Если увидите ошибки, простите сего грешного автора, потому что, более чем вероятно, что это опечатки из-за усталости.
После всей ругани и споров поездка проходила более менее в тишине. Конечно, если считать подкаты Франции к Австрии за тишину, то тишина была мёртвая. Абсолютно.
Экскурсии были долгими и нудными, всем хотелось одного – есть. Поэтому, посмотрев Красную площадь через окна автобуса, страны поехали в кафе. Кушать же где-то надо, не быть же голодными. На самом деле еда не особо и была им нужна, они же являлись воплощениями стран, но когда людям скучно, они обычно идут есть
особенно, если это русские девушки.
Подъехав к кафе "Шоколадница", к одному из достаточно дорогих кафе, страны быстренько вышли из автобуса и лёгкой походкой направились внутрь сего замечательного заведения с едой. Насыщенно коричневые стены напоминали
говно шоколад, играла
рок приятная музыка, было тихо
потому что нормальные люди дома сидят, водку пьют. В целом, атмосфера
умертвляла умиротворяла. Страны нашли себе большой стол, напоминающий стол заседаний, и расселись за ним, как на последнем собрании. Правда, между Германией и Россией расположилась Москва. В этом было всё отличие.
Россия всё это время улыбался: не будет же он говорить, что он специально заказал столик в кафе. Он всё таинственно улыбался, пока к ним подошёл официант и раздал меню. Увидев Москву – единственного ребёнка среди взрослых, он ободряюще и как-то понимающе улыбнулся. Девочка ответила официанту милой улыбкой и легла своей головой на плечо Вани.
— Сразу заказывать будете или вам дать время подумать? — в вежливом тоне поинтересовался официант.
— Попозже, — Брагинский осмотрел всех стран, которые пытались по картинкам понять блюда, сделав вывод, что присутствующим нужно время, чтобы окончательно определиться с заказом.
— Хорошо, — официант удалился.
Брагинский ловким движением руки перелистнул меню на страницу с алкоголем, и Херми не удержалась от закатывания глаз. "Россия, блин, даже при других странах ты пить собрался!" – такая мысль проскочила в голове девушки, которая довольно быстро определилась с заказом и начала наблюдать за рядом сидящим Германией. Лицо последнего не выражало никаких эмоций, не то, что лицо Америки. Америка практически на другом конце стола вопил, что ничего не понимает в этих
сраных странных названиях блюд русской кухни, хотя там была далеко не русская кухня. Германия был куда спокойнее: он кричал молча. Девушка заметила, что рука немца так и тянется к фейспалму. Этот факт заставил девочку приулыбнуться.
— Людвиг, — протяжно позвала она страну.
— Чего тебе, столица моих страданий? — сказано было абсолютно без эмоций, ведь эмоции этому парню были чужды.
— Ты уже определился с выбором еды?
— Да, — с этими словами юноша захлопнул меню и посмотрел на девочку, которая старательно дёргала его за рукав.
Этот странный диалог прервал официант со своим вопросом: "Вы уже определились с заказом?" Страны переглянулись и дружно уставились на Россию. Парень, поняв, что ему придётся начать, озвучил свой заказ, а потом, показав работнику, чтобы тот наклонился, шепнул ему что-то на ухо. Остальные не сильно обратили на это внимание, ведь они готовились объявлять выбранные блюда по-русски. Ох уж эта русская буква "р"! Её почти никто не смог выговорить. Примерно за три с половиной минуты официант обошёл всех и ушёл сообщать, что сегодня будет истрачена половина ингредиентов лишь на эту огромную группу
стран человек.
Россия рассеянно поинтересовался у своей столицы, что же именно она выбрала.
— Я скажу сразу после твоего ответа всего-навсего на один вопрос, — Хермайн, сузив глаза в недоверии, поставила условие.
— Спрашивай, — русский был спокоен.
— Ты глухой?
— Нет.
— Тогда я заказала блинчики с маком, домашнее какао и три шарика шоколадного мороженого, — девочка, повторив свой заказ специально для своей станы, откинулась на спинку и, словно кошка, потянулась.
— Вау, — только и сказал Брагинский, хотя в его голосе не прозвучало ни капли удивления.
