Ведьмина трава

В один из сентябрьских дней, когда по холмам полетели тонкие серебристые паутинки, а трава начала менять зеленый цвет на оттенки желтого, Тайлер подошел к Джошу, увлеченно прорисовывающему залитую лунным светом долину, где, по преданиям, водилась баньши, и дотронулся до плеча. — Соглашайся. И возьми с собой это, это и это, — он вытащил с десяток листов из папки с готовыми работами, — а вот это, — палец ткнул в листы с набросками короля эльфов и спящей дриады, — не надо. Они не такие на самом деле. — На что соглашаться, Тай? И куда взять? Сейчас только сентябрь! — Джош откинул голову и уперся затылком в грудь стоящего за его спиной демона. — Ты же в деревню собирался? — спросил Тайлер вместо ответа, кивнул, услышав подтверждение в мыслях Джоша, и отошел. Дан ничего не понял, но рисунки, отобранные демоном, сложил отдельно, и спустился с холма на почту — позвонить матери. Рассказав о домашних делах и здоровье домочадцев, матушка попросила сына приехать домой хотя бы на несколько дней. — Я горжусь тобой, Джош, но все мы так скучаем без нашего мальчика. И Кит звонит каждую неделю, спрашивает, не наскучило ли тебе сидеть в пустыне. Джош не удержался от смеха: — Мам, Кристофер что-то путает. Реши я удалиться в пустыню — выбрал бы Вегас, а тут такое райское местечко, так тихо. Может, ты приедешь сама как-нибудь? — Чтобы ты уже на следующий день не знал, куда себя деть? — добродушно спросила проницательная мать, — приезжай, Джоши, и до самого Рождества я не буду звать тебя домой. — Мам, ну что ты такое говоришь, — смутился Дан. — Скажи лучше, когда тебя ждать. — Ох, мам, я не знаю, у меня заказ от издательства, хочу все поскорее сделать для Кита… — Привези готовые рисунки и Кларку будет спокойнее. Он, признаться, думает, что твое желание побыть одному переходит все границы. Мать не произнесла «депрессия», и Джош был благодарен ей. Как был благодарен и за то, что она первой поддержала его спонтанное желание уехать из их чудесного теплого штата в северную глушь, и не стала отговаривать, когда выбор сына пал на старый дом, выстроенный на холме, в стороне от деревни. Сейчас она просит приехать — верно, не потому, что соскучилась, а потому, что хочет убедиться — с ним все нормально. Не пообещав ничего конкретного, Джош вышел с почты, купил лакомств Бруни и мороженое Тайлеру, раскланялся со знакомыми и пошел наверх. Был ранний вечер, но уже смеркалось, и он удивился — то ли так долго говорил, то ли, сидя у себя на холме, не заметил, как укорачиваются дни и удлиняются ночи. Много раз хоженая дорога послушно стелилась под ноги, и Джош шел по ней, мурлыкая под нос незамысловатую песенку из детства. Ветер кувыркался в траве и Джошу казалось, что он слышит кашляющий смех. Его губы невольно растянулись в улыбке, и он думал, что похож в этот момент на сумасшедшего — подумать только, он слышит, как смеется ветер. Жаль, не видит его. Стоило только подумать — и по обеим сторонам дороги неярко засветились гирлянды светлячков, а в отдалении из воздуха выткались две мальчишеские фигуры — Тайлера с зонтом в руках и ветра, окутанного серебристым мерцанием. — Подумали, что тебя надо встретить, он, — Тайлер показал рукой на мальчишку, — сказал, что собирается дождь, а ты такой хрупкий, как сахар. — Я не сахар, ведь я не нравлюсь луговым феям, — пошутил Джош. Ветер что-то прошептал демону на ухо и тот разразился дробным смехом: — Он говорит, что уже нравишься. Феи пообещали… — Тайлер склонился к мальчишке и произнес несколько шелестящих звуков с вопросительной интонацией. Тот закивал. — Они сказали, что скоро уйдут в свою страну, за море, но весной вернутся, и твой холм будет цвести как никогда раньше. Запах цветов затмит твой запах. — А… эм… Спасибо? То есть это все так неожиданно… Я точно не сплю? Я не сошел с ума? — Джош потряс головой, но Тайлер никуда не делся, а ветер скользнул к нему и ткнулся носом сначала между ключиц, потом за ухо. — Тайлер, Тай-лер, — шепотом позвал Джош, — пойдем домой, а? Я его боюсь. Воздух задрожал — ветру стало весело. Он прокричал что-то на прощание и улетел, помахав