Ведьмина трава

Тайлер шмыгнул носом, вытер глаза и помотал головой. Он будто съежился и начал таять. Джош в панике схватил его за руку. — Погоди, Тай, не уходи, не ходи туда. Пожалуйста, посиди тут три минутки. Изо всех сил стараясь не думать о том, что он собирается сделать, Дан побежал в спальню и свил гнездо из подушки и двух одеял, и пристроил рядом ноут. Затем метнулся на кухню и вытащил из морозилки брикет мороженого. Покупал себе — заедать грустные мысли, но Тайлеру сейчас нужнее. О том, что демон вообще-то не нуждается в человеческой еде, Джош в эту минуту позабыл. Когда тарелка с мороженым заняла свое место рядом с ноутбуком, Дан вернулся в гостиную, схватил бледного и грустного Тайлера за руку, велел закрыть глаза, и повел за собой. Он откинул одеяло и великодушно разрешил: — Теперь можешь открывать. Тайлер поднял веки и опустил их вновь, плотно зажмурился, и застыл так, слегка покачиваясь. Джош смотрел на него, не зная, что говорить. Все его попытки помочь были слабоваты и для людей, что говорить о существе иной, незнакомой ему природы? Как он сам бы отреагировал, предложи ему кто-то очень условно знакомый, пусть и живущий с ним в одном доме, гору одеял и миску с мороженым? Предсказать тяжело, слишком много факторов нужно учесть. Как отреагирует Тайлер — предсказать невозможно. На всякий случай Дан скрестил пальцы за спиной. Тут же в комнате раздался трескучий голос: — Я же говорил — на меня это не действует. — Одеялко и мороженое? — разочарованно протянул Дан. — Нет, то, что ты делаешь за спиной, — демон негодующе фыркнул. Джош протянул обе руки перед собой и перевернул их кверху ладонями, как делают маленькие дети, когда их просят показать, как они вымыли ручки. — Видишь, ничего я не делаю. Послушай, Тайлер, я не хочу, чтобы ты снова сидел там и плакал. То есть ты плачь, конечно, если тебе надо, просто это лучше делать, закутавшись в одеяло. И еще — я включу тебе кино, а мороженое — это такая штука, которая помогает, когда тебе плохо. — Мне? — Тайлер приподнял бровь и скептически посмотрел на подтаявший брикет сливочного пломбира с шоколадной стружкой. — Всем, у кого нет аллергии на мороженое. У тебя же нет? А то, боюсь, я не взял с собой ничего… Джош суетился, раздумывая, как поступить, если Тайлеру — Таю, как называл его Дан про себя — станет худо от земного лакомства. Демон закатил глаза: — Человек, мне не может повредить ничто человеческое. «Ну да, — подумал Джош, — потому ты и ревешь который день, от нечеловеческой потери, видимо», но вслух ничего говорить не стал — Тайлер и так начал коситься на него, пытаясь понять, что означает услышанная им в голове его личного человека мысль. — Значит, ты просто посмотришь кино и будешь думать о Фанни. А мне будет спокойнее так. Идет? — Джош хотел было снова скрестить пальцы, но затем вспомнил, что Тайлер нервно на это реагирует, и просто сцепил их перед собой. Демон с выражением крайнего безразличия на лице плюхнулся на матрас, и Джош заботливо укрыл его одеялом по пояс, подвернув край под ступни. Затем он, порывшись в сумке, достал диск, вставил его в ноут, протянул Тайлеру наушники и тарелку. — А что это за кино? Оно тоже про волшебников? — Нет, не про волшебников. Хотя и про волшебников тоже. Это фильм о людях, которые выпутываются из дурацких ситуаций, которые сами же и создают. Знаешь, он милый, грустный и смешной. Тебе понравится. То есть, — быстро поправился Джош, — будет здорово, если тебе понравится. Просто попробуй, хорошо? Тайлер дернул плечами и заправил волосы за уши, чтобы вставить наушники. Джош в этот момент встал на цыпочки и потянулся вперед, чтобы разглядеть уши демона в подробностях. Оказалось, уши были обычные, совсем как у него. Никаких тебе заостренных кончиков и кисточек шерсти на навершиях. Демон повертелся, устраиваясь поудобнее, и, наконец, нажал