялась оглядываться по сторонам, ведь волновалась, что его может заметить кто-то из гостей. Благо этого не произошло, а когда я хотела обратиться к Марти, поняла, что друг пошёл в том же направлении, что и чёртов клоун. — Марти! — крикнула я, ведь не совсем понимала, что происходит и почему друг настолько взволнован, что покинул праздник. — Я тебе наберу! — впопыхах кинул он через плечо и, махнув рукой, поспешил к выходу. Я же осталась стоять на месте в полном непонимании. Сумасшедший вечер. Единственное чему я рада, так это тому, что всё это сумасшествие не касается Рэйчел и Харви, хотя бы денёк… Мне ничего не оставалось, кроме как продолжить праздновать, но мне не хотелось веселиться, потому я просто наблюдала за гостями и ждала того момента, когда смогу покинуть свадьбу. Через часик или полтора я попросила Брюса отвезти меня домой, и когда мы ехали в машине, не могла не спросить по поводу сегодняшнего конфликта. — Что с тобой сегодня произошло? — ровно начала я. — О чём ты? — так же ровно ответил Уэйн, ведя машину и следя за дорогой. — Хватит придуриваться! Ты хотел убить Джокера, — мой взгляд был прожигающий, но он даже бровью не повёл. — Я держал себя в руках, — спокойно, даже слишком спокойно отвечал Брюс. Впрочем, как и всегда. — Брюс, перестань, — мой голос звучал изнурённо, так как мне уже надоело, что все вокруг отвергают очевидное. Никто не хочет принимать правду, но я не знаю, почему так делает Уэйн? — я устала от этого всего. Я просто хочу поговорить с тобой. Поговорить нормально, откровенно. Я всего лишь переживаю за тебя и не хочу, чтобы ты стал не на тот путь. Всё что я сказала — было правдой. Да, я волнуюсь за клоуна и не знаю, переживу ли, если его убьют, но это не значит, что после расставания с Брюсом он стал мне совсем безразличен. Я на самом деле не чувствую к нему ничего романтического, но считаю своим другом и хорошим человеком. Я сказала то, о чём думала, но уже не надеялась, что Брюси продолжит эту тему. — Просто… Николь, — он замялся перед тем, как отвечать, но всё же продолжил, — я защищал Селину. Ещё немного и Джокер бы убил её, а мне нужна напарница, — я закатила глаза и всмотрелась в окошко. — Селина. Хорошо, мне нужна Селина. Не знаю, могу ли я сказать, что люблю её, но определённо чувствую что-то большее, нежели к просто напарнице. Неужели? Неужели он признал это! Я уже не рассчитывала, что Уэйн признается. Ну что же, хотя бы Брюс нашёл в себе силы признать, что влюблён в Кайл. Немного в другой форме, но он дойдёт к правильному. Разве это так сложно? Наверное, да, ведь сама сталкивалась с такой проблемой. Я долго не могла признаться самой себе в чувствах к Джокеру. Теперь я понимаю, что признавать было ошибкой, только вот как бы я не пыталась это скрыть, всё равно бы не смогла. — Не хочу рушить идеальный образ твоей возлюбленной, но Кошка сама меня чуть не убила из-за ревности, между прочим. Она тебя ревнует ко мне, Брюс! Если так и дальше будет продолжаться, то кто-то из нас погибнет. — По логике вещей я должен убить тебя, — на его лице появилась ухмылка. Мужчина кинул на меня горящий взгляд, но тут же устремил его на дорогу. — Чего? — иронично, но не без возмущения проронила я. — Ну, твой клоун действует именно по такой схеме, — налегке говорил Брюс. — Выходит, что он чуть не убил мою… напарницу, а значит, теперь я должен прихлопнуть его подружку. Бэтмен негромко рассмеялся, и серьёзный разговор сразу же стал проще и юмористичнее. Невзирая на лёгкость, меня немного раздражало умозаключение Брюса, а особенно часть с «подружкой». — Я никакая ему не подружка и он никакой не мой клоун, так что эта схема недействительна, — в возмущении и с неким высокомерием произнесла я. — Ну да, — это прозвучало насмешливо. — Я не дурак, я всё замечаю. Стоило мне заметить и, что немаловажно, сказать, что он тебя ревнует… да вы выглядели, как