Разноцветные Деревянные Буквы

— Это частная собственность, — говорит Дерек Хейл, и что-то переворачивается внутри Стайлза, заставляя его снова почувствовать себя маленьким мальчиком, испуганным и пристыженным. Он уверен, что Дерек Хейл узнает его, но взгляд Дерека проскальзывает по нему, не останавливаясь, и сердце Стайлза чуть-чуть успокаивается. Он Стайлз Стилински, верно? Умный сын шерифа. Он так тщательно переписал свое прошлое, что и сам почти поверил в него. Он громкий и нахальный, он часто вертится, не в силах усидеть на месте, — не дергается, вертится — привлекая к себе внимание. Он не бежит и не прячется. Не держит рот на замке и не закрывается в себе. Он больше не тот мальчик. Стайлз стер свою историю. Он больше не тот мальчик. Он никогда не был тем мальчиком. — Это частная собственность, — говорит Дерек Хейл, и что, если он знает? Что, если он смотрит на Стайлза и видит его неправильную версию? Мальчика с синяками и гипсом на руке. Мальчика с корочками на коже головы, темными кругами под глазами и сжатым в тонкую линию ртом. Грязного, отвратительного мальчишку с автосвалки. Все Стайлзовы реальности сталкиваются друг с другом, когда Дерек Хейл смотрит на него. Сталкиваются и рушатся, и что-то ещё более сумасшедшее заползает внутрь, чтобы заполнить образовавшуюся дыру: оборотни. И Стайлз принимает это, потому что — что, блядь, ему еще остается делать? Проблема только в том, что его папа не может знать об этом. Это ужасно, что каждый день он ходит на работу, и там может случиться что угодно. Мир и так достаточно опасен (кто знает об этом лучше, чем Стайлз?), и он, черт возьми, не может подвергать папу еще большей опасности. И Стайлз вполне способен сохранить это в тайне, не так ли? Значит, Дерек Хейл вернулся в город. Значит, это тело Лоры Хейл было найдено в лесу. Значит, оборотни существуют, как и охотники на оборотней. Значит, Скотт теперь тоже оборотень. Вот все те вещи, с которыми Стайлз и аддералл могут справиться. — Я тебя не боюсь, — говорит он Дереку однажды в крузере своего отца, схватившись пальцами за разделяющую их решетку. Но это ложь. Потому что он знает, что Дерек помнит его. И теперь он знает, что Дерек, скорее всего, учуял все секреты Стайлза на его коже. *** Стайлз чувствует давление в животе, которое не чувствовал уже несколько лет. Боль, которая становится острее с каждым днем, пока что-то не сломается. Стайлз боится, что это будет он сам. *** — Ребенок, — говорит папа однажды ночью, прислонившись к косяку двери в комнате Стайлза, — мы можем поговорить? Стайлз закрывает лэптоп. — Конечно. — Внизу, — говорит папа, и в животе Стайлза скручивается узел. Он спускается вслед за отцом на кухню. Там его уже ждет чашка горячего шоколада. — Горячий шоколад, — говорит Стайлз. — Ты делаешь его, только когда случается что-то плохое. — Присядь, ребенок, — виновато начинает Джон. Стайлз садится за маленький столик, и папа садится напротив. — Сегодня мы нашли еще одно тело, — говорит он. Он трет лоб — жест, выдающий волнение. — Стайлз, это был Лэрри Рид. — Хм, — Стайлз дает себе время, чтобы почувствовать что-то. Хоть что-нибудь. Но внутри остается удивительно пусто. — Нападение животных? — Похоже на то, — папа протягивает руку и накрывает его ладонь своей теплой ладонью. — Хочешь об этом поговорить? Стайлз на самом деле хочет, но не в том ключе, в каком думает Джон. Стайлз вспоминает, как пожар в доме Хейлов осветил Заповедник на много миль вокруг. Потому что пока что все, кто был убит, были так или иначе связаны с этим пожаром. Внезапно в голове вспыхивает воспоминание: — Никакого