Страна и столица. А возможна ли любовь?

      Сумерки. Темно. Фонари, стоящие далеко друг от друга, светят слабо. По улице идёт пара. Они держатся за руки. Между ними царит идиллия. Парень останавливает девушку и целует, крепко обнимая и прижимая к себе. — Братик, и ты всё-таки согласился, — прошептала девушка, разрывая поцелуй, и улыбнулась. — Беларусь, ты милая, когда не пытаешься нас поженить, — улыбаясь, сказал девушке парень, чуть приподнимая её подбородок двумя пальцами, — не устраивай нашу свадьбу раньше времени и всё у нас будет хорошо.       Не давая девушке понять происходящее, Россия вновь проникает в её небольшой ротик своим языком и целует до тех самых пор, пока не кончается воздух. — Пойдём, они долго ждать не будут, — напомнила Ивану про встречу Наташа. — Я совсем забыл о ней с тобой, — признался Иван, растерянно улыбаясь и смотря куда-то вдаль повыше головы девушки. — Тогда пойдём? — взяв любимого человека за руку, девушка потянула его на место встречи. — Эх, жаль, что время и место встречи изменить нельзя, — вздохнув, Брагинский последовал за девушкой, которая ему нравилась уже как две недели.       Пара теперь уже почти бежала по улице. Это была теплая ночь, но Иван не изменял своему любимому шарфу. Даже сейчас, почти летом, в конце мая месяца, он выходил с ним на улицу. Не сказать, что шарф был лишним. Сейчас по ночам температура опускалась до +10-13°С, так что шарф явно россиянина не смущал. Помимо неизменного шарфа на Иване была надета охровая рубашка, чёрные брюки и тёмно-коричневые, практически чёрные, туфли. Ради свидания он смог найти такие вещи в своём гардеробе, хотя, как полагал сам же, все его рубашки находятся в мусоросжигателе. Питер его тогда переубедила.       А что же его спутница? О, а для неё это было крупное событие. Специально для него она приготовила свой праздничный костюм лет так четыреста назад, правда с каждым приходом моды он видоизменялся. Наташа этим вечером выглядела на всё сто. Её блондинистые волосы были напряжены в очень сложную причёску, а ней было лёгкое тёмно-синее платье чуть ниже колен. На ногах были невысокие чёрные сапожки на маленьком каблучке. И весь вечер эта девушка улыбалась счастливой улыбкой. Она сияла и потому была прекрасна.       Вот они подбежали к одному большому двухэтажному дому. Иван, достав ключи, быстро и ловко вставил нужный в замок и открыл дверь. Пропустив вперёд Наташу, Россия вошёл сам. Здание казалось безжизненным: была гробовая тишина, свет не горел, окну второго этажа были частично открыты. — Ну и где те, с кем встреча? Россия, ты так мне и не сказал, с кем эта встреча, — удивилась Беларусь, проходя в гостиную.       Там было так же тихо. — Встреча завтра в 13:00, — спокойным голосом сообщил Россия, странно улыбаясь. — Но, ты говорил про сегодня... Я даже переспрашивала! Ты сказал, что точно сегодня. В 23:00! — Беларусь не понимала, почему никого нет и почему вдруг встреча перенеслась на завтра. — Ты права. Абсолютно. Ты ведь пришла на встречу? — приподнимая бровь и ухмыляясь уголками рта, поинтересовался Брагинский. — Я – да, пришла, но остальные... — Она не успела закончить. — А другие не нужны. Это наша личная, приватная встреча. Только ты и я. Никого больше. И давай ты не будешь задавать глупых вопросов? — даже не став слушать ответ, Россия подхватил девушку на руки и перекинул через плечо.       Именно так он и направился в свою комнату. От подобного обращения Беларусь сначала выпала из реальности, а потом, вернувшись в неё, попыталась отвоевать себе назад возможность передвигаться самостоятельно. Только она не учла несколько пунктов: во-первых, Иван был выше, и во-вторых, он был сильнее. В общем, попытки девушки не увенчались успехом.       Войдя в свою комнату, Иван запер дверь. — Итак, на чём мы остановились, сестрёнка? — кладя девушку на кровать и нависая сверху, прижимая запястья одной рукой над головой Наташи, не давая сопротивляться, хищно поинтересовался Россия. — Братик... Что тв хочешь сделать? — испуганно задала вопрос Беларусь.       Да, она давно хотела этого, мечтала об этом, представляла это. Ей снились сны о том, как они с её любимым братиком становятся одним целым... Короче говоря, не раз она себе представляла эту картину. Но то, как затащил её в постель Иван – такого в её планах никогда не было. По крайней мере, Наташа не стремилась заниматься любовью с тем, у кого в голове включился режим садиста и насильника. Да и не так она себе представляла свой первый раз. — Беларусь... — шептал ей на ухо Брагинский, прикрепляя её руки к головке кровати наручниками, вытащенными из-под подушки, — обещаю, будет больно, но тебе понравится, если ты действительно любишь меня.       И после этого Россия поцеловал её. Целовал он уже не нежно, как совсем недавно в кино, а грубо, требуя отвечать ему. Наташе это никак не нравилось – Она всячески пыталась извернуться, сбросить с себя своего странного брата, который то прячется от неё за титановой дверью с сотней замок на разный лад, то сам хочет её изнасиловать, даже не интересуясь её мнением. К сожалению, как было сказано раньше, Россия был гораздо сильнее, и все попытки нанести хоть малейший вред брату провалились в прах. — Сопротивляешься? Как же меня это возбуждает... — срывая с девушки одежду и целуя обнажающиеся части тела, шептал ей Брагинский, тяжело дыша. — Ваня, у меня это... Первый раз... — так же начиная тяжело дышать, сказала Белорусь, надеясь хоть на какую-то пощаду.       И это подействовало. Брагинский прекратил кусать её кожу до кровоподтёков и стал более нежен.

Утро следующего дня.

      Солнце светит в окно. Ярко. Смотреть невозможно. Это раздражает. В постели лежит пара. Девушка лежит на груди парня, мирно сопя, а рука парня прижимает к сильному телу стройное и аккуратное тело любимой. Лучи солнца добрались и до их лиц. — Не люблю я просыпаться, — прошептала Наташа, пытаясь спрятать лицо от солнечных лучей. — Никто не любит, — ответил ей Россия, переворачиваясь так, что сам оказывался повёрнутым к солнцу спиной, а девушка – прижатая к его груди и скрытая от солнца его могучим телом, — понравилось? — Да.       Они смотрели друг на, улыбаясь. — Я могу повторить, — предупредил Иван, усмехаясь. — Я не переживу ещё одну ночь с тобой, — предупредила в свою очередь Наташа. — Вот и проверим.       Не дав ей возмутиться, Россия заткнул её рот поцелуем.