восьмиклассники, проще говоря. Тут даже слепой бы увидел. — Ничего подобного, — я стояла на своём. — Я вроде как сказал, что влюблён в Селину. Я думал, что мы говорим по душам, а значит… — толково начал Брюс, но так и не закончил свою речь. Наверное, он прав. Я хочу от него искренности, а сама закрываюсь. Но если взглянуть на ситуацию с другой стороны, то у них с Селиной всё намного проще, нежели у нас, потому мне и тяжелее признаться. — Я отрицаю, потому что всё, что между мной и клоуном не имеет смысла. Я не думаю, что он… чувствует ко мне что-то. Джокер просто играет, — я не поднимала взгляда и принялась мять кусочек ткани своего платья. — Я не знаю, что ответить на такое. Джокер непредсказуем и то, что у него на уме… Мне кажется, что даже он не понимает. Он болен, Николь, он просто болен. Слышать такое было печально, ведь это опять-таки забирает последнюю надежду. Иногда я забываю о том, что Джокер больной. Порой мне кажется, что он вполне себе здоровый человек, ведь когда клоун со мной, то выглядит именно таким. У него, что ли, раздвоение личности? В один миг он такой, как всегда и со всеми, а в другой он ведёт себя не как Джокер, а как Джейми. Но я ведь не знаю Джейми. Или всё же знаю?.. Брюс прав: «он болен, он просто болен».

***

Спустя три дня я получила открытку от Рэйчел и Харви. Эти двое всё же не смогли договориться, потому отправились во Францию. Несмотря на то, что у них разные вкусы, у них нет серьёзных ссор. Помню, как Рэйчел вешала мне лапшу на уши о том, что у них совместная дорога, одни взгляды на жизнь и т.д. и т.п., потому они созданы друг для друга, но ведь даже при таком раскладе не бывает идеальных отношений без ссор, хотя бы незначительных. Возможно, это не так уж и важно? И что со мной произошло? Раньше я думать о таком не думала. Точнее думала, но моё мнение было противоположным. Я не считала, что разные люди смогут поладить, а теперь в этом сомневаюсь. Может, просто мне так хочется? По логике вещей моё первое умозаключение было правильнее, потому что на деле я не могу найти с Джокером общий язык. Вернее, мы недопонимаем друг друга и именно из-за взглядов на жизнь. Мы разошлись на том моменте, когда нужно было выбирать. По-видимому, я поступила не совсем правильно, когда поставила его перед выбором, но я бы не ставила, пусть бы он думал, как хотел. Я не прошу Джокера отрекаться от своего мировоззрения, я прошу не убивать. Его взгляд на жизнь не должен доставлять людям проблемы и ему тоже… У Джейми ведь проблемы. Брюс рассказывает, что Кайл поправляется и скоро станет на ноги, но не скоро сможет помогать Бэтмену в защите Готэма. Ещё он сказал, что как только врачи разрешат забрать девушку из больницы, то сразу же привезёт её в поместье Уэйнов. Мне не очень приятно слушать о Селине, ведь она как-никак пыталась меня убить! Не совсем приятно, но приятен сам факт того, что Брюси рассказывает всё это мне. Редко когда можно встретить людей, которые после расставания дружили бы, но Брюс вообще человек необычный и я рада, действительно рада, что мы друзья. Мне не хотелось обижать и терять этого человека. Слава Богу, что хоть с Уэйном всё стало на свои места. Если оглянуться, то у всех всё становится на свои места: Рэйчел и Харви, наконец, поженились; Брюс и Селина скоро станут парой; матушка Люсии спокойно правит городом, не пытаясь убить Джокера, и у меня всё хорошо… не совсем всё. Я не знаю, что у нас с клоуном такое происходит. Я люблю его, но он пытается мной манипулировать, прикрываясь хорошим ко мне отношением. Я больше не видела сумасшедшего со свадьбы. Марти, обещавший позвонить, так и не позвонил. Оба где-то пропали. Ладно, Джокер может безосновательно уйти, и это будет считаться нормальным, но Мартин, как бы, должен держать меня в курсе. Я не прошу рассказывать обо всём, мне просто нужно знать, что чёртов клоун не планирует убить кого-то близкого