Десять минут ничегонеделания прошли и вот им приносят еду. Брагинский вновь начал таинственно улыбаться, что Москву начало раздражать. Никто из стран не пожелал друг другу приятного аппетита, и все разом приступили к еде. Через десять минут маленькие непоседливые ручки Москвы дотянулись до положенного ей мороженого. Она с превеликим наслаждением вытащила из белой салфетки длинную, утончённую ложечку и попробовала кусочек мороженого. Вкус ей понравился, но уже через мгновение на её лице отобразилось недоумение.
— Это что, бл@ть, виски? — только и произнесла шёпотом Москва.
Её голос так нежно смешался с музыкой в ресторане, что некоторые страны на подсознательном уровне приняли эту фразу за строчку песни, но практически сразу подавились, когда их мозг определил, кто именно это сказал.
— В смысле виски? — сидящий рядом с Россией Китай заинтересовался.
Девочка попробовала ещё раз. И правда, это оказалось шоколадное мороженое с виски. Краем глаза Херми уловила откровенную довольную улыбку русского, быстро сложила два и два в уме, и с размаху дала Ване подзатыльник.
— За что? — удивление Россия изображал, как будто и правда был удивлён.
— Это всё твоих рук дело, — почти шипя, как настоящая змейка
наверно, она бы попала в слизерин, Херми произнесла, сверкая своими яркими глазами.
— Ну моих, и чё? Ты не можешь отрицать, что тебе не понравилось, — Ваня был прав
к сожалению.
Москва, показав, что ей как-то всё равно, кто здесь прав, начала медленно есть это чудо. В принципе, ей нравился этот странный вкус. Мороженое и виски – что может быть лучше при совмещении? Да ничего.
— Так, у этой девчонки что, мороженое в виски? — почти с другого конца стола Американец подал голос.
— Представь себе, — съязвил Китай, сидевший по правую руку от России.
— Везёт же некоторым... — с завистью произнёс Франция, попивая какое-то дорогое вино.
— Столица, эй, — Беларусь тихо позвала девочку.
— Что такое? — так же тихо откликнулась Херм.
— Дай один шарик, — попросила страна настолько жалобно, насколько вообще могла.
— А ты об этом не пожалеешь? Всё-таки, вкус довольно специфический.
— Ни в коем случае... Дашь?
— Держи.
После этого диалога Москва положила на тарелку Беларуси один шарик этого чуда, а затем продолжила есть, как ни в чём не бывало, наблюдая за остальными.
— Вам не кажется странным, что эта девица делится своим мороженым только с Беларусью? — Америка никак не мог уняться.
— Знаешь, ты уже нас достал, если честно. Уймёшься ты или нет? — Китай был раздражён до глубины души.
— Нет! Потому что какая-то странная девчонка тут сидит чуть ли не на правах хозяйки и ведёт себя так, как будто ей всё дозволено! — Альфред аж встал, когда произносил эту речь.
Прошла секунда, две, три. Была тишина. А потом эта самая девчонка рассмеялась. Смеялась она недолго, но за этот небольшой срок успела ввести в ступор самого "Героя".
— Я не вижу тут ничего смешного! — Америка всё ещё злился.
— Ты просто забавный, — вдруг ни с того ни с сего произнесла девочка, перестав смеяться и начав миленько улыбаться.
— Я. Не. Забавный!
— Конечно-конечно, — она с ним довольно быстро согласилась.
— Так кто ты?!
— Правда может шокировать, знаешь ли, — Херм ухмылялась уголками губ.
— Меня ничего не может шокировать!
— Моё имя известно всем, но многие боятся его произнести. Оно у всех европейцев на слуху, но все всегда оглядываются, произнося его вслух...
— Конкретнее!
— Москва, — сказано было абсолютно спокойно.
— Что?! — Америка был шокирован.
— Да, да, представь себе.
Москва, резко сделав вид, что устала от этого бессмысленного диалога, продолжила спокойно есть мороженое. Америка стоял и то открывал, то закрывал рот. Китай, Беларусь, Россия и многие остальные тихонько посмеивались. Германия спокойно пил кофе, не обращая ни на что внимания. В общих чертах, ужин проходил прекрасно. Особенно у Москвы.
***
Ужин длился почти два часа. Это было оптимальное время на то, чтобы обслужить каждого из стран. После этого Россия сообщил всем присутствующим, что по его культурной программе сейчас намечается концерт в Кремлёвском дворце. Все молча обматерили Ивана за садизм, проявленный к ним, но, как послушные собачки, уселись в автобус. Дрессировку собак Германия оценил, кстати.
