Спасибо, Вам, Сакура!

       Вот говорят, что нас не убивает, то делает сильнее. Интересно, а то что попала под эту чёртову люстру значит, что я была достаточно сильна чтобы поубавить мне сил? Или я была настолько слаба, что меня пожалели и решили убрать сразу? Если первое, то там наверху явно нерасчитали силу. А если второе, то это как минимум несправедливо.       Примерно такие мысли одолевали меня в первый день моего возвращения в Академию. Всё ещё слабая, бледная и безумно худая я всё-таки сумела уговорить Мебуки и Кизаши отпустить меня наконец из домашнего заключения на волю. Пришлось пообещать и слушаться и возвращаться к ужину, ну и в буквальном смысле поклясться, что я буду докладывать им о любом даже малейшем ухудшении своего самочувствия. Пришлось. Но результат того стоил, так как уже на следующий день я смогла вернуться и на учёбу. Правда, и тут без ограничений не обошлось: Кизаши попросил Ируку-сэнсея проследить за тем, чтобы я не переусердствовала с тренировками. А ещё он так же поговорил с Шисуи-сэнсэем по поводу тренировок в Клане. О чём, я думаю можно и так догадаться.       Но проблемой в моём случае было не это. Проблемой было то, что Наруто вообще никак не отреагировал на моё появление. Точнее, отреагировал, но так, что сразу и не поймёшь, как именно. Мы с ним встретились перед тем как начался урок, а затем он сбежал. Сбежал из Академии вместе с Кибой, Шикамару и Чоуджи. Жаль, мне ведь и правда было очень стыдно перед ним. И за них всех перед учителями. — Слушай, Саске-кун, — поворачиваюсь лицом к другу, когда мы уже находимся в классе. — Как ты думаешь, Наруто-кун простит меня? — Это же Наруто, не расстраивайся, Сакура-чан, он долго обижаться не будет, — с милой улыбкой на лице успокаивает меня парнишка. Хорошо, что он такой открытый и добрый для друзей. Жаль, что временно. — Я тоже так думаю, — услышав голос Ино, я вздрогнула. Неожиданно. — Не вечность же он будет дуться, так?       Они правы. Они на самом деле младше меня, но умнее. Напоминают мне моих друзей из той жизни. Даже не верится, что люди могут быть настолько похожи. С ними так же легко и спокойно. Хотя моя беспомощность и оставила на мне отпечаток в виде неизвестной миру болезни, зато теперь я знаю, что благодаря им я смогу всё преодолеть. Я смогу, и Саске-кун сможет. Обязательно сможет! — Кстати, ты придёшь сегодня на тренировку? — спрашивает Учиха.       Энергично киваю. Конечно приду! Я только об этом и мечтаю! Хоть прямо сейчас готова встать и бежать туда, но нужно сначала пережить уроки, не несущие в себе для меня никакой информативности, так как я прочитала настолько много книг, что… — А вы с Наруто-куном читали пока я болела?       Глупо было спрашивать, сама же знаю, что без меня они никогда не будут делать что-то вместе. Гордые. Слишком гордые. Ну ничего, исправим. — Нет, — честно признаётся мальчик и, кажется, слегка смущается, а я улыбаюсь и хихикаю. Ничего, я вернулась, а значит обязательное чтение вернётся в ваше с Наруто расписание.       Итак, днём я уже стояла перед дверью в дом Узумаки. Одна. Я эту кашу заварила — мне и расхлёбывать, разумеется. Нужно достучаться до него. Может, он и не дома вовсе, а может, узнав, что пришла именно я, он и открывать-то не захочет. — Сакура-чан?       Замираю, едва своим кулачком не касаясь поверхности двери. Поворачиваю голову и вижу удивлённого хозяина дома. — Наруто-кун…я — Ты что-то хотела?       Тон настолько отрешённый, что пробивает до мурашек. Обида и даже злость. Ух ты… видать, сильно задела. Ничего, я тоже не лыком шита. Буду я тут убиваться из-за того, что кто-то там чего-то недопонял. — Наруто-кун, я тут принесла тебе обед.       