или взорвать в городе какое-либо заведение. Стоило мне подумать об этом, как меня ошарашили новостью. Я просто шла по городу, возвращаясь из колледжа, удачно сдав один из экзаменов. Настроение моё было неплохое, но после звонка матери, переменилось. Я достала из сумки телефон, который разрывался от звонка, и без лишних действий сняла трубку, когда посмотрела в дисплей и поняла, что звонит мама. — Мама, здравствуй! Я уже соскучилась по дому, как вы там с папой? — радостно щебетала я, ведь действительно счастлива общаться с родными. — Всё хорошо, но, Ники, у меня нехорошая новость, — сдержанно начала мать, а мне уже от слова «новость» самой становится нехорошо! Что ещё могло случиться в моей жизни? — Дочь, твой бывший парень… Вильям… Мне уж сильно не понравилось то, как мама начала излагать эту новость. — Мама, что с ним? — быстро спросила я и даже остановила ход. — С ним всё хорошо, но Николь, его девушку убили. Её убили и вырезали на лице… улыбку?.. — мать говорила испуганно и недоумённо, а я при услышанном просто окоченела. Что за чёрт, мать твою?! — Но милая, она умерла не в Техасе. Её убили в Готэме. Что она делала в твоём городе? Я прикусила губу и на миг закрыла глаза. В моей душе были смешанные чувства, это были злость, страх и растерянность. А ещё я впервой в своей жизни почувствовала, что должна что-то скрывать от родителей. — Я не знаю… откуда мне знать? Мне кажется было бы странным, если бы мы с ней общались, — я взялась рукой за голову и продолжила путь домой. В моей голове был бардак. Джокер продолжает убивать моих врагов. Не дай бог, он доберётся до моих родителей, родных или друзей, я его убью. Я клянусь, я научусь убивать и тогда ему не жить! Господи, и о чём я таком думаю?.. Опять моя вспыльчивость берёт верх. Я была сердита, потому что не знала точных намерений этого психопата. Он совсем с катушек слетел?! — Ники, пожалуйста, будь осторожна, — тревожно говорила мама. — Мы подумали, что, возможно, тебе будет лучше вернуться домой? Какая-то чертовщина творится в этом Готэме. Там опасно… — Нет мам, всё хорошо. Я крайне осторожна и никуда здесь не хожу ночью, — умеренно отозвалась я. Знала бы она, что тут со мной творилось… — Но, Ники… — Я серьёзно, всё под контролем, — я продолжала стоять на своём, но, конечно же, простым «всё под контролем» не обошлось, потому пришлось объяснять и объяснять, что всё, правда, хорошо. Точнее врать и врать… Вскоре мать успокоилась, но я знаю, что просто сделала вид, и то хорошо. Как только я бросила трубку зашагала в разы быстрее и через пару минут была дома, на самом деле я находилась недалеко. Рэйчел в другой стране и мне не совсем хотелось портить ей медовый месяц, потому я решила позвонить Брюсу. Я тут же принялась искать телефон, который со злости отбросила подальше. Он какого-то лешего оказался на полу возле дивана. — Ты в курсе того, что он сделал с девушкой Вила?! — бросила я, даже не поздоровавшись после того, как набрала номер Уэйна. — Он прикончил подружку твоего бывшего. Кажется, ты должна радоваться, — отшучивался Брюс, а я удивилась, что он шутит в такой ситуации. — Да что с тобой? Он убил человека, где твоё сострадание? Жажда справедливости?! — нервозно говорила я и ходила с угла в угол. — Послушай, мне его выходки уже порядком надоели, — налегке отвечал Брюси. — Я не знаю, как с ним бороться, потому что не могу понять его истинных мотивов. Клоун стал убивать… в разнобой, как ему хочется! Нет у него ни плана, ни стратегии, а если есть, то я не понимаю, что он хочет сказать всеми этими убийствами. Сказал, как отрезал. Я, по правде говоря, сама уже запуталась в его действиях. Зачем нужно было убивать её? Ради какой цели? Она не связана с мафией. — Это же не значит, что ты забудешь об этом? — ещё немного и прозвучало бы это, как возмущение. — Да нет же. Оставайся в спокойствии, — повисла пауза. — Ты, кстати, знаешь, что