— Мы же можем туда не ехать? -- Франция не хотел на концерт
он хотел голых баб и винишко.
— Билеты уже куплены, причём они не дешёвые, — отрезал Брагинский и продолжил всех раздражать до боли довольным видом.
— А чего это мы такие дофига довольные? — тут резко решил завести разговор Англия.
— Да так, просто, — странная улыбка Брагинского и не шарющее в происходящем лицо Кёркленда – ничего необычного.
Артур, быстро забив на Ваню, вставил в уши наушники и отвернулся к окну. Тишина в автобусе длилась долго, ибо наушники были у всех, а дурацкий экскурсовод уже никого не раздражал своей бессмысленной болтовнёй. Доехали быстро. Все довольно быстро покинули автобус и последовали за Иваном, который прекрасно знал дорогу. Войдя в сам дворец и пройдя все проверки, страны прошли в сам зал. Представление должно было начаться через пять минут. Как только все расселись, Москва легла на плечо Брагинского и практически сразу уснула. Француз, сидящий рядом с англичанином, заметил ему.
— Смотри. Москва уже в отключке, — они оба посмотрели в её сторону, чуть ухмыляясь.
Да, Москва уже спала. Ваня, посмотрев на двоих разговаривающих парней и, закатив глаза, достал телефон и посмотрел на время. Ещё целых три минуты.
— Вы когда-нибудь заткнётесь?
— Эх, ладно, — со вздохом, они оба грустно замолчали.
Концерт начался. Было скучно, но красиво. Красиво, но скучно. Москва провела эти два часа с пользой. Америка был всё равно недоволен. Он в принципе был недоволен. Это стало чем-то нормальным. Да.
— Москва, просыпайся. Вставай, у нас ещё много дел, — Ваня будил свою столицу, которая явно не собиралась вставать.
— Отстань, я сплю, — Херм пыталась отмахнуться от страны, который старательно пытался поднять её с удобного кресла, которым служило плечо великой державы.
Вздохнув, Ваня взял девчонку на руки и направился к выходу. Все вновь последовали за ним. Калининград шёл чуть позади России, поглядывая на мирно лежащую на руках русского Москву.
— Вань, — вдруг позвал он.
— Что? — русский даже не повернул к нему голову.
— Почему Москва такая милая, когда спит?
— Потому что она не устраивает концерты, в ходе которых люди либо получают увечья, несовместимые с жизнью, либо просто получают увечья.
— Она реально устраивает такие концерты? — прусс был, мягко говоря, шокирован такой откровенной правдой.
— Постоянно, когда не спит.
— У тебя такая проблемная столица... Дай-ка я у тебя её заберу, — молодой человек с именем Альфред любезно предложил свою помощь, но Россия вежливо от неё отказался.
Правда, героя это не спасло от хорошего удара локтём под ребро. Ударила его миленькая девочка, не вызывающая никаких подозрений на склонность к насилию. Кстати, её звали Наташей. Америка, увидев вечную спутницу России, тихо взвыл и матерясь на английском, отошёл от девушки, своим видом не обещавшей ему ничего хорошего, подальше.
— Милая моя, Беларусь ты моя ненаглядная, оставь его, нашего бедного американца, в покое, — попросил Иван, наблюдая за матерящимся благим английским матом американцем.
— Я не смогла удержаться.
Девушка была честна со своим возлюбленным, а Брагинский ценил в людях честность. Поэтому он лишь тяжело вздохнул, а Наташа лишь виновато пожала плечами.
Поездка в автобусе домой не была очень долгой. Она заняла где-то полчаса, за это время страны немного выспались, но лишь немного. Приехав домой, почему-то
все кто-то начал расспрашивать русского об алкоголе, который тот для них якобы подготовил. Русский лишь загадочно улыбался, не говоря абсолютно ничего конкретного. Когда все покинули автобус, и тот быстренько уехал, Россия, встав ко всем лицом, объявил.
— Итак, сейчас мы будем пьянствовать. Кто против, у меня в саду есть беседки, вы в них вполне можете переночевать, — после этой речи все вопросы сами по себе отпали.