Да уж, в моей сумке столько всего, что хоть шведский стол накрывай. Я специально готовила это всё сама, не без помощи ка-сан, конечно. Подумала, что Наруто должно это понравиться, так как я правда очень и очень старалась. Естественно, никаких кулинарных изысков там нет, я же всё-таки всего-то восьмилетняя девочка, а не шеф-повар со стажем. Прошлая жизнь не в счёт; я неплохо готовила, но с японской кухней была плохо знакома. — Зверька подкармливаешь? — спрашивает он. — Зверька?! — Ну да, а как ещё? Сначала прикормила, подружилась, а потом… — Наруто, кто тебя так? — Ками-сама! Да на нём живого места нет. Вся одежда помята, испачкана в грязи и порвана во многих местах, а на теле ссадины различной величины. А под правым глазом зреет синяк. Пока ещё красный, значит, свежий. К тому же, утром его однозначно не было. И куда этот сорванец успел вляпаться?! И как я сразу не заметила… — Дверь открывай! — выдаю это приказным тоном, грубо, тоном, не терпящим ни малейшего возражения, тоном, от которого Наруто мгновенно стушевался. Ещё бы! Будет он мне тут выпендриваться и права качать. Мал ещё, не дорос!. Пусть только попробует, и я ему лично второй синяк засажу и даже извиняться не стану. — Что? — от такого хозяин дома остолбенел. — Дверь открывай, — уже спокойно повторяю я. — Зачем? — Зачем, зачем! Раны обрабатывать буду, — ещё чуть-чуть и я правда исполню свою мысленную угрозу, Наруто, берегись! — Нет, нет! Не надо Сакура-чан. Знаешь как на мне всё быстро зажива… — начинает мальчик размахивая перед собой руками в защитном жесте. — Живо дверь открывай! — не выдержала и рявкнула я. Мой голос было слышно даже снизу, поэтому я уверена, что парочка зевак, идущих мимо, точно остановилась, чтобы попытаться разглядеть, что же там происходит. Плевать.       Перепуганный мальчишка уже открыл дверь, я же бесцеремонно затолкала его в его собственное жилище и завалилась сама. Беспорядок, ну как обычно! Я зла, ох как же я сейчас зла! Сумку пришлось кинуть возле входа, а то потом сто лет в обед не сыщешь. Добираюсь до холодильника. Беру лёд, и со словами: «Приложи к глазу, бака…» не глядя кидаю пакетик со льдом другу. — Ауч! — слышится в ответ. И это вместо «Спасибо»?!       Поворачиваюсь к нему в пол оборота и вижу, как пакетик лежит под ногами Узумаки, а сам он держится за здоровый глаз и тихонько постанывает. Я прыснула от смеха. Надо же, как метко я бью. Прям выношу с одного удара. Будущий медик, ё моё…       Ладно, нужно ещё найти аптечку, а в такой «идеальной чистоте» это не так-то просто. Пара шагов к столу, и я бьюсь обо что-то мизинцем. Не передать всеми японскими ругательствами, то что вертится на языку у русского человека в такой ситуации. И никакой повышенный болевой порог не спасает. — Тиксё!       Блондин поднял на меня свой удивлённый взгляд, чуть не выронив при этом лёд из рук. Что, ну что? А что ты хотел, ждал принцессу?! Уж извини! — Наруто, ксо! Ты вообще уборку когда-нибудь делаешь! — меня понесло. Выслушивай теперь гневную тираду, Узумаки. Ты это вполне заслужил, пока я разгребаю кучу твою одежду в поисках того, обо что я ударилась с непреодолимым желанием выкинуть это что-то в окно. — Живёшь как в свинарнике! И чего я с тобой только вожусь. Нашла, ти! Наконец-то…! — на этом моя гневная тирада и была окончена к счастью для побледневшего блондина. — Повезло тебе, чёртова аптечка… И тебе тоже, — взяв с пола небольшую светлую коробочку, о которую я так удачно едва не сломала палец на ноге, я кидаю взгляд на Наруто. — Садись на кровать!       Он безропотно выполняет мою просьбу, заметно сжавшись. — Бить не буду. Дай посмотрю — приходится смягчиться, чтобы блондин позволил мне забрать у него лёд и собственными глазами взглянуть на его «светящееся око». — Странно… — на месте недавнего красного звездилища теперь едва заметный слабо выраженный желтоватый ореол. Совсем скоро он точно пройдёт. Даже следа не останется. — Повезло же тебе с регенерацией, лисёнок. — Как ты меня назвала? — Лисёнок, — ой, как-то само собой вырвалось. — Иизвини пожалуйста.       Надеюсь, я не обидела его снова? — Лисёнок… — задумчиво повторяет он, словно пробуя слово на слух, а затем вдруг улыбается и выдаёт. — А мне нравится!       Отвечать я не стала, продолжила его осматривать. Осталась только парочка незначительных царапин кое-где. Я быстро обработала их и залепила пластырем, но я уверена, что уже через пару часов они пройдут. Спрашивать кто и где его так я не стала. Бесполезно. Где были наши друзья, слинявшие с уроков вместе с ним, спрашивать тоже бессмысленно, так как будь рядом с Наруто кто-то из них, в обиду бы его не дали. В этом я уверена.       