Дело рук утопающих

      Теплая вода струями стекает по моему телу. Как же давно я не принимала душ…       Не люблю традиционную японскую ванну. По мне, это слишком геморрно.       Выйдя из ванны, я переоделась в чистую и сухую одежду.       На первое время больница предоставляет пациентам одежду. Она свободная и не имеет застежек, только завязки и пояс. Но это только на первое время. Та одежда, в которой я была в ту ночь, была не совсем удобной в плане ношения ее в больнице, поэтому Мистер Шляпа (никак не могу отвязаться от привычки называть его таким образом) любезно привез для меня кое-что.       Одевшись, я направилась к своей палате.       По коридорам сновали люди и бегали маленькие дети, как-никак отделение было детским.       Моя палата находилась рядом с ресэпшеном. Там всегда работал телевизор, кроме ночного времени суток, и то не всегда, все-таки медсестры тоже люди. Крутили обыкновенно новости.       Интересно, когда придет Мистер Шляпа? С того момента, когда мы поговорили о Адельфи Фехервари, прошло четыре дня. На следующий он привез вещи и учебники, о которых я просила. Все же забрасывать учебу мне не хотелось. Чуя не приходил три дня, и может случиться и так, что он не навестит меня до выписки.       Меня продержат здесь еще пару дней, чтобы убедиться в том, что моему здоровью ничего не грозит. Оказывается, проспала я почти неделю — пять дней, если быть точным. — Прошлой ночью район Йокогамы потрясла серия пожаров. Вычисляется причина многочисленных возгораний. Множество людей погибло или получило серьезные ожоги и травмы, — вещал диктор с экрана сухим голосом.       На мониторе показали дома пострадавших и их портреты. Меня пробила крупная дрожь. С экрана на меня смотрела я. Рядом высветились фотографии мамы с отчимом. То есть, я существовала в этом мире? И пожар здесь тоже был?!       Я чувствую, как по щекам начинают катиться слезы, а дыхание становится прерывистым. Нет, я уже смирилась с тем, что никогда больше не увижу тех, кого любила, и с тем, что живу в этом мире в теле маленькой умершей девочки. У меня было много времени обдумать это, но… Все равно это так странно. — Все в порядке, Яки-сан? — ко мне подошла медсестра. Она с доброй улыбкой смотрела на меня. Я судорожно начала вытирать слезы с глаз. — Неужели тебе жалко тех погибших людей? Я кивнула. — Не стоит так беспокоиться об этом, ведь главное, что ты не пострадала. Ты жива, цела и невредима, — она с такой же доброй улыбкой посмотрела на меня.       Не знаю, почему, но слова этой женщины заставили меня зарыдать. Стало так ужасно холодно и неприятно.       Я обняла себя руками.       Кажется, медсестра пыталась поговорить со мной еще, но мне не хочется ее слушать. Она говорит правильные, хоть и жестокие вещи, но это все равно больно. Так невероятно больно и одиноко. — Эй, — я почувствовала, как к моему плечу прикоснулись. Этот голос нельзя спутать ни с одни другим. — Что ты делаешь?       Распахнув глаза, я увидела сидящего передо мной Мистера Шляпу. Он выглядел так же, как обычно, но сейчас от него словно исходило тепло. Будто бы я могла спрятаться от своих чувств и от самой себя рядом с ним. Подавшись вперед, я обняла его за шею. Тепло окутало меня, даря покой. Я почувствовала руки на спине. Кажется, меня подняли. Я посильнее зарылась в его одежду, вдыхая запах и окончательно приходя в себя. — Нет, — голос словно раздавался в моей голове. Почему-то я слышала только Чую. — Она все еще ребенок. Меня слишком долго не было, и она могла соскучиться и сорваться из-за этого. Нет, не стоит. Спасибо.       Мое тело все еще подрагивало, а дыхание было сбившимся, но слезы уже не текли. Я, не расцепляя рук, подняла голову. В палате светит яркая противная флуоресцентная лампа. На кровати все еще раскиданы учебники.       — Не хочешь мне что-нибудь рассказать? — раздраженно спрашивает Мистер Шляпа. Я неопределенно и как-то вымученно вздыхаю и снова утыкаюсь ему в шею. В свою очередь он раздраженно выдыхает и трогается с места. — Там была я, — я сказала это довольно тихо, так что сама навряд ли бы расслышала, но мужчина застыл. — Я и моя семья в сводке новостей о пожарах. Прошлая я умерла в огне. Сгорела заживо.       Чуя раздраженно цыкнул и посадил меня на кровать. Нехотя я расцепила руки. Он привычно сел на табуретку. Молчание нависло над нами.       Я взяла в руки близлежащий учебник.       Японский.       Места, непонятные мне, были отмечены карандашом. Этот учебник состоял из них на три четверти. За исключением тех мест, которые мне объяснил учитель. — Накахара-сан, — он поднял на меня взгляд. — Можете помочь мне с японским? — Да, — Мистер Шляпа с интересом смотрел на протянутый ему учебник. — Там, где непонятно, я отмечала карандашом. — Но здесь почти все в карандаше, — он с непониманием посмотрел на меня. Я улыбнулась. Вышло криво, и Чуя сменил выражение лица на раздраженное. — Серьезно? — Я до сих пор плохо разбираюсь в нем. Хотя и прошло два года. Он уныло посмотрел на меня и сказал: — Смотри. В двадцать шестом задании стоит сделать замену…