Закончив объявлять, Иван, хитро подмигнув Беларуси, зашёл в дом, не обращая никакого внимания на шок других, более культурных в этом аспекте стран. Правда, Франция с криком: "Уии, пчкяу!" – ворвался в дом России в поисках алкоголя. И довольно быстро нашёл ящик вина, стоящий в прихожей. Примеру Франции последовали все, за исключением воплей. Как Франция, естественно, никто не кричал, но все пили. Америка, поначалу делавший недовольное лицо, пообвык и уже после третьей рюмки русской водочки даже начал заигрывать с Украиной. Та вполне миролюбиво беседовала с ним, но никакого интереса он для девушки, пьющей только лимонад или квас, не представлял.
Даже у Калининграда дела обстояли интереснее. Он пил пиво, жалуясь Москве на жизнь. Странным образом, он очень часто вспоминал о Питере и даже время от времени просил Москву позвонить сестре, на что та отвечала отказом. Это очень сильно огорчало Великого всея Пруссии, но жизнь есть жизнь, и ничего не поделаешь: если Москва сказала нет, то переубедить её мог либо Ваня, либо никто. Вот и всё. Хотя среди немцев ходил маленький слух, что Людвигу однажды удалось это сделать
где и при каких обстоятельствах не раскрывается. Так что прусс решил, что попытка не пытка, и попробовать стоит. Не получилось у Великого. Бывает и такое. Правда, кто сказал, что немец, попивающий пиво, не может учить русскую, пьющую почти исключительно виски и иногда употребляющей что-то покрепче, жизни. Вот именно этим и занимался Великий, пока не впал в отключку, грохнувшись на диван.
А Россия и Германия, оба, хлебнувши водочки, рассуждали на тему, есть ли бог или его нет. И каждый пытался убедить другого, что дядьки на небе просто нет
автор верит, что он есть, если что. Вот такие разговоры вполне могут случится у двух пьяных друзей, особенно, если один из них – русский, а другой – немец. Рядом с ними сидела Наташа, пьющая мартини и наблюдающая за странным спором двух странных мужиков, один из которых был её возлюбленным. Видеть это было несколько странно, но что было особенно странным, так это то, что девушка вообще не бросалась на немца с ножом. Похвальная трезвая выдержка.
В другом конце гостиной сидели Франция вместе Англией. Оба пьяные уже в стельку. Оба перепробовали весь алкоголь, что только нашли в доме Брагинского и поэтому распевали русские песни заплетающимися языками.
— Выйду ночью в поле с конём, — пьяным громким басом запел Англия.
— Ночкой тёмной тихо пойдём, — подхватил его Франция, у которого голос был не менее пьяным, но точно на пару-тройку тонов выше.
— Мы пойдём с конём по полю вдвоём, мы пойдём с конём по полю вдвоём, — два пьяных мужика запели вместе, старательно не попадая в ритм.
Русский, услышав знакомые нотки, сначала заржал, увидев исполнителей, а потом начал солировать этот хор пьяных мужиков.
— Сяду я верхом на коня. Ты вези по полю меня. По бескрайнему полю моему, по бескрайнему полю моему, — русский перевёл дыхание, при этом глотнув ещё рюмки водки, и продолжил, — дай-ка я разок посмотрю, где рождает поле зарю...
И всё. Голос у русского сел, а сам русский от этого заржал. Продолжили за него петь Франция и Англия дуэтом, подражая тону Брагинского. Правда были проблемы с выговариванием пьяными европейцами буквы "р", но они и на трезвую голову не могли её выговорить, так что за проблему это никто не посчитал.
На следующее утро.
Голова болела у всех, кроме Украины. Девочка прошлым вечером была молодцом – пила исключительно лимонад. Поэтому сегодня она созерцала мужиков, пьяных в стельку. А кого-то нет. Брагинский и Арловская свалили в комнату первого практически сразу после того, как у кое-кого сел голос. Что у них там было – а хрен их знает. Может любовь, а может деление территорий... Но судя по громким стонам девушки прошлой ночью – это либо Иван делил себя и отдавал свои территории сестре, либо у них был секс. Скорее секс.
У других утро было менее ярким. Хорошо, что не только Украина была трезвой, но и ещё и Япония. Должны же быть хоть пара человек трезвыми в любой компании! В общем, эти двое забрались на стол, чтобы не стать жертвами насилия просыпающихся из-за жуткого похмелья монстров.
— Воды... Минералки... — Америка проснулся в... своём ужине, решившем, что хватит перевариваться у этого идиота в кишечнике и вообще надо б выйти покурить.
— Так воды или минералки? — решила на всякий пожарный уточнить девушка.
— Пить.
