7 deadly sins

Картман незаметно сжимает край парты левой рукой, правой неохотно списывая формулы с доски. В джинсах тесно, горячо и почти больно. В голове — тоже, только ещё ярче. Красный с фиолетовым. Рыжий и зелёный. Много рыжего, почти ржавого, янтарного. Цвета неприлично вызывающие, они давят на зрачки изнутри, они заставляют часто моргать, прогоняя точки перед глазами. У Картмана кружится голова, ему тяжело дышать, а окна раскрыты настежь. Может, если выйти туда, станет проще, но Картман не может думать ни о чём, кроме того, как опускает Кайла спиной на стол. Движения плавные и острые, в кончиках мясистых пальцев мечется ток от нежных прикосновений к свитеру. Дрянная вязаная преграда. Картман уверен, Кайла эта тряпка бесит не меньше, но он носит её из уважения к матери и её исколотым спицами пальцам. Зелёные связки, сплетения — им нет конца. Картман не хочет провалиться в состояние аффектации последней стадии, поэтому он никогда не станет уделять внимание этому свитеру. Картман хочет осознавать, принимать и контролировать хотя бы немного. Он хочет быть уверен, что и ему тоже хорошо. Картман смотрит прямо в глаза и точными движениями расстёгивает ширинку еврея. Он знает, что под. Он тихо стонет и хрипит глубоко, скользя нетерпеливой ладонью по худому бедру, обтянутому прозрачной тканью чулка. Он слегка надавливает кончиками пальцев, — где-то на грани дискомфорта и удовольствия — и лицо Кайла вспыхивает похотливым стыдом. Картман тянется и обхватывает губами нежную мочку уха, проворно пробирается языком внутрь и сладко шлёпает губами, ненароком массируя большим пальцем руки еврейский член через чёрный нейлон. Всё его крупное тело излучает жар и желание, он обладает и ежесекундно демонстрирует это языком, руками, даже тяжёлыми надорванными вздохами. Он демонстрирует это хлёсткими ударами ладони по бледным в синеву щекам. Он сжимает ногу сильнее, дышит горячее и кусает до синяков. Он толкает мерзкого жидёнка в стену спиной и с наслаждением дёргает за кудри вниз. Заставляет целовать и вылизывать свои грязные сапоги, заставляет тереться подбородком о висящий живот и облизывать глубокий волосатый пупок. Заставляет называть своим господином, своим повелителем и наказывает за недостаточно благолепный тон. Разбивает нос безжалостным ударом кулака и припадает к ноздрям губами, высасывая кровь и покорность, зажимая хилое тело между своих крепких коленей. А потом целует так, что у Кайла текут слёзы вовсе не от боли. Потом он ласкает его шею настойчивыми методичными движениями, одновременно просовывая в узкий анус холодную шариковую ручку и сам закатывает глаза от того, как бьётся в его руках его наваждение, его вечная фантазия, его поражение. Картман сжимает левой рукой парту и падает лицом на тетрадь. Он кончает на уроке математики, сидя на последней парте первого ряда.