Поднимаюсь на ноги и вновь осматриваю свинарник, разведённый в квартирке. Кавардак каких поискать. Снова. Как обычно, мальчишка, увидев даже не скрываемое мною в этот раз изумление и негодование, срывается с места, принимаясь убирать весть этот ужас. И когда он только успевает столько намусорить, он ведь домой почти не заходит! Удивительно… Да у него талант…       Наруто, Наруто… Сколько я борюсь, борюсь с тобой, а ты всё такой же.       Единственное, что находится в его доме в чистоте — мои книги, стоящие на косо прибитой самим мальчиком полк над кроватью. Там ни единой пылинки. Боже, какая любовь к литературе!.. Хоть стой, хоть падай. Если бы я могла управлять своим прошлым телом, то перевернулась бы в гробу. Будь это не мои книги, а книги Саске-куна, Наруто-кун если бы и взял их, то лишь чтобы вырвать оттуда все страницы, сжечь их, поплясать на пепле, а затем развеять бы его на ветру над всей Конохой. И это самый минимум. Безобидный лисёнок. Всёго-то…       Мы прибрались, пообедали, немного почитали, а затем пошли в квартал Учих. Едва мы добрались до тренировочного полигона, как услышали радостный возглас Ино. Своеобразная местная сирена, так как крик: «Сакура! Ты пришла!» ясно дал понять половине квартала, что Харуно Сакура или, как меня окрестила особо болтливая женская часть Клана Учиха, «невеста Саске-чана» жива, здорова и готова вновь изнурять своё слабенькое тельце тренировками. Стоп, Учихи же вроде невест берут только из своего Клана, не так ли? Поздно я об этом вспомнила. Ау, народ, не пугайте меня так, вдруг я чего-то не знаю…       Ино кричала так, будто не видела меня сегодня утром в Академии. — Сакура-чан, с тобой всё хорошо? — ко мне подходит Изуми-сэнсей.       Видно, что моему появлению здесь она рада искренне. Интересно, будь у неё младшая сестра, Изуми-сэнсей любила бы её так же, как Итачи-сан любит Саске? Ответ однозначный — да. Но она бы не причинила ей столько боли, даже защищая её, она нашла бы иной выход. — Да, всё прекрасно, — отвечаю я. А что я ещё должна сказать? Отчасти я не вру, не кривлю душой, пытаюсь делать вид, будто я такой же ребёнок, как и остальные, а слёзы душат, душат изнутри. Я и в самом деле такая слабохарактерная? — Прекрасно! — сияя от радости, девушка хлопнула в ладоши. Она обводит взглядом всех своих учеников, сталкиваясь взглядом с Шисуи, кивает ему, а затем произносит: — Сегодня продолжаем метать сенбоны!       Сенбоны?! Ура!.. Или нет? Не знаю, насколько быстро или медленно мы учимся здесь, но я рада тому, что этот вид оружия наконец окажется в моих руках. Всё-таки им часто пользовалась канонная Сакура, да и мне он по душе. Продолжаем оттачивать сюрикендзюцу. — Пойдём, — хватает меня за руку Ино и тащит за собой в сторону мишеней.       Вся группа следует за нами. Я еле поспеваю за Яманака. Ещё немного, и подруга будет волочить меня за собой по земле. Встаём напротив мишеней. Их поставили ровно столько, сколько и тренирующихся. Шисуи-сэнсей подходит и раздаёт всем сенбоны. Когда иглы оказываются в моей руке, я непроизвольно вздрагиваю. Они слишком холодные. До такой степени, что хочется их выбросить куда подальше. Всё желание метать их как рукой сняло.       Я пропустила достаточно, но принцип метания сенбонов не должен отличаться от принципа метания сюрикенов и кунаев, техника ведь одна. Но в принципе, я смогу попросит помощи у учителей, если потребуется. Или у Саске-куна, например. Хотя, я не знаю, какой из него учитель сейчас, ведь когда он взял в ученики Боруто Узумаки, сам Саске был уже взрослым и опытным.       По правую руку от меня встаёт Саске, по левую — Ино.       Странно, раньше рядом со мной всегда стояла Хината, и мы помогали друг другу, когда у одной из нас что-то не выходило так же хорошо, как и у остальных. — Отец Хинаты запретил ей появляться здесь на тренировках, — отвечает мне Ино.       