Через десять секунд Америка жадно пил принесённую ему воду. Пока девушка пыталась угодить ещё в чём-то похмеляющемся американцу, Кику осмотрел валяющихся во всех уголках комнаты стран. Особенно его удивили Москва и Германия, лежащие на диване и обнимающие друг друга. После ухода России Людвиг понял, что распитие алкоголя должно проходить в хорошей компании, иначе это уже алкоголизм. Быстро найдя столицу ушедшей страны, он быстро переключил внимание брата на плакат полуобнажённой культурной столицы
откуда взялся этот плакат, ни в каких источниках не уточняется, а сам предложил Москве выпить вместе с ним хорошей русской водочки. Та не отказалась, и в итоге они вместе пили, но не до рвоты, как это получилось у Альфреда, а до того момента, пока у Москвы просто не стали слипаться глаза. Вот так они вместе и уснули. И кажется, они обменивались какими-то комплиментами, но этого уже никто не помнил. Первый проснулся з этой пары Германия и, оценив ситуацию похмеляющимся разумом, решил, что всё просто идеально, не считая сушняка во рту. Попросив у ничего не делающего Кику стакан воды, Людвиг, опустошив его, начал наблюдать за спящей столицей России. Спящая она была гораздо милее и спокойнее, чем бодровствующая.
У Англии и Франции тоже выдалось весёленькое утро. Они проснулись вместе, в обнимку, на подоконнике, причём Артур был в бикини. Так и не вспомнив, что они вчера давали концерт, эти двое начали ругаться, кто из них первый попьёт воды. Победил Япония. А эти вое ругались ещё долго. До тех пор, пока на них не начал шипеть Америка.
— Да заткнитесь вы наконец-то! — сердечко Альфреда не выдержало ругани.
Что ж, они, по крайней мере, заткнулись, что очень обрадовало почти невозмутимого Людвига. Это же такой стресс, думать о том, что от их криков может проснуться такое милое создание, как Москва, и поубивать их всех к чертям собачьим. И произошло то, чего он так боялся: Москва проснулась. Приподнявшись на локтях, осмотрев всех и остановив свой взгляд на Германии, она вздохнула и вновь легла на него. Его это несколько удивило: девчонка не закатила вообще никакой истерики.
— Всё нормально? — Людвиг решил поинтересоваться.
— А что не так? — девочка искренне удивилась.
— Ну, никаких истерик не устраиваешь...
— Я не собираюсь устраивать истерики при больной голове, — абсолютно спокойно сказала девушка и решила, что снова пора спать.
Германия быстро понял, что Москва не собирается устраивать никаких конфликтов и просто хочет ещё поспать, но как-то у неё больше не получалось уснуть. Девочку этот факт сильно раздражал, но поделать с этим она ничего не могла. В итоге Людвиг просто её обнял, прижал к себе и отказался отпускать даже после откровенных толканий в бок.
— Спокойно, девочка, спокойно. Всё хорошо, — он пытался её успокоить
зачем – хрен знает.
— Прекрати меня обнимать! — ей подобные обнимашки были не по душе то ли потому, что от того несло водкой за километр, то ли потому, что подобная близость её смущала – непонятно.
— А что тебе в этом не нравится? — Германия с лёгкостью сбросил с себя девушку, перевернулся и навис над ней, — что конкретно тебе в этом не нравится, а, столица?
— То, что ты меня называешь столицей. Алё, Гермион, я не Берлин, я Москва! — ноль ответа по теме самого вопроса.
— Во-первых, я спросил про объятия. Во-вторых, я не Гермиона! — Людвиг начинал тихо шипеть, когда говорил ей это.
— Ты не в моём вкусе, Люда, — простота в голосе звучала слишком явно.
— Я не Люда! Откуда у тебя вообще взялась эта привычка?! — Германия злился.
— Оттуда же, откуда и алкоголь у Вани вчера, — ответ был до невозможности прост – из ниоткуда.
Людвиг на это только фыркнул и, встав, пошёл, покачиваясь, за водой.
— Принеси мне тоже воды, — попросила девушка, не делая никаких щенячьих глаз, но выразительно проследив взглядом от Людвига до крана с фильтрованной водой.
— Ну раз ты так просишь... — Германия, естественно, принёс ей попить.
— Смотри, а Людвиг – подкаблучник! — вдруг обратил на это внимание просыпающихся пьяных стран Америка.
