Will you ever say you love me

Меня разбудил сильный порыв ветра, бросивший в лицо мелкий, словно раскалённый песок. Вокруг на растрескавшейся от жары земле колыхались сухие травы, только что не поскрипывая под ветром. Где-то я это, кажется, уже видел… И тут на меня упала тень, свет заслонила высокая фигура в развевающихся одеждах. Ветер внезапно стих, будто выключили вентилятор. – Узнаешь? – раздался насмешливый голос. – Лойсо?! Откуда ты взялся? И… ты же давно выбрался из этого мира. Ностальгия, что ли, одолела? – говорить было тяжело: во рту пересохло, губы растрескались. – Давно я здесь? – В этом мире нет времени, – ухмыльнулся он, обнажив заострённые, как мне показалось, клыки. – А что здесь вообще есть? – я почувствовал в груди глухое нараставшее раздражение. – Ты. Я. Надеюсь, скоро ещё гости заявятся. – Скоро? Где мы и как сюда попали? – Фу, вроде молодой, а память уже дырявая. – А неплохо вы с Шурфом устроились, – продолжил он после небольшой паузы. Я по-прежнему ничего не понимал. – На кой ляд я тебе сдался, Лойсо? – Ты-то мне не нужен, толку с тебя – что с голого поля в неурожайный год. А вот друзья у тебя поценнее будут! Раздражение внутри сменилось неприятным, липким страхом. – Джуффин? Шурф? – не выдержал я, стремясь поскорее разобраться, что же всё-таки происходит и как с этой пакостью бороться. – Чи-иффа! – протянул Лойсо, и в его голосе я услышал шипение голодной змеи. – Но я-то тебе зачем? – Приманка… – зрачки Лойсо сузились, снова вызывая ассоциации с диким зверем. Я вздохнул, хотя набирать в лёгкие раскалённый воздух не особо хотелось. – Лойсо, ты что-то упустил. Я уже давно не держусь за скабу Чиффы, а он не интересуется моими делами. Поэтому я так удивился, когда ты заявился в мой дом в его облике. Как, кстати, тебе удалось сесть на хвост Шурфу? – В Хумгате, знаешь ли, все пути открыты. Я использовал его как проводника. – А почему ты не можешь сам послать зов Шефу? – удивился я. – Потому что он не придёт… – с этими словами Лойсо исчез из поля моего зрения, а я остался лежать, не в состоянии двинуть ни рукой, ни ногой. М-да, влип… по полной программе. *** Не знаю, сколько времени прошло – там его действительно словно бы не существовало, – пока где-то вдали я не услышал звуки боя. Разрушать в этом мире было нечего, кроме, разве что, раскрошенных ветрами скал, так что до меня доносились только хлопки боевых заклятий, удары тел об землю и многоэтажные ругательства. Как я и предполагал, Джуффин не пришёл меня спасать. Ему, скорее всего, вообще невдомёк было, в какую передрягу я попал, но за мной сумел прийти Шурф. Уж не знаю, как ему это удалось – до сих пор он ни разу не путешествовал через Хумгат в одиночку, но, как говорится, охота пуще неволи. Как он мне сказал, когда всё закончилось: «Я привык быть с тобой». Конечно, не признание в любви, но войти в привычку у такого человека – тоже не раз плюнуть. Так вот, чего я совсем не ожидал увидеть после драки – это Шурфа, пленённого Лойсо. Руки Великого Магистра были схвачены неизвестными мне магическими путами. Лойсо подтолкнул его сзади под колени, и Шурф опустился на иссохшую землю, по-прежнему держа голову гордо поднятой. Лойсо встал так, чтобы видеть и меня, и Шурфа, и принялся разглагольствовать: – Мальчик мой, ты хотел убить меня ещё двести лет назад. По-моему, ты повторяешься. И вообще, «я жду не вас», – неожиданно кокетливо закончил Лойсо и заправил за ухо выбившуюся прядь волос жестом профессиональной соблазнительницы из рабочего квартала. Шурф поморщился, но промолчал. – Мальчик, ты тогда не наигрался? Я видел, как ходят желваки на скулах Шурфа от этого фамильярного обращения. – Герой выискался! – продолжал Лойсо. – Принцессу явился спасать. Ну-ну… Забавные вы всё же ребята. Сэр Шурф, чтобы у тебя больше не возникало искушения заявляться ко мне без приглашения, я, пожалуй, таки пойду тебе навстречу и сделаю то, о чем ты просил меня ещё в Смутные Времена. Лойсо взмахнул руками, губы его шевельнулись – и Шурф лишился одежды. Глаза его вспыхнули так, что, казалось, будь перед ним стог свежего сена – и он вспыхнул бы синим пламенем, однако здешняя трава была слишком привычна к жарким солнечным лучам. Я же по-прежнему не мог ни пошевелиться, ни вмешаться, только смотреть. Лойсо подошёл и провёл кончиками пальцев по груди Шурфа. Тот зашипел и попытался укусить насильника. В ответ Лойсо лишь отдёрнул руку и заявил: – Значит так, строптивый мой! Или ты сейчас добровольно отдашь мне то, что предлагал сам – а значит, оно уже давно моё, потом заберёшь своего мальчишку и приведёшь ко мне Чиффу, либо я вспомню о том, как мне помешали стереть Ехо с лица земли. Ты ведь был в Кеттари? Хочешь, чтобы в твой родной город отныне тоже смогли попасть лишь призраки? Шурф заскрежетал зубами, но отвечать руганью, видимо, счёл ниже своего достоинства. Сказал только: – Не знал, что ты настолько злопамятен. – Я не все долги раздал, – на удивление спокойно ответил Лойсо. Больше всего в этом человеке – а человеке ли? – меня поражали резкие перепады настроения и полная непредсказуемость действий. Именно этим он и был более всего опасен. – Чего ты хочешь? – Ляг на спинку, – велел он и облизнулся, как дикий зверь, почуявший добычу. Длинные ноги Великого Магистра Лойсо забросил на плечи. Он овладел Шурфом без всякой подготовки, а я мог только сжимать челюсти и призывать на его голову громы и молнии от имени и в исполннии всех известных мне богов. Потом Лойсо вышел, велел Шурфу встать на четвереньки и смотреть мне в глаза, пока он будет брать его сзади. Глядя на своего любимого, я опасался не за его тело, но за его рассудок – такое бешенство плескалось в тёмных зрачках. Лойсо кончил, огласив просторы своей бывшей тюрьмы гортанным рыком победителя. Как только это случилось, Шурф молча поднялся и покачнулся на ватных ногах, восстанавливая равновесие. По внутренней стороне бедра тонкой струйкой стекали кровь и сперма. Он схватил меня за руку, даже не озаботившись тем, снял ли с меня негостеприимный хозяин заклятие неподвижности, и ушёл Тёмным Путём в наш дом на окраину Шамхума. Там Шурф принял ванну, молча переоделся и отбыл в Ехо, буркнув мне на прощание: «Скоро не жди». Я присел к столу, на котором всё так же лежала раскрытая книга, и обхватил голову руками. Буквы плясали перед глазами, затеняемые видом жёлтых холмов, покрытых выгоревшей травой, опалённой лучами безжалостного солнца. Из головы не шли длинные ноги Шурфа на плечах Лойсо, а каждый его толчок сзади, едва не ронявший Шурфа лицом в горячий песок, отдавался во всём теле резкой болью и незаслуженной обидой. Казалось, это меня насилуют в том горячечном сне больной старухи – и сон этот будет длиться вечно, пока я буду расплачиваться за зло, которого не совершил.