От таких слов я резко повернулась к ней, уставившись на неё со всем непониманием и чуть не бросила в подругу очередной сенбон. И пусть метаю я их отвратно, но с такого маленького расстоянии я бы несомненно попала Яманака куда-нибудь в плечо или в бок.       Но моя рука была перехвачена на запястье, а оружие упало на землю, издав характерный глухой звук при падении. — Осторожно, Сакура-чан, — улыбается мне Изуми, отпуская мою руку. Она успела, успела… — Спасибо.       Хиаши-сан запретил Хинате появляться на тренировках с нами. Она всегда умудрялась тренироваться и там и тут, работая на износ. Здесь по времени она была меньше всех, но не упускала возможности прийти, да и выкладывалась на столько, насколько могла. Я поражаюсь её стойкости. Пусть все Хьюга считают, что она слишком мягкая и нежная для куноичи, но они не рассмотрели то, что под этими чертами скрывается одна из самых сильных натур, та, что вопреки всем будущим ожиданиям, после проигрыша Ханаби станет не позором Клана, а его достоянием.       Как мне рассказали, Наруто был крайне недоволен этим известием, всё порывался пойти и разобраться с их Кланом для того, чтобы Хинате вновь дозволили посещать тренировки в Клане Учиха. Но мы были бессильны. Кто станет слушать детей? Хиаши-сана не убедят и слова Фугаку-сана, так как в настоящий момент Хината является наследницей, а значит должна быть под присмотром своих соклановцев. Это справедливое суждение, но…наследницей станет вовсе не старшая дочь. Ханаби растёт, набирается сил, и вот-вот одержит победу над сестрой. Так нужно. Не стоит вмешиваться, как бы мне не хотелось. Как бы не хотелось всем нам. Вот бы я могла так же легко, быстро и безболезненно смериться с тем, что ожидает Клан Учиха.       Без Хинаты было совсем непривычно. Обычно она была тем, за кем я, как оказалось, всегда следила. Её всегда приходилось поддерживать и подталкивать вперёд. Она была тем, за кого я испытывала стыд чаще, чем за Чоуджи и Шикамару. Но этот стыд был вовсе не из-за того, что она слаба. Нет, она сильна. Очень сильна. Стыд был вызван тем, что она превозносила меня, считала меня едва ли не идеальной на её фоне. Говорила, что я сильная, стойкая, умная. Но это не так. Она просто не видела себя, стеснялась. Я стыдилась, стыдилась и злилась. Стыдидась за неё, за себя и была зла из-за того, что Хината меня слишком превозносит в своих глазах. В плане стыда за ней перед Наруто — отдельный разговор. Хотя, именно с ним веселее всего мне и Ино было сталкивать Хинату. Она сразу краснела, смущалась, отводила взгляд и начинала путать слова. Это смотрелось очень смешно, но делали мы это ни столько ради смеха, сколько ради того, чтобы Хьюга поскорее преодолела свой страх перед Наруто, ведь она любила его. Любила по-настоящему. Жаль, что теперь придётся тренироваться без неё.       Лето. Как и в любой другой классической или не совсем японской школе, в Академии начинаются каникулы. Но посовещавшись, мы решаем не прекращать тренировки, тем более что времени стало больше, и мы могли бы даже устраивать походы.       Пока все дети беззаботно отдыхали и радовались жизни, я ожидала перемен в Клане Учиха. Может, для многих они бы и были незаметными, но я была настроена решительно. Зная, что я всё равно не смогу помочь, отпустить всё просто так я не могла. Иногда плакала по ночам, особенно часто это было в первое время, иногда могла, как казалось остальным, без причины загрустить в самый разгар веселья, иногда дольше обычного задерживалась с Учихами. Уроки кулинарии у Микото-сан и ка-сан я всё же стала брать сейчас, ведь возможности научиться готовить так же как супруга Фугаку-сана, в будущем у меня не будет. Готовка с ка-сан помогает мне дополнительно оттачивать полученный мною навык. Ещё со мной напросилась Ино, но с ней было даже лучше. А ещё мы чаще смогли бы быть вместе, а Ино — ближе к Саске. Пока он её не отталкивал, но ближе чем приятельницу не подпускал. Нет, даже не приятельницу, а хорошую знакомую. — Ино, тарелочки, тарелочки, тарелочки! — я нетерпеливо махала рукой у лица подруги, которая, встав на стул, копошилась в шкафчике для посуды. — Микото-сан, — выглянула из своего укрытия Яманака, едва не упав на пошатнувшемся от её вытягиваний стула. — Сколько человек будет? — Шесть. Осторожнее, Ино-чан, — отвечает женщина раскладывая на столе тарелки с порциями овощей, приготовленных нами на пару под её чётким присмотром и руководством. — Сакура-чан, достай пожалуйта чай, он на верхней полке.       