рукой. Тайлер сунул Дану в руку зонт и потопал рядом. — Он попросит дриад показаться тебе там, у себя, и расскажет, как тебя узнать. У вас же есть деревья? У дома, рядом. — Ну, да… Было что-то, — Джош прикрыл глаза, вспоминая, что растет рядом с их домом. Он определенно видел что-то хвойное и еще какие-то деревца, названиями которых он никогда не интересовался. — Значит, увидишь их. Они узнают тебя по запаху. Пахнешь ты для них, конечно, не слишком хорошо — слишком много человека — но к тебе выйдут. Только к тебе. — Ох, Тайлер, это точно все со мной? За что мне такой подарок? — Джош расчувствовался и был готов броситься демону на шею. — О, не думай, что я такой добрый. Это банальный инстинкт самосохранения — дриады, как и любые женщины, страшны в гневе, а когда они увидят, какими ты их изобразил, твоя смерть будет болезненной и долгой. Умрешь от заноз под ногтями. В землю ударили тяжелые капли холодного дождя и Джош раскрыл зонт, постаравшись держать его так, чтобы Тайлер не промок тоже. К тому времени окончательно стемнело и Джош шел на ощупь. Он шел и думал, что его жизнь повернулась самым неожиданным образом — в начале лета он приехал сюда уничтоженный, разбитый, и поселился в таком же сером, как его состояние духа, доме, а теперь, в начале осени, он рисует с натуры волшебных существ, с ним играет ветер, а демон встречает его с зонтом, будто он, Джош, самый исключительный и нужный человек. Вот бы так было всегда. — Будь осторожен в своих желаниях, — Тайлер повернулся к нему и сверкнул белыми зубами, — мы не любим делиться своими людьми с этим миром. Всегда быть одной ногой здесь, а другой «там» не получится. — Совсем-совсем никак? — уныло спросил Джош. — Если у тебя это получится, ты станешь первым, — демон прошел сквозь дверь, а Джошу пришлось повозиться с ключами, — чайник на плите. — Я принес тебе мороженку, — бросил Дан в пространство. Он не включал свет, чтобы не разрушить спонтанную магию вечера. Будто позволь он электричеству рассеять клубящиеся тени, и присутствие волшебства пропадет. — Джоши, — демон возник прямо перед ним и Дан с трудом затормозил, в последний момент уперевшись в его плечи выставленными вперед руками, — ты инсектофобией страдаешь или наслаждаешься? — Я не знаю, что это такое. — О, отлично, сейчас узнаешь, только не кричи, если что, — демон пошевелил пальцами и под потолком кухни засветились бледные облачка. — Это…это светлячки? — изумленно воскликнул Дан, приглядевшись. — Ага, — Тайлер уже переложил мороженое в тарелку и облизывал обертку, — не страшно? — Не-а… — Джош опустился на пол и растянулся на деревянных досках, заложив руки за голову. Демон пнул к нему невесть откуда взявшуюся подушку. — Пол холодный. — Фу быть таким скучным, — Джош показал демону язык и вновь стал смотреть на светлячков. Он и уснул прямо там, в кухне, наутро проснувшись от бодрящей свежести. Светляки под потолком исчезли, тарелка, из которой демон вечером ел мороженое, стояла на столе, прикрытая салфеткой. Тайлер обнаружился в постели. Он лежал, прижав Бруни к груди, и будто бы спал, но открыл глаза сразу, как только Джош подкрался к матрасу. — Там тебе принесли гостинцев. Не знаю, где они это добыли и надеюсь, что это можно есть. Не отравишься точно, за остальное не ручаюсь. — Кто «они» и где «там»? — уточнил Дан. — А ты не любопытный? Под салфеткой, ягодки, феи. Им понравился твой рисунок, — Тайлер потер веки и вскочил, — идем, окажу тебе первую помощь, если что. Таинственными ягодками оказалось что-то вроде земляники, почему-то желтой, кисловато-сладкой, лопающейся на языке взрывами сока. — Как «Скитлз», — Джош облизал тарелку и посмотрел на Тайлера благодарными глазами. — «Скитлз» это? — Такие конфетки. Круглые, цветные, как яркие пуговки. — Не вздумай говорить о них феям, а то на Хэллоуин они обнесут лавку, — Тайлер повел носом, — ты стал меньше пахнуть человеком, к слову. Ничего такого сумасшедшего сделать не хочется? Джошу хотелось. Но сказать, что именно, он не решился. И даже думать себе запретил. Демон, услышав пустоту в его мыслях, удивленно вскинулся, но спрашивать не стал.