на треугольник воспроизведения. По экрану побежали первые кадры киносборника «Париж, я люблю тебя». Дан бы и сам с удовольствием посидел бы рядом с ним, как сидел когда-то рядом с мамой, которая и помогла ему оценить всю прелесть этих разных, порой противоречивых новелл. Но он не хотел навязывать Тайлеру свое общество, и потому решил приняться за дело, откладываемое с момента переезда — разложить привезенные с собой из дома вещи. Стало ясно, что он задержится тут, в этом странном доме с его не менее странным обитателем. С одеждой и хозяйственными мелочами он разобрался быстро — полок хватало, и на них нашлось место даже для целлулоидной рыбки, с которой Джош купался, когда ему был годик. Сейчас, спустя двадцать лет — почти двадцать — он был так же рад ей. Главное — не говорить Тайлеру, а то с него станется засмеять. Хотя… Фанни ведь тоже купалась с игрушками? Хотя какие игрушки для купания в деревенском доме в начале двадцатого века? Тогда и ванна была одна на всю деревню, и явно не тут. Обитатели Кейп-кода наверняка мылись в корыте. Да уж, ему повезло родиться, когда бытовые удобства проникли даже в затерянные уголки страны. Сложнее всего было разобрать коробку, в которой лежали рисунки — все работы за четыре года, от набросков на салфетках, сделанных во время обеда с семьей, до папок курсовых. В отдельной папке лежали женские портреты и рисунки, на которых была Рени. Джош покрутил ее в руках и поправил себя — это была папка с портретами Рени и несколькими рисунками женских лиц. Пересматривать ее не хотелось, выкинуть — не поднималась рука. Надо было сжечь эти листы вместо книги, по которой так убивался Тайлер. Что за книга и зачем она ему понадобилась, демон не спешил рассказывать, а Дан не настаивал — уже не было смысла. Из огня ничего не возвращается — кроме Кольца Всевластья, разве что, так и на него нашелся свой огонь. Сунув эту папку на верхнюю полку и пообещав себе забыть о ней, с остальными рисунками Джош разобрался быстрее. Бумагу и карандаши, купленные в местном магазине, он положил на ближнюю полку — может быть, он найдет в себе силы рисовать этим летом? Хотя бы вот Тайлера. Все остальное — чарующие холмы, тихо перешептывающиеся с ветром травы, игрушечные дома деревни, красавицы-подавальщицы — никуда не пропадут, а Тай сказал, что он попытается уйти на День середины лета. Поразмыслив, Дан решил, что День середины лета приходится на середину июля и у него почти месяц на то, чтобы попытаться. Он успеет и обязательно нарисует — и эти странные темные кисти на фоне нежной, сливочного цвета, кожи, и глаза с шоколадной радужкой и янтарными, вытянутыми как у кошки, зрачками, и обтянутые мокрой майкой лопатки. Можно было попробовать сфотографировать Тайлера, чтобы потом, когда он поспешит покинуть своего человека, уточнять детали по фото, но что-то подсказывало, что на снимке демона может не оказаться. Дан закрутился и заметил Тайлера, лишь когда тот подошел к нему со спины и опустил руку на плечо. Тогда он обернулся и вопросительно посмотрел в задумчивые глаза демона. — Джош, а почему эти люди так… — демон замялся и пошевелил пальцами, подбирая слова — так странно себя ведут? Хотят одно, говорят другое, делают третье. Дану стоило больших усилий сохранить серьезное выражение лица и не смеяться даже в мыслях. Он присел на край стола, вздохнул и выдал первое пришедшее на ум объяснение. — Это взрослые люди так играют. — Глупые какие игры, — негодующе фыркнул Тайлер, — абсолютно никаких правил. Джош дернул щекой — тщательно сдерживаемая улыбка все-таки пробилась на свободу — и поддакнул. Тайлер перестал шевелить пальцами и бросил в никуда:  — Кстати, тарелку я уже помыл. Я не знаю пока, помогло или нет, но… ты купишь еще мороженки? «Значит, помогло, — улыбнулся Дан, — и знал бы ты, как я этому рад». Но и это он не стал говорить вслух.