в теле девицы было обнаружено четыре ножевых? И это я молчу про раны на шее и руках, а ещё Вильям получил их совместное фото с нарисованными улыбками и надписью «Ха-ха-ха». Плюс перерезанное горло и… Зачем перерезать горло, если четыре раз ударил ножом?.. Я не хочу даже думать об этом. Мне становится тяжелее, когда я думаю о том, что клоун вновь принялся так жестоко убивать. Ну, почему? Когда же это закончится?!.. Хочется реветь от осознания реальности, которую я, кажется, не в силах изменить. — Брюс, пожалуйста… — тише произнесла я и, подойдя к окну, присела на подоконник и прислонилась лбом к стеклу, — не нужно. — Николь, я могу лишь добиться того, чтобы его запроторили в психушку, но я не могу обещать того, что его вылечат. Аркхем никакая не лечебница, а самая настоящая тюрьма для психов, — теперь уже голос Уэйна звучал достаточно серьёзно, что навевает ещё большей печали. — Я знаю. Я знаю… Говорить мне было нечего, потому я бросила трубку. Убрав телефон от уха и кинув его рядом на подоконнике, я с ногами залезла на этот самый подоконник и обняла свои колени руками. С моих глаз покатились бессмысленные слёзы. Я не всхлипывала, не плакала навзрыд, соленые дорожки просто катились по моим щекам и разбивались о ноги. Я не скорбела по его подружке и не радовалась её смерти, я не злилась на клоуна — в моей душе была пустота. Отчаянная пустота. Ощущение, будто в душе проделали сквозную дыру, и внутри ничего не осталось — ни веры, ни надежды… Кроме этой проклятой любви и отчаяния больше ничего не осталось! Случись такое раньше, я бы стремилась образумить Джокера, снова попыталась вбить в его голову всё то, что пыталась вбить до этого. Я бы снова беседовала, ругалась бы с ним, но теперь я ничего не хочу. Я не хочу ему помогать, всё было напрасно. Джокер всегда будет продолжать делать своё, потому что это его нутро. Наверное, он родился таким, наверное, Джейми маньяк и убийца, а Стэнли всего лишь подтолкнул на действия. Не нужно было разделять Джокера и Джейми, потому что Джейми так же ужасен, как и Джокер. Всё плохо, всё очень плохо! В очередной раз я хочу уехать из Готэма. Теперь мне уже нечего тут делать. Та маленькая захудалая надежда, которая таилась в уголке моего сердца умерла. Пусть он делает, что ему захочется, отныне я буду вести себя так, будто у меня никогда и не было затеи помочь. Вскоре после разговора пришло сообщение от Брюса. Он писал, что мог бы приехать, но я отказалась. Брюс говорил, что может лишь запроторить Джокера в Аркхем. Я очень не хотела этого, ведь в этой больничке нет ничего хорошего. Я не хочу, но сейчас подумываю, что, возможно, так будет лучше… Проблема в том, что он всё равно выберется оттуда, и эта мысль даёт вторую мысль о том, что мне никуда не деться от клоуна. Я бы хотела позабыть обо всём том, что со мной происходило в этом городе, начиная с Сентября. Я жалею, что сунулась в Готэм и что имела честь познакомиться с Джокером! Я не хочу этого, прошу, кто-нибудь верните время вспять… Просидев на подоконнике полчаса, я почувствовала, как начала засыпать. Я бы так и уснула, прислонившись головой к холодному стеклу, но меня разбудил телефонный звонок. Сотовый звонил так громко, что я чуть не свалилась с окна, ударившись лбом об стекло. Потерев ладонью ушибленное место, я торопливо взяла мобильный. Высветился неопределённый номер, и мне в голову пришла мысль о том, что это может быть Марти. Я без промедлений сняла трубку. — Да?.. — с опаской проговорила я, прислонив телефон к уху и смотря сквозь окно, как по дорогам ездят машины, которые с такой высоты кажутся крошечными. — Ники, — кротко ответил знакомый голос на том конце провода. Я облегченно вздохнула, когда узнала в нём Марти. — Марти, почему ты мне не звонил? — с неким раздражением спросила я, но потом в мою душу забралась тревога. А вдруг там что-то не то? — Марти, у вас там