— Сам ты подкаблучник, — не самый слабый подзатыльник приземлился на шею американца.
— Германия, что, совсем без драк никак? — поинтересовался у немца довольный русский, спустившийся сверху со своей девушкой.
— Россия, совершенно, — отозвался Людвиг, который уже забирал у Москвы уже пустой стакан.
— Ну ладно, — русский решил не заморачиваться с утра, поэтому быстро объявил, — кстати, завтрак у нас в ресторане.
— Что?! — Америка был в шоке.
— Снова ресторан? — Франция чуть не взвыл.
— О, мороженка с виски... — подал свой голос только что включившийся в реальность Китай.
— Собирайтесь, ребят, ресторан нас уже ждёт, — улыбаясь, сообщил всем Иван со счастливой улыбкой и удалился собираться.
— Ребят, не знаю, как вы, но я спать, — сообщила Хермайн и, отвернувшись от всех, закрыла глаза а-ля спит.
— Непорядок, — почти трезвый Калининград вылез из ниоткуда и, взяв Москву на руки, начал трясти девочку, чтобы та проснулась.
— Придурок, сука
это литературное слово, пусти меня! Идиот! Зараза! — девчонка просто пыталась освободиться, что у неё в итоге получилось.
— Чокнутые... — пожаловался Америка.
***
В ресторане все пили кофе и минералку. Ничего более. Всем хватило вчерашней пьянки.
— А откуда у тебя всё-таки столько алкоголя? — всё интересовался у России Китай.
— Секрет золотого одуванчика. Раскрытию не подлежит, — отшучивался Ваня.
— У него контракт с дьяволом, — как бы невзначай намекнула на происходящее в стране Москва.
— Если ещё чуть-чуть постараешься, то контракт с дьяволом потребуется тебе, — Брагинский предупредил свою столицу с наимилейшей улыбкой на лице.
Ваня в принципе любил улыбаться. А улыбался он постоянно. Ну или почти.
— Иван, очень вредно угрожать своей собственной столице, знаешь ли, — абсолютно серьёзно произнёс Людвиг.
— Я не угрожаю, а предупреждаю, — обиделся Брагинский.
— Это очень похожие понятия, Вань. Посмотри на мои отношения с Берлином и никогда не повторяй моих ошибок.
— Хм, так испортить со своей столицей отношения мог только такой профессионал, как ты. И всё же, вы помиритесь, отвечаю. Вы, немцы, довольно дружелюбный народ, — похлопав по плечу Германию, Россия ободряюще улыбнулся.
— Ну, мы потихоньку миримся, но он слишком много вредничает...
— Ремень, Людвиг, ремень...
— Я европеец, а не русский!
— Ну тогда кран...
— Маниакальный ты мой страна, вот твои блины, ешь и не выпендривайся, — Москву достал этот тихий разговор сидящих по обе стороны от неё взрослых, так что она решила это прекратить.
— О, блинчики! — Россия приободрился.
— Да, потроши их, а не людей, — Москва пила какао, наблюдая, как Ваня потрошит блинчики, что выглядело довольно мило.
Большинство стран даже вообще не разговаривали, потому перекус -- это уже серьёзная работа, которой нужно уделять в своей жизни должное внимание.
Они просто с трудом могли удержать в руках столовые приборы, вот и всё. Так что, тишина была практически полная, не считая звуков хрустящего салата.
***
— И что было дальше? — голос Питера говорил о том, что хозяйка этого замечательного голоса вот-вот рассмеётся.
— А потом случилась пьянка, — объявила довольным голосом Москва, с которой последствия опьянения спали через полтора часа после того, как она проснулась.
— И кто с кем переспал?
— Зачем тебе эта информация? — насмешливый тон Москвы над сестрицей был очень и очень заметен.
— Интересно!
— Ладно, я тебе это скажу, но я этого не говорила. Окей? — девчонка решила договориться..
— Идёт. Рассказывай.
— Короче, Ваня теперь официально назвал Беларусь своей девушкой. Это раз. Два: скорее всего Франция и Англия геи, но это их проблемы.... Три: Германия довольно культурный собутыльник, кстати. И четыре: Пруссия. В тебя. Втюрился! Прикинь?
— Серьёзно?! Не, прям ваще серьёзно? Как ты это поняла? — от последнего факта Санкт-Петербург немножко охренел.
— Как я поняла, что Людвиг культурный собутыльник? Ну, в общем, он... — старший город решил подразнить младшего.