***

      Я проснулась, как по часам. В комнате было не темно, но и не светло. Свет рассветного солнца оставался за окном и выделял контуры плотно закрытых жалюзи.       На прикроватной тумбочке аккуратной стопкой лежат учебники. Вчера мы очень долго занимались. Как ни странно, Мистер Шляпа был хорошим учителем. Даже очень. Он повторно спрашивал материал, который мне объяснял учитель, где надо — поправлял, и объяснял новый. Это наталкивает меня на мысль о том, что если он и не работает учителем, то у него явно есть талант.       Кстати о профессии. Когда я спросила его об этом, он перескочил на другую тему. Да так ловко, что я даже не заметила. Если подумать об этом посерьезнее, то в ту ночь, когда он пришел на склад, Недофрик остановился. Чуя обращался с ним, как с подчиненным. А Недофрик командовал теми мужчинами с оружием. Значит, он, типа, гангстер?       Я потянулась.       Даже если так, то он спас мне жизнь. Для меня она все-таки ценнее, чем жизни людей, которых он мог убить, или чем там еще гангстеры занимаются? Заправив кровать, я умылась и принялась повторять тот материал, который мне вчера объяснили.

***

      В середине дня ко мне постучали. Если не ошибаюсь, сейчас не время обеда. — Яки-сан, к вам посетители! — медсестра с улыбкой пропустила внутрь мужчину и маленькую девочку.       Мужчина на вид был старше тридцати. У него были средней длины черные волосы, которые ниспадали на лицо. Оно выражало искреннюю доброжелательность. Поверх его одежды был надет белый халат. Доктор?       Девочке не больше одиннадцати. У нее были голубые глаза и светлые волосы. Одета она была в стиле «Лолита». Ее задорное выражение лица заставило меня напрячься.       Кто эти люди? — Здравствуй, Яки-чан, — мужчина улыбнулся. Он сел на табуретку напротив меня. Девочка же, не церемонясь, села прямо рядом со мной, раскачивая ногами. — Кто вы? — мой голос дрогнул. Совсем не вовремя. — Не стоит бояться. Мы друзья Накахары Чуи. Знаешь такого? — мужчина улыбался. А вот мне совсем не радостно. Это все довольно жутко выглядит. — Накахара-сан не рассказывал мне ни о каких друзьях, — я не отводила от него взгляда. — Ох! Это похоже на него, — мужчина усмехнулся и открыл глаза. Они были красными. Разве такое возможно? — Меня зовут Мори Огай, и я рад знакомству с тобой, Яки-чан.