Ведьмина трава

— Дай пять! — Трех вполне хватит! — Но, Тайлер!.. — Я сказал уже — трех вполне достаточно. И то, думаю, погорячился, хватило бы и двух. Ну-ка отдай! — Не отдам. — Джош сунул печеньку в рот, пока пальцы с крючковатыми ногтями не забрали ее, и продолжил неразборчиво возмущаться, — ты фто фадный такой?! — Я средоточие зла, мне положено, — Тайлер пожал плечами и отодвинул на другой край стола плетеную корзинку, наполненную хрустящим, теплым еще печеньем. — Мне кажется, тебя подменили в колыбели, — заметил Дан, прожевав, — у тебя получаются отличные печеньки. Силы зла такое не пекут. — У всех сил зла наготове печеньки, ты разве не знал? Чем бы мы иначе приманивали легковерные чистые души? — бдительный демон заметил, как Джош незаметно двигается ближе к корзинке, и ударил его по руке, — я все вижу! — И что, все демоны пекут печеньки? — Джош представил огромные раскаленные духовки, в шахматном порядке натыканные между котлами, и демонов в фартуках, и икнул — сил смеяться уже не было. — Кто-то печет, кто-то ворует. У тех, кто печет. — Тайлер встал из-за стола, подхватил корзинку, и убрал ее в буфет. По щелчку на дверцах повис огромный замок. — Тайлер, — вновь заканючил Дан, — они же пропадут! Их надо есть! — Я помогу им остаться свежими, — заверил демон. — Ага, в своем желудке. Джош обиженно отвернулся и стал смотреть в окно, где луна робко окрашивала серебром пышную некошеную траву. Они изрядно провозились с готовкой — сначала Тайлер кривился, утверждая, что духовка не выдерживает никакой критики, и ничего путного в ней не приготовишь. Предложенную микроволновку демон так же бурно отверг, заявив гневно, что этому бесовскому изобретению он еду не доверит. Услышав это, Дан рухнул лицом в стол и смахнул на пол миску с желтками, приготовленными для печенья. Тайлер тут же принялся ныть, что с таким несмышленышем они не дойдут даже до замешивания теста — ему приходится мыть пол уже второй раз за сутки. Тогда Джош спросил, можно ли сделать так, чтобы пол вообще не надо было мыть, на что демон, скривившись, заявил — можно. Но тогда он будет жить на чердаке, уютном, сухом и чистом, а его хозяин — в этом слове Тайлер презрительно потянул гласные — может прилипнуть к грязи и стоять так, сколько ему заблагорассудится. — Ну чего ты такой строгий, Тайлер! Дай еще одну хотя бы! — Джош подошел к нему, положил руки на плечи и запыхтел в затылок. От демона пахло корицей и волнами расходилось тепло. На мгновение в кухне стало светлее, «яблочки» на щеках Тайлера поползли вверх — он улыбнулся, но быстро померк и скинул с себя руки Джоша. — Вы, дети Земли, такие неслухи. Вас по шаблону, что ли, воспитывают? Так и норовите съесть печенье вместо супа. — Демон чинно развязал фартук и повесил его на неприметный гвоздик у плиты. Джош от такого нахальства онемел — ненадолго, впрочем, и с обидой заявил: — Я не ел суп, потому что ты его не сварил. — А я и не обещал. — Угловатые плечи в майке поднялись вверх и плавно опустились. — А чего тогда вредничаешь? — Потому что тебе надо есть суп. Твой больной желудок нуждается в нормальной еде. — Я, кажется, уже говорил, чтобы ты не лез в мою голову? — А я уже говорил, что тебе нечего надеяться на это. Вари суп и получишь свои печеньки. Завтра. Режим дня никто не отменял. Тайлер поднял руку и задумчиво пошевелил пальцами, и Джош почувствовал, как волна воздуха отталкивает его от буфета и тащит в направлении ванной. — Тай! Тебе нельзя использовать магию вне Хогвартса! — крикнул он, отплевываясь от ожившей зубной щетки. Демон, очутившийся за его спиной, приподнял левую бровь: — Хогвартс? Магия? Он перестал шевелить пальцами и Джош перехватил у щетки инициативу. Сполоснув ее под краном, он сплюнул пену в раковину, вытер полотенцем лицо и торопливо пояснил: — Магия — это то, что ты делаешь, когда ... вот так, — он поднял руку и пошевелил пальцами, подражая Тайлеру. — Ах, это? Да это не магия вовсе, это использование сил природы, — демон хитро улыбнулся, — а магия это, наверное, перевоспитать тебя, чтобы ты и думать забыл набивать живот сладким на ночь. А что такое Хогвартс? — Ой, долго рассказывать, — отмахнулся