— Не это! Как ты поняла, что прусс втюрился в меня? Ну расскажи...
— Он слишком много говорил о тебе. Он даже песню решил мне спеть, чтобы убедиться, что она тебе понравится. Он, кстати, стихи тебе написал, правда на немецком и вообще это проза... Но написал! Явно с парнем что-то не так. Значит, он в тебя втюрился. И я забыла сказать пятую новость: Америка пытался подкатить к Украине. Теперь больше нет никаких новостей. Ясно?
— Ясно... Понятно... — растягивая слова, ответила Питер.
— Что тебе ясно, что тебе понятно, о город дождей?
— То, что Америка невероятно туп, чтобы понять, что для Украины после двадцать первого он ничего не представляет.
— Ну это да. Насчёт неравнодушного к тебе Пруссии всё понятно? — Москва беспокоилась за свою сестрёнку, очень.
— Да, абсолютно. Знаешь, а ведь он мне тоже в какой-то момент начал нравится... — Питер улетела в облака.
— Устройте свидание, поговорите так, как будто вы взрослые. Сделайте хоть что-нибудь. А потом ты мне будешь это рассказывать, я буду есть борщ и время от времени им захлёбываться, потому что мне будет очень смешно.
— Я так и сделаю, честное слово, — пообещала Питер, а потом резко сменила тему, — ну как там Сашка?
— Какой Саша? Ты о ком? — Москва недоумевала.
— Президент, потомок Путина Темнейшего, Александр Волков. Забыла?
— А, ты про этого. Он волчонок, если что. Называй его волчонком. Он, кстати, хитрый, как его прапрапра_какой-то_там_прадед Вовка Путин. И если ты помнишь, Вовка жил и правил очень долго. Так что если учитывать, что волчонку всего тридцать с хвостиком, то этот правитель тут надолго.
— Класс. Ты видела его новый законопроект?
— Какой именно?
— Вчерашний.
— Я вчера пьяная была. Какой нахрен законопроект? Ты головой думаешь или твой мозг вымылся из твоей головы с помощью всех твоих дождей?
— А, точно, ты же у нас алкоголик в семье. Сорян, забыла.
— Лучше спроси у Вани, где он весь алкоголь нашёл.
— Тут явно не обошлось без дьявольской руки, — выдвинула предположение Питер.
— Я тоже так думаю, но Брагинский это отрицает.
— Хм...
— Хм!
— Ладно, всё, давай тогда, пока. Меня тут просто зовут. Куда – не знаю, но мы в парке аттракционов. Сорри, сестрёнка, удачи тебе с Гермионой. Я тебя люблю, дорогая!
— Пока. Стоп, что? — когда полный смысл слов дошёл до Херм, в трубке уже раздавались губки, — Donnerwetter¹!
Вот такой странный телефонный диалог вела Москва, гуляя по парку. Ей слишком сильно надоели эти страны, поэтому она решила выйти на природу, чтобы развлечь свой организм наконец-таки свежим воздухом после всех своих пьянок-гулянок. На самом деле она просто сбежала от вечного контроля Брагинского в уединённое место для того, чтобы никто не отвлекал её от её мыслей. Правда, она об этом предупредила Беларусь, чтобы потом не ругаться по поводу её гулянок ни пойми когда и ни пойми где, причём уйдя на них без спроса, заставляя остальных за неё волноваться. Вот, пока она гуляла в этом прекрасном уголке природы, на небо начали наползать стайки облачков, образовывая тучи, что девушке резко напомнило о её дождливой сестрёнке, поэтому Москва подумала, почему и не позвонить столице дождей, по совместительству культурной столице, и не обсудить последние новости. Обсуждение этих новостей заняло примерно полторы минуты, остальное было просто бессмысленной болтовнёй обо всём и ни о чём одновременно.
Она, пока гуляла в парке, даже не подозревала, что сейчас все страны дружно, стоя на коленях, смогли выпросить каплю свободы у России и пойти самим погулять где-нибудь по городу. всё дело было в том, что большинство стран знало всего-навсего пару-тройку парков во всей столице, поэтому было неудивительно, что они позже там встретились. То же самое случилось с Америкой и Германией. Они оба встретились. Всё дело было в том, что Парк Горького был самым любимым парком для Людвига во всей Москве. Здесь всегда было тихо, спокойно, малолюдно. Всегда можно было расслабиться и пустить мысли на самоход. Они в его голове быстро сменяли друг друга, надолго не задерживаясь, что вызывало у вечно занятого и на чём-то сконцентрированного Германии лёгкую эйфорию. И ему это доставляло удовольствие. Но почему именно этот парк выбрал Альфред? Вот это было неясно. И честно говоря, Людвиг даже не хотел знать, почему, когда резко столкнулся с ним на повороте.