***

Еще один день Дан провел в относительном безделье. Они с Тайлером бродили по холму и демон рассказывал ему о цветах и травах. Проходя мимо неприметного цветка-звездочки с кроваво-красной сердцевиной, демон как бы между прочим заметил: — Это те самые цветы. Джош сделал вид, что занят разглядыванием бабочки, присевшей на хищно-розовый цветок чертополоха, и не видит, куда указывает крючковатый ноготь, но на самом деле цветок запомнил. Только по пути домой он спросил, когда лучше собирать траву. — Всякому цветку свое время, — рассеянно отозвался Тайлер, — вообще лучше по росе. А иная трава не просто особого времени требует — еще и чистой головы. Не в смысле помыть патлы, а прийти с чистыми мыслями. Вот как у моей Фанни. Его голос дрогнул, и демон вновь замолчал. Джош не стал его тормошить. Они гуляли до вечерней зари, а вернувшись домой, сразу же отправились в постель — точнее, туда отправился Джош. Он быстро перенял деревенскую привычку ложиться рано и рано же вставать, в час, когда все живое окружает особый свет народившегося солнца. Была и еще одна причина — прозаическая. Свет в окнах «проклятого дома» было видно аж из деревни, а Дан не хотел лишний раз подогревать сплетни, и без того не испытывавшие недостатка в пище. Постояв под душем и очередной раз вознеся хвалу Господу, он оделся, чтобы не смущать Тайлера — да и себя, если на то пошло — и забрался под одеяло. Второе, купленное для Тайлера, было аккуратно сложено в изножье кровати — Джош не переставал надеяться, что однажды демон перестанет бродить ночью и полежит рядом, как человек, и его можно будет подержать за руку или даже обнять, как кого-то близкого. Просто обнять. И, может, скользнуть пальцами по цепочке позвонков — просто, чтобы не забыть, как это — касаться кого-то. Он открыл глаза в пять часов утра и увидел, что второе одеяло лежит так же, как и вчера, но черная тень растеклась по стене рядом с его головой, и это позволяло думать, что… они сблизятся? Хорошо бы. Сегодня ему надо было в деревню — позвонить матери, напомнить семье о себе, и узнать, как дела в городе, который он спешно покинул. Мобильник он не включал уже неделю — с того самого момента, как получил ключи и отправил фото дома на телефон матери, убеждая себя, что тут, в «проклятом доме», сигнал сотовой сети не пройдет. Так это или нет, Джош проверять не хотел. Те, кому он нужен, найдут способ до него достучаться, в конце концов, он не скрывал, куда собирался переезжать. Захотят — напишут на местную почту «до востребования», как в старом романе. Тайлер предпочел не показываться и Джош, чувствуя себя чрезвычайно глупо — он собирается оставить записку существу, которое может читать его мысли, все-таки пишет записку и цепляет на дверцу буфета, засовывая под дужку замка. В деревне первым делом он отправился на почту, совмещающую в себе телеграф и пункт междугородных переговоров, разменял бумажную десятку на четвертаки и, получив от хорошенькой служащей указания, как именно пользоваться телефоном, который, судя по виду, был ровесником Белла, набрал номер, вбитый в кончики пальцев. Услышав голос матери, он коротко выдохнул: — Мама… Это я, Джош. Голос в трубке всхлипнул и мать ответила ему: — Я так рада, что ты позвонил, сынок! С днем рождения! — С чьим днем рождения? — переспросил Дан. — С твоим, милый. Я родила тебя двадцать один год назад, и до сих пор помню, каким недовольным ты был, когда мир встретил тебя, — мать смеялась, и губы Джоша расплылись в улыбке. Дожился. Забыл про собственный день рождения. То есть он помнил, что где-то скоро настанет черед этого события, но за хлопотами с переездом и появлением демона перестал следить за календарем. — Спасибо, мам, ты представляешь, я забыл. Так жаль, что вас нет рядом. — Мне тоже жаль, Джош. Ты так быстро уехал, что я подумала — тебе не нужны уговоры и просьбы остаться. — Да, мам, все так. Ты самая лучшая, знаешь? — Было время, когда ты говорил по-другому, помнишь? — мать ласково упрекнула его, и Джош покраснел. Ведь действительно — было. И не так давно, каких-то шесть-семь лет назад, когда он решил, что никто в этом мире не способен его понять, а мать задалась целью извести его своими придирками. — Прости меня, ма, — засопел он в трубку, — ты же знаешь, что я тебя люблю. — Я тоже тебя люблю. А еще, Джош, вчера звонила Рени, спрашивала, не вернулся ли ты. Сказала, что не может до тебя дозвониться. — Тут плохо ловит связь, мам, я звоню из деревни, — торопливо объяснил Джош, — а больше никто не звонил? — Звонил Кит Кларк, и очень сердился, что ты не оставил своего адреса. — Он только звонил? — уточнил Дан. — Нет, после он приехал и оставил для тебя конверт, очень просил переслать его тебе как можно скорее. — Ой, мам, пришли мне его, пожалуйста, срочной почтой. Я сам заплачу. Там кое-что важное. Шли на адрес… — он сообразил, что почтовый адрес дома записан в бумагах, оставленных в рюкзаке, и высунулся из кабинки, — девушка, какой здесь адрес? Работница по буквам продиктовала ему адрес почты и индекс почтового отделения, и Джош повторил их матери. После, выслушав домашние новости, он попрощался, пообещал звонить почаще, и вышел, не обращая внимания на кокетливо опущенные ресницы работницы почты. Заплутав на перекрестках, он все же выехал к магазину и купил там несколько брикетов мороженого — того, что понравилось Тайлеру. Если надежды на содержимое конверта оправдаются, он не будет тратить время на готовку, и перейдет на диету из мороженого и кофе, отъесться сможет потом. Оставалось дождаться завтра — в их деревню FedEx доставлял срочную почту к половине одиннадцатого утра. Сейчас Дану как никогда сильно хотелось так же, как это делал демон, пошевелить пальцами, и перескочить в утро завтрашнего дня.