***

Дан уехал к родителям через две недели, когда было готово две трети рисунков. Накануне его отъезда Тайлер перебрал листы, и притянул к себе все те, на которых были эльфы. — Знаешь, у дядюшки Робина хорошее чувство юмора, гораздо лучше, чем у меня. И шутки тоже лучше. Я бы не рисковал показывать ему это. Нет, если ты хочешь навеки стать персоной нон-грата среди ушастых — валяй. — Кто такой дядюшка Робин? — в такие моменты Джош чувствовал себя деревенским дурачком. Он смутно догадывался, что речь идет о каких-то мифических персонажах, но никак не мог уложить в голове, что все они были хорошими знакомыми его личного демона, а кто-то, судя по всему, приходился родней. — Вы называете его добрым малым, хотя я бы не сказал, что он такой уж добрый. Впрочем, давай ты сам решишь? Перед Днем всех святых он повезет наших феечек за море, а после вернется и с удовольствием заморочит тебе голову. — Эльф? Эльф Пак? Тот самый, который с сотворения мира? Но он же ужасно старый, он… ты хочешь сказать, что он до сих пор жив? — Да что бы ему сделалось, проказнику? Все так же заглядывает девицам под юбки и поет скабрезные песенки, — Тайлер слегка порозовел, будто ему стало стыдно за такого родственника. — И я его увижу? Тайлер, правда? — Джош порывисто сжал его ладони и с восторгом уставился на него. — Мде, похоже, меня призывают только дети и сумасшедшие, — буркнул демон, — правда, увидишь. Если вернешься до конца октября. — Если хочешь, я никуда не поеду, — легкомысленно предложил Джош. — Я могу этого хотеть, — глухо отозвался демон, — но вот ты не должен этого делать. Ты забыл разве, что я тут по твою душу? Джошу стало зябко, он испугался, но не выпустил руки Тайлера из своих. — Знаешь, мне кажется, что ты только и делаешь, чтобы с моей душой ничего не случилось. Демон высвободил кисти из захвата и потер их. — Иди уже собираться. Сборы заняли меньше часа и последний вечер накануне поездки они провели перед ноутом, вполглаза наблюдая за шутками эльфов в волшебном лесу. — Тайлер, я буду переживать, как ты тут без меня, — признался Джош, — я же не смогу тебе позвонить. — Ты бы лучше переживал, как ты там будешь без всего, к чему привык тут, — насмешливо откликнулся тот. — Без чего, Тай? — Ты поймешь, но, — как говорят в вашем кино, — будет уже поздно. — Тайлер… — Джош обиженно надулся, — иногда я тебя не понимаю. — Беда в том, что ты сам себя не понимаешь. Тебе так легко вскружить голову. И еще — помни, что ходить сквозь деревья ты не умеешь. — Что, тоже позовут? Ты же о дриадах сейчас, верно? — Верно. Нет, они не позовут, сам захочешь догнать. Я видел их — они красивые, а не те анорексички в зеленом, какими ты их изобразил. — Ты — самое красивое существо из волшебного мира, — признался Джош, краснея, и радуясь, что в комнате темно. — Это потому, что я первое волшебное существо, которое ты увидел, — усмехнулся демон, — это что-то вроде импринтинга. Знаешь, что это такое? — Спрошу в «гугле». Джош обиженно засопел. Всю нежность по отношению к Тайлеру как рукой сняло. Постаравшись вложить в голос как можно больше язвительности, он поинтересовался: — Хочешь сказать, так заботишься обо мне только потому, чтобы моя душа наверняка досталась тебе, а не кому-то еще? — А как же! Вы, люди, смешные, предлагаете руку и сердце, заодно всучиваете в чужие руки душу, а потом сами не понимаете, почему не находите себе места. С праведниками возиться неинтересно, а вот с такими безумцами, как ты, хочется задержаться подольше, — демон шутливо оскалился. — Мне это не грозит — ну, вот что ты сказал про руку и сердце, — отмахнулся Джош. Демон неопределенно покачал головой, но говорить ничего не стал.

