Страна и столица. А возможна ли любовь?

      В Петербурге всё обстояло довольно тихо. Город не гремел какими-то жуткими новостями, людям было как-то не до этого. Дожди шли регулярно, не забывая поливать каждый дюйм земли. Солнце светило, как ни странно, тоже ежедневно. Вообще, погода менялась несколько раз на дню. Это было связано с Петербургом, как с личностью. Она была так устроена, что когда она счастлива, в городе идут дожди, потому что это самая яркая природная черта города. Но потом Элен вынужденно вспоминает, что люди не особо жалуют подобную погоду, да и погулять тогда становится проблематично, она прекращает проливание дождей на собственные земли. Вот погода и менялась по нескольку раз на дню. Ну не всегда же сдерживать порывы счастья?       В этом мнении её поддерживал беловолосый юноша, которого окружающие сходу окрещивали старшим братом девушки, несмотря на всю их непохожесть. Алые глаза и белые волосы никак не сочетались с тёмным шоколадом глаз и каштановыми волосами. Почему их только называют родственниками? Это же так глупо.       Интересный факт: если сам Россия и Москва уехали заграницу на самолётах, то Петербург лишь вернулась в свой город, причём на поезде. Они с Гилбертом успели много чего обсудить за пребывание в этом адском месте. Впрочем, им понравилось. Эти равномерные покачивания на рельсах так успокаивали, что девочка даже умудрилась заснуть на полчаса, после чего была разбужена Пруссией для выхода на конечной.       За эту недолгую поездку Элен вспоминала, причём и не один раз, как они впервые увиделись. И ведь всё дело было в пульте, который Питер забрала из-под носа у Хермайн. А потом ушибленный лоб сестры вместе с комнатой Гила, что была как на ладони. Элен теперь искренне смеялась с той глупости, что когда-то с сестрой окрестили его вампиром. Да, он был альбиносом, но и на вампира он тоже смахивал, особенно, когда зимой в минусовую погоду стоял на улице со снежинками, запутавшимися в волосах, его кожа становилась бледнее обычного, а яркие алые глаза начинали выделяться на этом белом фоне пуще прежнего.       Хотя, если честно, сейчас Гилберт выглядел не лучше. Сейчас разве что снег не валил хлопьями с небес на землю. Вот так, смотря куда-то ввысь, девочка задавала мужчине странные вопросы. — Гилберт... — Она улыбалась и даже не пыталась скрыть своей улыбки. — Да, дорогая? Ты же не устроишь сейчас снежную бурю? — Великий так же улыбался, надеясь на лучшее. — Всё зависит от твоих ответов на мои вопросы. — Ну, тогда обещаю лишь то, что я буду честен с тобой. А то, что тебя могут не устроить ответы, ну уж извини. — Ты готов к вопросам? — прищурившись и ухмыльнувшись, поинтересовалась Элеонора. — Великие всегда готовы!       Девочка лишь окинула его изучающим взглядом. Что ж, раз он считает себя великим, то пусть. Спорить она с ним на эту тему не будет, и так в её детской головушке дохреналион проблем. Только вот интересно, что он подумает о ней после этих самых вопросов, что она так долго и тщательно готовила для него? — Людвиг же был когда-то жестоким?       Гилберт поперхнулся. Чего-чего, а услышать вопросы, касающиеся его брата, он никак не ожидал. Чем его брат так всех привлекает? Нет, прусс не отрицал, что ариец он и в Африке ариец, потому и красавец редкий, но знать было интересно. Может, и он начнёт пользоваться такой же популярностью?       Отойдя от шока, парень ответил кратко: — Был. — Когда же это проявлялось в последний раз? — Элео была серьёзна. — Последний раз... В третьей мировой. Самый яркий же пример – Вторая мировая. — Пруссия пожал плечами. — А он может убить Москву? — На последнем слове голос девочки предательски дрогнул, и та опустила голову вниз. — Теоретически – может. Практически – не будет. — Немец закурил, переводя взгляд ядовито-красных глаз на девушку, что, казалось, была растеряна. — С чего ты это вдруг решил? — Её взгляд устремился на юношу.       Элен иногда не понимала подобной логики. Она долго смотрела на парня в ожидании его слов, подтверждающих его вышеизложенную фразу. Юноша же, в свою очередь, всё это время молчал, формулируя у себя в голове ответ так, чтобы он вышел информативным и кратким. Сделав очередную затяжку, он на выдохе произнёс: — Ему это невыгодно.       И самое главное – не поспоришь. Хотя Элен ещё долго пыталась поругаться с ним на тему, что Хермайн – это не вещь, что её чувства надо уважать, что это не игра в оловянных солдатиков, что она тоже человек. Многого было сказано, но ничего не оказалось услышанным. Гилберт, как всегда, всё пропустил мимо ушей.       Когда девочка начала со злости его уже бить своими маленькими кулачками по груди, то он просто перехватил её руки и прижал к себе. Она брыкалась ещё минуты две, после успокоилась и, уже спокойно на всё реагируя, отошла от юноши в сторону.

***

      Позже в одном из кафетериев девушка со смехом вспоминала эту ситуацию. Как забавно получилось! Кто бы мог подумать, что она полезет на этого белобрысого немца с кулаками.       Холодный лимонад зимой был прекрасен. Он успокаивал расшатанные нервы. Поскольку девочка была на седьмом небе от счастья, в городе бушевала такая буря... О, мама, не горюй! Снег сыпал огромными белыми хлопьями, вьюга выла, люди спешили в свои тёплые убежища. — Тебе нравится лимонад? — Пруссу было важно поинтересоваться. — На погоду посмотри. — Девочка улыбалась во все тридцать два зубика. — Видно, нравится.       Тот о чём-то задумался. Если настроение Питера не сдерживать зимой, то можно превратиться в сугроб. Буквально. — Я, конечно, прошу прощения, — ни с того ни с сего начал Гилберт, — но зачем ты тогда начала интересоваться про Германию. — Я до Москвы дозвониться не могла, вот и предположила.       Девчонка беззаботно пожала плечами, улыбаясь. Правда, как только она увидела помрачневшее лицо альбиноса, тут же загрустила и сама. Да, её настроение сильно зависело от окружающей её обстановки, с этим она даже не пыталась спорить. — Ладно. Тогда я домой.       Метель утихала. Погода становилась теплее, нежнее, аккуратнее с людскими жизнями.       Выйдя из кафе, которое уже порядком начало раздражать, девушка тут же со всех ног побежала в только ей известном направлении. За ней пытался угнаться Гилберт, но он не успел увидеть, куда свернула эта девочка в белом полушубке.

***

      Девушка сидела на скамейке, держа в покрасневших от холода руках свой мобильник, прислоняя его к уху. Звук гудков, откровенно говоря, уже бесил её. — Данный абонент находится вне зоны дей... — Элен сбросила.       Это было в пятый раз. Сестра не отвечала. Петербург волновалась. — Элео! Блин... Вот ты где! — Гилберт, проходя мимо, схватил девушку и понёс дальше на руках. — Хермик не отвечает... — От неё так и сквозило грустью и печалью. — Да жива она, успокойся. Пойдём, купим лучше тебе мороженое. — Прусс старался поднять этой девчонке настроение, а она этому всячески противилась.

Ну не наглость ли?

      Девушка лишь кивнула в знак подтверждения. Правда, какое мороженое зимой? Никто не знает, а она не откажется.