***

Конверт из тонкого картона был плотным и пухлым. Джош принес его домой и сверлил глазами, не решаясь открыть. Тайлер, не показывавшийся ему на глаза почти сутки, внезапно нарисовался за плечом и, ткнув пальцем в послание, заявил: — Соглашайся. Джош повернулся к нему и стукнулся носом о его руку. Рука пахла яблоками и стоило усилий оторваться и не вести носом по коже, пытаясь понять — не померещилось ли. — На что соглашаться, Тай? — На то, что тут написано, — пояснил демон спокойно и, внезапно обидевшись, пробурчал, — почему ты мне не сказал? — Я не знал, что Кит согласится, и боюсь смотреть, что он прислал, — признался Дан. — Он спит и видит, чтобы ты согласился, я не о том. Ты не сказал, что у тебя вчера был день рождения. — Господи, да это же ничего не значит. Мне всего-то двадцать один, вот твои двести девять с половиной гораздо круче. — А как же торт и свечки? И гирлянды из светлячков? И кувшинки в тазу для умывания? И… — Тай, стоп! — со смехом остановил его Джош, — мне очень приятно, правда. Я не хочу тебя напрягать. Если тебе так хочется для меня что-то сделать, я бы, знаешь… Мне очень хочется узнать, есть ли у тебя хвост. Можно? — он протянул руки к джинсам, в которые был одет демон. — Нельзя, — категорично отрезал тот и отошел подальше, — обойдешься свечками. — Оказавшись на безопасном расстоянии, Тайлер протянул ему ладонь и на ней вспыхнул огонек нежно-сиреневого цвета. — А почему такой цвет? — Я тебя таким вижу, — серьезно заявил демон. Он дунул на свою ладонь, и огонь, будто бабочка, взлетел и переместился на ладонь Джоша. Тот хотел было рефлекторно отдернуться, но пламя — ласковое, теплое — не обжигало, а щекотало. Налюбовавшись, Дан посадил его на плечо и ходил так, пока Тайлер не сказал, что огонек устал и его надо отпустить. Странное пламя, ластившееся, будто зверек, рассеялось по щелчку пальцев, и Джош даже немного переживал. Он твердо решил взять в дом кошку, чтобы было об кого так же ласково тереться щекой.