***

Дан собирался провести с семьей не более пары-тройки дней. Поговорит с родителями, проведет вечер с братом, постоит ночью в саду, вот и все. Ну и к Кларку зайдет — покажет ему рисунки, получит свою долю восторгов, и уедет обратно. Ему ощутимо не хватало Тайлера, и чего-то неуловимого. Будто чего-то не хватало в воде, не хватало в воздухе. Будто то, чем он дышал, что он пил, было лишено красок и жизни. Первые дни он рвался в свой дом на холме, но новые и новые дела постоянно задерживали его. Кларк, увидев рисунки, ожидаемо пришел в восторг и попросил разрешения придержать их на неделю — показать кое-кому заинтересованному; мать позвала в гости родню и Джош сначала помогал ей готовиться к приему гостей, перебрасываясь подколками с братом, а после, скрипя зубами, позволил хвастаться собой. Сам он не считал, что чего-то достиг, но, может, собственный дом в двадцать один и возможность заниматься любимым делом — уже само по себе повод для гордости? С натянутой улыбкой он отвечал на вопросы о доме. Да, дом на холме. Нет, там не страшно. Да, воздух изумительно свежий и вода в озере прозрачная. Нет, дом небольшой, всего три комнаты. Да, там есть все, что нужно. — Маловат домик для семьи и детишек-то, а, Джош? — заметил Фред, старинный друг родителей, знавший Джоша с пеленок, выслушав его сжатые ответы. — Я и не тороплюсь. Мне самому бы вырасти сначала, — резковато ответил Дан, а в голове мелькнуло «можно ведь и вовсе не вырастать?». — Ну-ну, все веришь в сказки про Питера Пена? Так и у него была своя Венди. Не тяни с этим делом, малыш, не то всех красавиц разберут. Разговоры, подобные этому, изводили Джоша, и он жалел, что не поехал через страну на своей машине - так мог бы сорваться в любой момент, не заставляя себя терпеть. Разгоряченный, злой, он вышел из дома и прислонился затылком к дереву. Тут же его глаза накрыли ладошки и девичий голос пропел: — Какой миленький! Чувствуя себя неловко, он, не торопясь снимать чужие руки со своего лица, вопросительно протянул в пустоту: — Простите, мисс… Другой голос, строгий и холодный, как кусок горного хрусталя, требовательно произнес: — Офелия, не пугай человеческое дитя! Первая девушка с разочарованным стоном убрала руки и Джош, проморгавшись, увидел два чудных создания, настолько прекрасных, что язык не мог найти слова для описания этой красоты. — Ты хотел видеть нас, человек, так смотри. Запомни этот день и расскажи своим детям, чтобы те после рассказали своим — мы редко показываемся людям. Дан в изнеможении опустился на землю, наплевав на то, что трава испачкает брюки. Он водил глазами по фигурам, запоминая горделиво поднятые головы, невообразимо стройные ноги, тонкие пальцы без колец, струящиеся платья, сотканные из листвы. Наконец, в молчащий доселе сад ворвался ветер и голос старшей из дриад холодно проговорил: — Ты видел достаточно. Прощай, дитя. Джош хотел задержать их еще на минуту, спросить, сможет ли он увидеть дриад еще раз, но те растаяли, прислонившись к стволам деревьев, и ветер в ту же минуту стих. В эту ночь ему не пришлось спать. Взволнованный, он покрыл набросками с десяток листов, пытаясь выразить то самое, что поразило его в саду. Образ дрожал и расплывался, карандаш в руке был будто чужой, но то, что он нарисовал сейчас, было гораздо лучше тех шаблонных иллюстраций, что лежали в доме на холме. Наутро он было собирался зайти к Кларку за рисунками и уехать, но мать попросила задержаться еще ненадолго. Джош согласился и в тот же вечер пожалел об этом. Вечером к ним в дом пришла Рени. Нет, Джошу нечего было делить с бывшей девушкой. Да, они не слишком приятно расстались, но его мать подружилась с мисс Р, и этот визит выглядел вполне естественным. Вечер прошел шаблонно — вежливые расспросы о жизни, работе, планах на будущее, и Джош более-менее подробно отвечал. Он не рассказывал лишь о доме — отчего-то не хотелось делить свою тайну с человеком, которого он не мог назвать своим. После мать заметила, что он мог быть дружелюбнее, но Джош воспротивился. Нет, он не мог бы. Он был более чем вежлив, и этого достаточно. Не стоит давать людям ложные надежды. — Но ведь у вас все было хорошо?.. Вопрос матери повис в воздухе.

