Страна и столица. А возможна ли любовь?

POV Москва.

      Это было солнечное утро летнего дня. Птицы надоедливо пели, да чтоб они все сдохли, кто-то ходил по скрипучему полу, чтоб ноги у него отсохли... Я слышу девичий вопль... Да чтоб у неё связки голосовые лопнули! А, заткнулась. Есть в этом мире счастье. Ааархг! Россия, блин, когда ты соизволишь сменить пол в коридоре?! Он до невозможности громко скрипит. Кто стучит мне в дверь? Что этой стране или городу от меня надо? Что?! — Войдите, — я кричу с дивана, мне лень подняться и подойти к этой чёртовой двери. — Я тебя не разбудил? — ко мне заглядывает Брагинский, одетый в брюки, сапоги и, естественно, с шарфом, обмотанным вокруг шеи.       Будь моя воля, придушила бы... Но видит бог, рано ещё избавляться от этой огромной страны. Я злая, я не выспалась из-за их стонов этой ночью. И я пытаюсь скрыть раздражение, укрывая своё лицом чёрным пледом. — Разбудил, — а, нет – даже не пытаюсь. — Вставай, одевайся, скоро стран встречать надо будет, — он говорит слишком бодро для парня, у которого была яркая ночь. — Отстань, — я пытаюсь ответить равнодушным тоном, ибо это должно скрыть моё плохое настроение, только я не Людвиг, и я так не умею. — Ты злая уже с утра? Отлично, вставай, будешь со злостью умываться и чистить зубы. И на зло всем сделай себе нормальную причёску, а не как обычно, — он издевается сейчас?       Я посмотрела на его лицо. Он стоит в дверях и, хмуря брови, смотрит на меня. Он недоволен моим поведением, я это знаю. Это аксиома. Она не требует доказательств. — Ты понимаешь, что из-за ваших стонов этой ночью я не выспалась? — спрашиваю, глядя ему в глаза.       Он закрылся шарфом сильнее. Да-да, Ванечка, припоминаешь? Ты спал сегодня с Беларусью. Не, не помнишь, как вы, влюблённая парочка, стонали друг другу в губы. Нет?! Так вот, после этого я не могла уснуть, а сейчас ты заставляешь встать с этого удобного дивана и идти в ванную комнату умываться? А не охренел ли ты, Россиюшка, часом? — Встала и пошла умываться. Быстро! — ой всё, он злой. — Ты издеваешься?! — меня пробирает злость: он совсем не понимает, что мне необходим сон для нормальной деятельности моей нервной системы? — Да, а теперь встала и пошла, — с этими словами этот фиалкоглазый засранец вышел из моей комнаты.       Я в бешенстве. Ну и ладно! Раз он так хочет, чтобы я вышла, я выйду, но за сохранность мебели и жизней стран и городов не ручаюсь. Я встала. Резко. Слишком резко. Я чуть не грохнулась обратно. Ах да, это уже третья ночь, которую я не сплю. Неудивительно, что у меня чуть не случился обморок.       Держась за стены, я дошла до ванной. Где здесь кран, включающий эту прохладную и возвращающую к жизни воду? А вот он... — Аууу... — я шиплю, ведь я не ожидала, что оттуда польётся кипяток.       Я трясу обожённую руку и тихо матерюсь. Это, блять, что такое? Кто включил кипяток?! На-ху-я?! Примерно от этом я думаю, пока со злостью смотрю на кран-предатель. На моё шипение в ванну приносит Наташу. Хах, она что, услышала своего сородича – змею? А, это же я тогда змея... Ладно, постебаться не получится. — Всё в порядке? — она спрашивает, как будто сама не видит, что всё в большой, толстой зад... попе. — Всё просто замечательно! — вру и не краснею. — Ваня попросил поторопить тебя, — эта женщина говорит мне очевидные вещи! — Передай своему ненаглядному России, что пусть сам поторопится, — Наташа, если ты прямо сейчас не свалишь из ванны, я засуну твоё лицо под кипяток, отвечаю. — Не вредничай, — только я захотела исполнить своё обещание, как она закрыла дверь и побежала к своему любимому. — Сука, — сказала я, переключая воду на холодную и умываясь.       Чтож. Я умылась. И я всё ещё жива. Прекрасно. Можно идти вниз к России и к Беларуси.       Я спустилась. Эти двое пьют шампанское. — Сегодня, что, праздник? — я интересуюсь, не надеясь получить ответ.       Я сажусь рядом с Ваней, напротив которого сидит Наташа, влюблённо смотря на него. Передо мной резко появляется бокал с шампанским, а я удивлённо перевожу взгляд на Ивана, протягивающего этот самый бокал мне. — Зачем? — я заинтригованна. — Ты не переживёшь встречу со странами в трезвом состоянии, — ой, Вань, да ты чё, серьёзно?       Я беру бокал в руку, не отводя взгляд от России. Он также наблюдает за мной. Я делаю глоток. Ммм, неплохое шампанское. — Кто выбирал? — спрашиваю, уже без раздражения в голосе. — Ванюша выбирал, — тихим влюблённым голосом сообщает Беларусь.       Вот вы знаете, с каким упоением произносят влюблённые имена своих любимых? Так вот, именно таким голосом Наташа говорила о Брагинском. Гадость какая...       Скоро должны приехать страны, а я уже не в трезвом состоянии. Питер свалила в Питер ещё неделю назад, объясняя это тем, что ей нужен отдых и покой, а не встречи с этими идиотами. Нет, она их не называла так, но явно подразумевала. Я её не виню. Я ей, конечно, говорила, что я ничем не лучше, но она мне отвечала, что к моим закидонам она уже привыкла. Ага, привыкла! Да она их все не видела! Увидь она все и сразу, моя сестрёнка бы перекрестилась и давным-давно уехала б куда-нибудь на Камчатку.       К нам стучат. Иван с дежурной улыбкой здоровается со всеми. Особенно выделяет взглядом Германию, и я это вижу. Это видно невооружённым глазом. У них чё – нетрадиционные сексуальные отношения, или чё? По крайней мере, мне точно не нравится тот взгляд, которым меня одаривает господин Америка. Не переживай, Альфред, ты меня точно также бесишь.       Остальные как-то по-деловому пожали России руки и спросили о том, где он им предлагает разместиться. Россия их повёл в отдельный дом или коттедж, не знаю, как назвать это трёхэтажное сооружение. А ещё Ваня объявил, что Германия, Калининград, Украина и Беларусь будут жить в самом доме России. Если кто-то удивлён насчёт Калининграда, как я сама была до момента, пока не вспомнила, то его отправили к Герми на перевоспитание. Вот Людвиг запретил мне называть его Герми, а я буууду. Видите, сколько во мне склонностей к нарушение правил? Видите? А? Много, да...       Короче, вроде все свалили чай пить. Отлично! Ведь это значит, что настало время наконец-то пойти спать! Я счастлива. Я бегу по лестнице вверх, надеясь, что не встречу никого наверху. Мне везёт, и я никого не встретила. Я открываю дверь своей комнаты, быстро захожу и тут же закрываю дверь на замок, чтобы никто и ничто не помешало моему сну. Закрыв дверь и кинул ключи на тумбу, недалеко стоящую от двери, я с разбегу прыгаю на свой любимый диван. И тут же заворачиваюсь в плед, словно в кокон. Я гусеничка, готовая стать бабочкой! Окна в моей комнате закрыты, в доме никого, а в помещении, где я нахожусь, темно. Я наконец-таки засыпаю.