всё хорошо? — У нас-то да, но… Не успел друг дать полный ответ, как я достаточно резко перебила: — Тогда какого чёрта происходит?! Скажи мне, зачем он убил её? — я была в непонимании, и голос мой был соответствующий. — Это я у тебя хотел спросить. Мне было сказано привезти её, и на этом всё. Кто она такая? Кто такой Вильям? Похоже, что Мартин был не менее запутан. — Ответь, почему ты не позвонил мне сразу? — требовательно заключила я. — Этот Вильям слишком важен для тебя? — парень проигнорировал мой вопрос и задал встречный. Не знаю, что и думать. С чего бы Марти спрашивал о таком? — Нет, но зачем тебе знать о моих отношениях с Вилом? Я убрала прядь волос за ухо и присела на край подоконника. — Если не важен, тогда и не будет жалко, — отрезал он, и теперь я насторожилась. Прозвучало это скверно. Что он имеет в виду? Мне определённо не нравится всё происходящее. — Почему мне должно быть его жалко? Мартин, ты обязан всё объяснить! Я встала с подоконника и принялась нервно расхаживать с угла в угол. — Извини, мне нужно идти. Я не смогла что-либо сказать, ведь друг мгновенно бросил трубку. Я лишь убрала телефон от уха с удивлённым выражением лица. Моё удивление сменил гнев, потому я нетерпеливо рыкнула и, сжав сотовый в руке, притопнула на месте. Да что же это такое? Марти отказывается что-либо объяснять, а Бэтмен относится к данной ситуации как-то пренебрежительно. Возможно, это не так, и Брюси не так уж и безразличен к новому убийству, но отвечал он сегодня достаточно непринуждённо. Без объяснений Марти можно догадаться, что Вильям в опасности. И я, чёрт возьми, не знаю, что делать с этой новостью! Я, конечно, могу предупредить Вила, но вряд ли это спасёт его, но я не буду сидеть, сложа руки. Если я, имея возможность предотвратить убийство, этого не сделаю — это будет почти соучастие, а я не хочу быть убийцей. Я продолжаю ходить с места на место, и меня это саму начало раздражать. Вскоре я нашла номер Вила, но на секунду задумалась перед тем, как набирать. Может не нужно звонить? Что я ему скажу? Я же не могу так просто сообщить человеку, что покушаются на его жизнь. После тяжелого вздоха в мою голову приходит умная мысль, и я ругаю себя за то, что она не пришла ко мне раньше. В таких ситуациях тяжело быстро находить верный выход. Живо листаю телефонную книгу и, найдя номер Уэйна, не думая, нажимаю на вызов. — И я снова слушаю тебя, — юмористично проговаривает Брюси на что я недоумённо сдвигаю брови. Что-то Бэтмен сегодня слишком расслаблен. И что это с ним? Может я его просто достала своими проблемами? — Уэйн, скажи мне честно, если я тебе поперёк горла сижу. Если это так, то я прекращу просить у тебя помощи, — голос мой звучит серьезно, и я бы даже сказала вызывающе на конфликт. Брюси удивился такой реакции, опроверг мои слова и продолжил немного сдержанней. Я решила, что сейчас не время выяснять отношения и строить козни, потому выдав ему о том, что Вильяму угрожает опасность, собственно говоря, попросила помочь Вилу. На мой рассказ Брюс ответил скупое «Хорошо». Такое ощущение, что Брюса тут же сменил Бэтмен. У этого тоже раздвоение личности? У всех, кто меня окружает видимо раздвоение личности. В Готэме одни психи, и они почему-то окружают меня! Он снова бросил трубку, на что я уже научилась не обижаться. Конечно же, я не обижаюсь, но опять чувствую, что бездействую. Брюс ничего не объяснил. Марти тоже не хочет говорить, как полагается. Никто не хочет со мной делиться своими планами, неужели я настолько не внушаю доверие? Да нет, должно быть, Мартин просто не может рассказать правду, он итак намекнул, и это может не очень хорошо для него закончиться. Но Брюс как всегда всё делает сам, не поставив никого в известность. Надеюсь, что всё будет хорошо. Вся моя жизнь это надежда вместо логики и руководство сердцем вместо здравого смысла… Поэтому надеяться для меня норма.