подвоха, — говорит дядя Джимми. — Пять штук за каждого, никакого подвоха. Когда Стайлза отправили в приемную семью, Лэрри Рид был осужден за что-то, связанное с угрозой жизни ребенка, и еще за несколько пунктов того же рода. Из-за этого он несколько лет провел в тюрьме. Стайлз и не знал, что он вернулся в Бейкон Хиллс. Слова царапают его горло, когда он говорит: — Ты собирался сказать мне о том, что он вернулся? — Он не должен был вернуться, — говорит папа. — Он не должен был никаким образом оказаться где-либо рядом с тобой, ребенок, больше никогда. — Дж... Дж... — он не может даже произнести это имя. Папа сжимает его руку. — Джимми все еще в тюрьме. И он оттуда не выйдет, это я тебе обещаю. Стайлзу ведь можно чувствовать небольшое сожаление по этому поводу, да? Что дядя Джимми не выйдет на свободу, чтобы монстр в лесу вырвал ему горло? Он поднимает глаза и встречается с папой взглядом. — Ты никогда не говорил мне, как обнаружил те видео. — Стайлз. — Я хочу знать. Джон внимательно смотрит ему в глаза, а потом кивает. — Он встречался с одной женщиной. Однажды ночью она копалась в его телефоне и обнаружила их. Они не были никуда выложены, насколько мы знаем. Стайлзу интересно, насколько это было бы больнее. И было бы вообще, или в какой-то момент вся боль оказалась бы на одном уровне, потому что он был бы не способен чувствовать ее еще сильнее. Как собачий свисток, звучащий на такой частоте, которая недоступна человеческому уху. Как люди, которых подстрелили, но они не чувствуют этого из-за шока от потери крови. Если бы весь мир увидел те видео, почувствовал ли бы Стайлз себя хуже? Было время в его жизни, когда он точно знал, что ему может быть еще больнее, но сейчас он просто онемел. Нынче оптимизм и фатализм — это одно и то же? Он моргает, обжигая взглядом. — Я бы хотел, чтоб горный лев убил и его тоже, — говорит он в конце концов. Папины глаза блестят от слез. — И я, сынок. И я. *** Альфа — чудовище, но какая-то часть Стайлза хочет посмотреть ему в глаза и сказать ему спасибо. *** Они оба играют свои роли, Стайлз и Дерек. Оба носят маски. Дерек угрожает, Стайлз уворачивается, но он не боится Дерека. Даже близко не на том инстиктивном уровне, как с Лэрри Ридом или дядей Джимми. Он не лежит ночью без сна, слишком боясь заснуть, после того, как Дерек нарычит на него. И когда в тот раз Дерек впечатывает его голову в руль, Стайлз замирает. Всего на миллисекунду, которая ощущается, как вечность. Где его страх? Где он? Он не понимает, чем этот удар отличается от других, но потом вспоминает. Он видел такое раньше. Видел в том, как двое мальчишек толкают друг друга на шкафчики, и внезапно один из них оказывается зажат под мышкой у другого. Он видел такое в том, как парни бьют друзей по плечу, сильно бьют. Он видел это по сотне раз на дню, это странное бытовое насилие, за которым не стоит страх, которым не руководит расчетливый злой умысел. Просто парни так делают. И это тупо, жестоко и бессмысленно, но парни так делают. Дерек ведет себя с ним так, как повел бы себя с любым дьявольски раздражающим подростком, который его достает. Он не ведет себя с ним так, словно Стайлз вот-вот сломается. Это странное ощущение. Это странно, запутанно и сложно — что, по сути, Стайлз и чувствует по отношению к Дереку Хейлу в целом, и он вовсе не хочет искать оправдания тому, кто бьет его, но в этом будто нет ничего плохого. Стайлз не знает, каким это делает его. Странным, запутанным и сложным, наверное. Вот только он помнит мальчика в школьном автобусе, однажды спросившего его, все ли в порядке, и мальчика в лесу, проводившего