Дан, — но если ты дашь мне еще десять печенек, то… — То маленькая хитрая девочка потом будет говорить, что у нее болит животик и проситься на ручки, — ворчливо проговорил Тайлер, прикрыв глаза. — Я, ну, не маленькая девочка, — напомнил обалдевший Джош. Демон открыл глаза и Дан увидел в них разочарование. — Меня ваши половые различия не волнуют. Ты такой же ребенок, как и она. Всю нужную траву ты сжег, и когда у тебя заболит желудок, а он заболит через две с половиной недели, если ты не будешь меня слушаться, помочь я тебе не смогу. — Ладно-ладно. Ты, может, выйдешь? — Джош скосил глаза в сторону ванны, — люди обычно моются в одиночестве. — Я видел тела человеческих мужчин и человеческих женщин. Большей частью мертвые, но это неважно. Твое тело ничем меня не удивит. От голоса демона по спине Дана пробежал холодок, кожа неприятно зазудела и он обхватил себя руками. Тайлер укоризненно покачал головой: — Ты называл меня грязнулей? А сам? По щелчку ванна начала наполняться водой — сразу с пеной. Запахло яблоками и немного грозой. Демон вновь прикрыл глаза и Джош воспользовался этим, чтобы раздеться и забраться в воду. — Тайлер, а как ты на самом деле выглядишь? Вопрос был невежливым, но Дану очень уж хотелось знать, похож ли демон в своем истинном обличье на картинки в церковных книжках. — Так и выгляжу, каким ты меня видишь. — Ты же сам сказал, что тебе двести… — Двести девять. С половиной. — Вот, это ужасно много, и ты должен быть старым и морщинистым, как пень, — заключил Джош. Занавеска, отгораживающая ванну от остального пространства ванной комнаты, мелко затряслась — сидевший на бортике Тайлер смеялся над его наивными рассуждениями. — Мы медленно растем, и уж точно не походим на древесную кору. Силы зла всегда молоды и прекрасны, — пафосно провозгласил он. — А вы смертны? Джош ничем не мог объяснить свое любопытство, и понимал, что может пожалеть об этом, ведь демон не может быть бесконечно добрым. Понимал и все равно спрашивал. Это помогало отвлечься от горьких мыслей, преследующих его со дня расставания с Рени. Он так рассчитывал, что уединение поможет ему справиться, но сейчас понимал, что не справился бы, не начни Тайлер его опекать. Он лежал, закрыв глаза, и не видел, как демон заглянул за шторку, посмотрел на него и покачал головой. Отвечать на этот вопрос тот не стал и выскользнул из ванной. — Тайлер, ты тут еще? — спросил Джош, встревоженный молчанием. Не дождавшись ответа, он смыл с себя пену, влез в пижаму и зашлепал в спальню, оставляя на полу мокрые следы. — Ты чего сбежал? Обиделся? Просто ты все обо мне знаешь, а я о тебе ничего. Это нечестно! — Дан, сам того не замечая, скопировал интонации Фанни из своего сна. Расплывшаяся по обоям тень возникла в воздухе мальчишеской фигурой. Демон осуждающе посмотрел на него и сурово велел: — Иди спать! — Но я же обещал рассказать тебе про Хогвартс! — упирался Джош. — Оставь меня в покое хотя бы ночью! — слова походили на рык и Дан поежился. — Слушай, а ты правда что ли навсегда ко мне привязан? — робко уточнил он. — Слава демонам, нет! Но достаточно надолго. Рык сменился усталым шепотом, и Джошу захотелось обнять свою карманную нечисть и пожалеть. Хотя бы из-за печенек — такие вкусные пекла только мама. — А когда ты уйдешь? — На День середины лета… можно попробовать… но я не уверен, — каждое слово давалось демону ценой огромных усилий. Даже в темноте Джош видел, как сереет его кожа и западают глаза, будто тот шел против какого-то древнего и сильного запрета. — Но ты не уходи, ладно? Давай ты как будто погостишь? Джош упал на заправленную по всем правилам постель — Тайлер заставил — и зажмурился. — Человек… Ты еще наивнее, чем я думал, — тягучий шепот растекался патокой, убаюкивал, толкал в сон. — Мы уже познакомились, — зевая, напомнил Дан, — я Джош, ты Тайлер. И еще, я совсем забыл сказать — подушка и одеяло для тебя. Я подумал, что ты все равно увидишь это в моей голове, но ты так плохо соображаешь. — Ты такое дитя. Спи. Джош не заметил шевеления пальцев. Он запомнил умиротворенное свечение медовых глаз над своим лицом и теплую волну на своих волосах — будто его погладили.