— Смотри, куда прёшь! — России рядом не было, вот Америка и осмелел.
— Сам смотри! Летишь, как ужаленный, — тихим шипящим басом произнёс Людвиг.
— Блаблабла! Немец, что-то ты больно смелый! — американец был невероятно зол, почему – хрен его знает.
— Посмелее тебя буду. И кстати, поумнее! — Людвиг был на грани, чтобы не врезать так доставшему его американцу с размаху в нос.
— Только гавкать и умеешь! Псина!
— Псы умнее тебя, и вообще, Verpiss dich²!
— Только после вас, фрау Байльшмидт! — американец просто издевался.
— Halt die Fotze³! — после этого хороший удар кулаком прилетел американцу в нос.
— Мальчики, что вы творите?! — Москва по абсолютной случайности оказалась в нужное время в нужном месте.
— Германия слишком агрессивен! В нём снова просыпается новый Гитлер! Москва, добром это не кончится, уверяю тебя! — держась на нос, из которого хлестала кровь, Америка ругал всё и вся.
— А разве ты не знал, что бывших нацистов не бывает? — нежнейшим голосом поинтересовался Людвиг.
— Сука
это всё ещё литературное слово...
— Ясно всё с вами... — Москва, решив не выпендриваться, быстро набрала номер скорой и, сказав адрес, начал ждать её прибытия.
— Куда ты позвонила? — американца раздражало всё.
— В скорую помощь. Тебе окажут там первую помощь, — имитируя безэмоциональный голос Германии, сообщила Хермайн.
— Ты обо мне заботишься? — Америка был удивлён.
— Можно и так сказать.
Скорая помощь приехала быстро: всего-навсего через три минуты после вызова. Америку забрали, а девочку поблагодарили за своевременную бдительность к проблемам прохожих. Москва растерянно улыбалась, пока получала такую странную похвалу. Такая у неё была впервые.
— Довольно странная похвала, не находишь? — спросил у неё Германия, когда американца увезли в больницу.
— Меня впервые так хвалят, если честно, — призналась Москва.
— По тебе было видно, — Людвиг, улыбнувшись, потрепал идеально уложенные волосы столицы.
— Эй! — Херм возмутилась не из-за испорченной причёски, просто к её волосам помимо её самой прикасались всего двое: Ваня и Элен, и оба, когда что-то ей заплетали, поэтому ощущения такого прикосновения к её волосам было для девушки новым.
— Ладно, проехали.
— Людвиг, а знаешь... — девочка села на первую ей попавшуюся свободную лавку и потянула за собой Германию.
— Что? — заинтересовался Людвиг, присаживаясь рядом.
— Ты не представляешь, как меня всё за@бало... Все эти встречи, разговоры ни пойми о чём, о какой-то дурацкой политике... В этом ведь нет ничего интересного. А люди... Люди! В людях от людей не осталось ведь ничего. И бывает такое, что встречаются индивиды, которым всё ещё важны какие-то чувства, а не материальная выгода. Мне так жаль этих людей. Так искренне... А страны? Четыре с половиной или нет, даже пять с половиной веков назад они были гораздо интереснее, за ими было веселее наблюдать, следить за развитием политики.. А сейчас что? Да ничего. Просто мешки, набитые костями и мясом. Скучно. Очень скучно мы теперь живём....
— Москва, я понимаю, что раньше всегда, по мнению многих, было лучше, но может современное поколение не настолько прогнившее, как ты думаешь? — Людвиг хотел заставить передумать столицу России, хотел заставить девушку пересмотреть сделанные выводы.
— А насколько тогда всё ужасно?
— Явно не настолько. Кстати, я тут видел ларёк с мороженым. Хочешь? — Германия перевёл тему разговора.
— Да, хочу! — Москва заулыбалась.
— Тогда, юная Леди, пошли. Вы будете выбирать, — с этими словами Людвиг встал и, как истинный джентльмен, предложил даме руку.
На что та дала добро, и они пошли выбирать мороженое.