Смотрю наверх. На шкафчике стоит жестяная банка, по-видимому являющаяся хранилищем заварки. Добраться до туда — раз плюнуть. Правда, если только с подставкой. — Сейчас.       Подставкой мне послужил стул, и, встав на него, я попыталась дотянуться до предмета. — Ка-сан…! — влетает на кухню Саске.       Его крик был настолько неожиданным, что я подпрыгнула и почувствовала, как опора ушла из-под ног, а между тем крышка слетела с банки и, оказавшись на полу, я уже была с ног до головы усыпана заваркой.  — …нии-сан вернулся с миссии… — заканчивает младший из Учих.       На кухню я вернулась уже будучи переодетой в одежду Саске. По сути, наши костюмы были настолько похожи, что казалось, будто я просто сменила свою серую кофту на синюю, а нашивку семьи Харуно на нашивку Учих.       Микото-сан предложила мне принять душ и принесла одежду своего младшего сына, когда я ежась от неприятного ощущения на теле сухих измельченных листьев зелёного чая, мгновенно оказавшегося и в волосах и под одеждой, вскочила на ноги и уже собралась уходить. Я согласилась, поняв, что в таком виде спокойно дойти до дома мне не светит. Да и Саске не выражал особого недовольства по поводу того, что я буду расхаживать в его одежде. Естественно я всё верну. — Факура-тан, как ве ты так, датте…! — восклицает Наруто с набитым ртом, но его смиряют два предупреждающих взгляда. Один — от Микто-сан, напоминая о том, что ему стоит сначала прожевать. А второй от меня, красноречиво намекая, чтобы он припас своё треклятое «даттебайо» для кого-нибудь другого. О том, что меня раздражает это слово я сказала ему ещё во время своей болезни, и теперь мальчик редко произносит его при мне. Но эффект временный и такими переглядками мне приходится его продливать. Полностью запретить я ему не могу, но облегчить таким образом свои муки - запросто. — Сакура-чан, — вдруг задаёт вопрос Фугаку-сан. С чего бы это? Обычно всё больше отмалчивается, когда у него обедает кто-то не из его семьи. — Когда вернуться твои родители? — Через пару недель.       На этом наш короткий диалог был завершён.       Мебуки и Кизаши — генины. Они не пожелали продолжить карьеру шиноби после выпуска из Академии, но в соседней деревушке случится какой-то форс-мажор и отправить туда нужно было кого-то из ниндзя, чьё отсутствие в деревне не повлияет качество исполнения иных более сложных заданий, но в то же время эти шиноби должны были быть взрослыми. Поэтому туда и послали группу из генинов совсем не детского возраста, коих в Конохе было немного, но старшие Харуно как раз входили в их число. Миссис ранга С, не более, но их, как неопытных шиноби, сопровождал один джоунин. Возвращение родителей Сакуры к жизни шиноби было гарантией того, что они станут ещё сильнее и смогут защитить себя в случае чего. Всё пойдёт не по канону, ох как не по канону. Это я нутром чувствовала. Именно поэтому я хотела быть уверена в том, что с Мебуки и Кизаши всё будет в порядке, если что-то случится, а меня не будет рядом. Они отправились на миссию, и я вот уже как неделю жила в доме у Ино. — Нии-сан! — Саске вдруг вскакивает с места и мчится к двери. Там стоят Итачи и Шисуи. Каждый из них только что вернулся с миссии, на которой они провели почти неделю. — Здравствуйте, Итачи-сан, Шисуи-сэнсэй! — в один голос выдаём я, Ино и Наруто. — А сегодня будет тренировка? — тут же вопрошает Наруто. — Наруто, бака, они только пришли! — шипит на него Ино.       Ясно, понятно, но и я тоже была бы не против потренироваться в полном составе. Эгоистично, конечно, но все дети, включая меня мгновенно состроили «щенячьи глазки » и принялись уговаривать Шисуи-сэнсэя. Через пять минут таких уговоров он сдался. Итачи-сана мы трогать не стали. Но для начала мы пригласили отобедать с нами.