***

В конверте, доставленным срочной почтой, был подробный договор на десяти страницах одиннадцатым кеглем, и письмо от Кристофера Кларка. Он сетовал на то, что Джош уехал, никого — и в первую очередь его! — не поставив в известность, и выражал надежду, что его юный и немного нервный коллега возьмется за этот заказ. «Между прочим, — писал Кит, — я пошептался кое с кем, и эту серию зачтут тебе как дипломную работу, и если ты совсем заделался отшельником, вышлю твой диплом почтой». Отложив письмо, Джош взялся за договор. Ему предлагали проиллюстрировать сборник сказок о волшебном народце — всего требовалось выполнить тридцать цветных рисунков до 1 декабря. Выходило, что работать придется не просто много, а очень много. Оплата тоже была хорошая, но о деньгах в тот момент Дан не думал. Возможность показать другим кусочек тайны, к которой прикоснулся он сам, влекла сильнее. Что ж, он действительно согласится. И завтра же отнесет письмо с согласием на почту, а еще — заглянет к отцу Доновану, договорится, когда можно будет прийти в его библиотеку, и заберет кота, если строгая Катрин, конечно, согласится отдать одного из драгоценных крошек от именитой мамаши-крысоловки владельцу «проклятого дома». На следующий день он все никак не мог выйти из дома, все казалось, что он что-то забыл — то возвращался, чтобы проверить газ, то на три раза перекладывал рюкзак, чтобы убедиться — все ли взял с собой. Уже спустившись с холма, вспомнил, что оставил портмоне на полке с карандашами, причем не мог вспомнить, зачем он туда его положил. Демон снова не показывался, это беспокоило. Джош повертел головой, пытаясь разглядеть тень на стене, потерпел неудачу и решил, что позовет Тайлера посидеть рядом вечером, когда он включит очередное кино — половину «Поттерианы» они так и не посмотрели. Впрочем, после того, как Джош внутренне отпустил ситуацию и себя, все наладилось. Он без приключений доехал до деревни, оставил машину неподалеку от церковного двора и вновь оказался в рабочем кабинете священника. Тот с энтузиазмом выслушал его идею и предложил работать в утренние часы, когда паства идет в церковь. — Не поймите меня превратно, Джошуа, я забочусь о вашей репутации. В деревне не слишком хорошо относятся к «господам из Кейп-кода», считают их богохульниками. Бывало, пьяные и не в меру резвые жители донимали Стефанию и ее семью, не хотелось бы, чтобы вы пострадали. Люди увидят, что вы ходите в церковь, и разговоры утихнут. Утренние часы подходили Дану больше всего, и он согласился. В конце концов, его не заставляют присутствовать на службах, он будет сидеть в библиотеке. Он собрался было идти, как вспомнил, что отец Донован так и не ответил ему на вопрос, почему дом считают проклятым, и задал его вновь. — Никто не знает наверняка, но мой предшественник, отец Франциск записал в дневнике, что в здешних краях наблюдается аномальная грозовая активность. Дом стоит на холме и притягивает к себе молнии. Сто лет назад это приводило жителей деревни в ужас, да и сейчас пугает. Погода меняется очень быстро — с утра светило солнце, а вот сейчас собирается гроза, слышите? — священник откинул створку вполне современного пластикового окна, аккуратно встроенного в старую кладку. Джош подался ближе и услышал голодное ворчание грома и удары, будто молот бил о наковальню. — В народе говорят, что это Господь пытается изничтожить демона, а тот юлит, как и положено его племени, — за окном брызнули тяжелые капли дождя и преподобный закрыл окно, — летний ливень хорош, только порой обидно, когда он начинается внезапно, как сегодня, в День середины лета. — Какая же середина, святой отец? — улыбнулся Джош, — сегодня только двадцатое июня. — Он самый и есть, Праздник середины лета отмечается в предшествующую двадцать четвертому июня субботу. С утра девушки в венках водили хороводы, все жители вешали записки на священное дерево, а после выстояли службу. В нашей местности языческие традиции причудливо сочетаются с христианскими обрядами, — усмехнулся священник. Дан хватал ртом воздух. Почему Тайлер ничего не сказал ему? Он-то, наивный, думал, что у него полно времени, а выходит, времени и вовсе нет? Что-то внутри подло нашептывало «не торопись домой, пусть уйдет, тебе будет гораздо лучше», а ноги сами несли его к машине. Он торопливо попрощался, спокойно пересек церковный двор и побежал, едва оказавшись за воротами. Выехав из деревни, он увидел свой дом на холме, черную, подсвеченную снизу багровым, тучу над ним, и молнии, бьющие в дымоход. Машина чихала, скрипела, и отказывалась взбираться в гору. Джош кричал и ругался, на чем свет стоит костеря бездушное железо. Ему казалось, что он опоздал, что Тайлер ушел без него, и всей душой стремился оказаться там, где бесновалась гроза и происходило что-то страшное. Наконец, доехав, он выскочил из машины, не вытащив ключей, и бросился к дому. Его глазам открылось пугающее зрелище — молния подожгла хлам на заднем дворе и сейчас там гудел костер, погасить который не мог даже ливень. У земли, где желтые языки пламени жадно лизали пучки травы и отжившие свое вещи, лежала исцарапанная, покрытая полосами копоти, бездыханная фигура. Там лежал Тайлер. И Джош застыл, боясь проверить страшную, абсурдную догадку.