***

Джош жил в родительском доме, погружаясь в будни, как в трясину. Он помнил, что у него есть дом, дом на холме, где его кто-то ждет… но кто? Все, случившееся летом, казалось сном. В саду больше никто не появлялся, ничьи маленькие ручки не раздвигали на заре лепестки цветов, ветер больше не играл его волосами, смеясь в ухо. Джош начал забывать себя обретенного, возвращаясь к себе прежнему. Рени заходила к ним еще пару раз, и в эти разы он был с ней мягче, даже согласился пойти на прогулку. Поздним вечером они стояли в парке, плечи девушки были укрыты его курткой, а ее рука покоилась в его руке. Звезды над их головой светили холодно и равнодушно, а ветер лениво перебирал сморенные дневной жарой листья. — Так странно думать, что зима близко, — мечтательно прошептала Рени, двигаясь ближе к Джошу, надеясь, что он догадается ее обнять, — скоро День всех святых, адвент и Рождество… Ты приедешь ко мне на Рождество, Джош? Он недоуменно посмотрел на девушку: — Но ведь День всех святых в конце октября? — Ты такой смешной, милый, настоящая творческая личность. Такой забывчивый! Сегодня двадцать четвертое октября. Скоро детки нацепят маски и будут кричать «сладость или гадость», а после набивать рты конфетами. Ты просил сладости у соседей, Джош? Когда был маленьким. Дан осторожно высвободил руку. Хотелось бежать, сломя голову, потому что в ушах билось «если вернешься до конца октября» — Я совсем забыл о времени с тобой, — нервно бросил он, и Рени расплылась в улыбке, приняв это за комплимент. Она хотела бы еще продлить прогулку, но Джош торопил ее домой. Той же ночью он собрал вещи, и сразу после завтрака, попрощавшись с родителями, пошел на автобус. С дороги он позвонил Кларку и сказал, что, раз так сложилось, он может пускать оставшиеся у него рисунки в работу, а остальные он пришлет почтой ближе к сроку.

***

Автобус кряхтел и трясся, водитель эмоционально понукал мотор, будто пресловутые лошадиные силы были вполне живыми и настоящими, а Джош, закрыв глаза, не слушая оживленный гомон других пассажиров, мысленно подгонял упрямящийся транспорт. Потеряв в днях, он хотел выиграть в минутах. Дорога, ведущая на холм, показалась крутой и незнакомой. Некогда ласковая тропинка ощеривалась узловатыми корнями сорной травы, ветер зло выл, небо, было ясное, затягивали тучи. Он задыхался, спотыкался, но шел, умоляя домик простить его за столь долгое отсутствие. На крыльце дома сидел Тайлер, размытый, будто сотканный из дымки. Он поглаживал кошку, что в отсутствие Джоша еще сильнее подросла и округлилась, и равнодушно смотрел перед собой. Джош плюхнулся на крыльцо рядом с ним: — Тайлер, прости, я… — Не извиняйся. Все вырастают. Все уходят. Почему ты должен стать исключением? Демон не дал прикоснуться к себе и истаял в воздухе. Бруни обиженно мяукнула и ушла в дом, просочившись через дверь, не удостоив Джоша и взглядом.