его домой. Теперь Дерек тоже носит маску. *** — Я не хочу укус, — говорит Стайлз альфе. Говорит Питеру Хейлу. (— Питер! — визжит женщина, смеясь, когда он залезает в ее гамак.) Питер Хейл выворачивает Стайлзу запястье. — Я не хочу укус, — снова говорит Стайлз. Он Стайлз Стилински, и только им он всегда хочет быть. *** Уже темно, когда окно в спальне Стайлза со скрипом открывается. Стайлз не спит уже несколько часов. Его руки до сих пор пахнут химикатами, сколько бы раз он их ни мыл. Вонь горящей плоти все еще чувствуется в его ноздрях, в его горле. В конце концов он не поблагодарил альфу, да? Он помог убить его. В Бейкон Хиллс не побеждает никто. Глаза Дерека загораются красным, когда он перелезает через подоконник. — Ты в порядке? — М-м-м, — Стайлз вертится, его простыня шуршит. — Мне жаль, — говорит Дерек. — Мне жаль, что он причинил тебе боль. Стайлз пожимает плечами, сгибая запястье. — Я в порядке. Голос Дерека становится мягким. — Я говорил не про Питера. У Стайлза останавливается сердце. — Я не знал, — говорит Дерек. — Я должен был сопоставить все это, но я просто не знал, что люди бывают такими. Я думал, может, ты много падаешь. Я думал, может... Я не знаю, что я думал. — Не бей меня больше, — говорит Стайлз. — Прости. — Я... — Стайлз замолкает, сглатывает и начинает снова: — Меня зовут Стайлз Стилински. Тот мальчик, которого ты помнишь, — его больше нет. Когда я говорю тебе не бить меня — это не из-за него. Я просто предупреждаю тебя, что я ударю в ответ. В этом заявлении больше бравады, чем Стайлз чувствует на самом деле, и он понимает, что Дерек знает это. Они оба очень запутались. — Хорошо, — говорит Дерек. — Ты до сих пор видишь его, — говорит Стайлз, — но его больше нет. — Хорошо. Что-то в том, как легко Дерек соглашается с его словами, заставляет Стайлза зло ощетиниться. Он сжимает дрожащие ладони в кулаки. — Его больше нет! — Я понял, — говорит Дерек, как будто они оба не знают, что это самая большая ложь, которую Стайлз когда-либо говорил. — Оставь меня одного, — бормочет Стайлз. — Просто... просто оставь меня одного, Дерек. Прежде чем уйти, Дерек протягивает руку и проводит кончиками пальцев по щеке Стайлза. Стайлз не отстраняется, но его сердце еще очень долго бьется намного быстрее, чем положено. *** Стайлзу девятнадцать, когда он целует Дерека Хейла. Стайлзу девятнадцать, когда он понимает, что доверяет Дереку настолько, чтобы позволить тому касаться его так, как — если Стайлз очень постарается, то может поверить в это — его еще никто не касался. Он чувствует себя грязным, когда они впервые занимаются сексом, — грязным, разгоряченным и больным. Он останавливает джип на пути домой и блюет в придорожную канаву. Когда он наконец добирается до дома, папа смотрит на него один-единственный раз и требует, чтобы Стайлз рассказал ему, что, черт возьми, случилось. И Стайлз... Стайлз говорит ему. Папа звонит его терапевту и договаривается о приеме на следующее утро. Это... не существует никакого волшебного исцеления. В мире существуют оборотни, канимы, дараки, друиды — но никакого волшебного исцеления для Стайлза. Это нормально. В конце концов все становится хорошо. Он учится примирять Мечислава Рида со Стайлзом Стилински. Он понимает, что не может скрывать Мечислава всю жизнь. Он понимает, что не может его игнорировать. Это непросто, но он учится. Папа помогает ему. И Дерек проходит с ним бок о бок каждый шаг этого пути. *** Стайлзу двадцать три, когда он решает, что готов быть кем-то большим, чем просто Стайлзом Стилински. Ему двадцать четыре, когда он становится Стайлзом Стилински-Хейлом.