***

Наутро Тайлера в комнате не было. Ни в виде тела на кровати, ни в виде тени на обоях. Встревоженный Джош заглянул в ванную, в кухню, увидел замок на дверцах буфета и обрадовался — значит, Тайлер по-прежнему здесь. Шлепнув себя по лбу и обругав за недогадливость, он побежал в маленькую узкую комнату, больше похожую на чулан. На обоях, лохмотьями отстающих от стены, расплылась бесформенная тень. — Тайлер, ты чего ушел? Я думал, что ты останешься со мной и отдохнешь. Тень слегка шевельнулась, и Джош, вдохновленный, продолжил: — Я подумал, что ты, наверное, можешь научить меня управляться со всем хозяйством — ты же знаешь, как тут все было, а я расскажу тебе про Хогвартс и … Раздалось глухое звяканье и пальцев правой ноги Дана коснулся холодок. Он посмотрел вниз и увидел ключ. Отчего-то стало горько. — Это ты так отделаться от меня хочешь, да? — в голосе зазвенела обида, — сам сначала был хорошим, а потом сбежал, да? Да? Ну и сиди тут! Сколько хочешь, сиди! Он развернулся и хлопнул дверью. Между дверным полотном и косяком потянулся темный дым, а когда он развеялся, на месте двери была стена, оклеенная обоями в тон тех, что украшали стены примыкающей гостиной. — И печеньки мне твои не нужны! Джош пнул ключ, отталкивая его от себя, и тот вспыхнул, рассыпавшись горкой пепла. Не позавтракав, Джош переоделся и выбежал из дома. Он запер дверь, прыгнул в машину и погнал в деревушку. Его целью была церковь, чей шпиль величаво возвышался над домами.

***

Желудок напомнил о себе резью в тот момент, когда Дан, путаясь в показаниях навигатора, полз по улицам деревни, напоминавшей, скорее, небольшой городок. Отчаявшись, он остановился у двухэтажного здания с развевающимся над ним флагом. Стоило поесть и добраться до церкви пешком. Все равно уже время обеда, священник вряд ли торчит там весь день, а к вечерней службе, глядишь, подтянется. — Мистер Дан! — уже знакомый толстяк колобком выкатился из дверей, — наскучило в глуши? У вас я и антенны не увидел, без телевизора тоска ведь маетная. Вы к нам по делу или так, вдохновения ищете? Заметив настороженное выражение глаз Дана, толстяк повинился: — Каюсь, узнал, расспросил, кто в проклятом доме поселился, надо же знать, что за человек такой к нам приехал. А вы приличный человек, студент, рисовальщик… — Иллюстратор, — сухо поправил Джош. — Я и говорю — рисовальщик, значит, решили наши красоты запечатлеть, для нас почет какой. А если кто будет говорить, что художники душу нечистому продали, так вы не слушайте их — языки всякое болтают. Дан, потрясенный, молчал. Он не верил матери, обещавшей, что не пройдет и недели, как все жители будут знать его биографию и без стыда станут перетряхивать грязное белье, и теперь сам в этом убедился. А ведь не прошло и недели! — Генри, а церковь всегда открыта? Толстяк мгновенно посерьезнел. — Вот оно как. Правду, значит, говорят про проклятый дом. Мистер Дан, может, страховку оформим да сожжем его? Не сомневайтесь, все оформим так, что сможете купить домик прехороший тут. — Мистер Диккенс… — Джоша пробил нервный смешок, — я просто хочу познакомиться с настоятелем, и попросить у него старые книги. Для вдохновения. — Так я провожу вас. Отец Донован обедает в это время, и вас сочту за честь пригласить. Джош поморщился — архаичная лексика начала ему надоедать. Он не желал видеть себя героем сериала с Колином Фертом в главной роли, где был такой же толстяк. Кажется, у него еще были на редкость некрасивые дочери… Отчаявшись перебить поток цветастой словесности Генри Диккенса, что в этот момент оправдывал свою фамилию изрядным красноречием, он кивал и шел туда, куда его вели — к темному зданию, обшитому досками под салун. Внутри, впрочем, было довольно цивильно, тихо играла джазовая пластинка и хриплый саксофон заставлял забыть о времени. За ближним к барной стойке столиком сидел человек в облачении и неторопливо ел суп. К нему и подтащил Джоша раскрасневшийся от волнения глава деревушки. — Вот, святой отец, тот самый хозяин проклятого дома. — Рад вас видеть, дитя мое. Ваша душа настолько нуждается в облегчении, что это не терпит конца обеда? — мелодичный голос мгновенно разрушил магию джаза. Джош покраснел и попытался объяснить, что не хотел беспокоить, но разве можно устоять против Генри Диккенса, который вцепился в него, как бультерьер. Священник склонил голову и одарил его улыбкой: — Тогда, может, пообедаете вместе со мной? Уверяю, я не стану превращать застольную беседу в исповедь. Но помните, что все сказанное вами в присутствии Генри, будет использовано против вас его очаровательной женой. И подмигнул. Совсем как нахальный дворовый мальчишка.