Возлюбленный враг

       — Как тебе удаётся быть таким спокойным? — спросил Ладислав, когда они вернулись в его комнату. Он разложил себе раскладушку, на которой и расположился сейчас. Виктор же сидел на кровати. — А чего с ума сходить? Какая, в сущности, разница, о чём думают другие люди? Тем более, что на данный момент мне выгодны убеждения твоей семьи и их отношение ко мне. — Это да. Но раньше я не замечал за тобой такой рассудительности. — А ты вообще видел, как я с другими людьми общаюсь? — спросил Виктор, на что Ладислав отрицательно мотнул головой. — Просто раньше при встрече мы сразу же начинали выяснять отношения, поэтому, по сути, мало знаем друг о друге. — Подожди. Это ты мне что, хочешь сказать, что ты расчётливый и спокойный, а не бешеный неадекват, кидающийся на людей? — ухмыльнулся Ладислав. — Всё верно. Извини, но «бешеный неадекват» я только с тобой и кидался я исключительно на тебя. — А как же твой отец? — Мой отец — гей. Я ещё довольно терпелив с ним. Особенно учитывая, что он говорит и как себя ведёт, — поморщился Виктор. — Предположим. Но я не могу и никогда не мог понять, за что ты меня так невзлюбил? — задал давно не дававший ему покоя вопрос Ладислав. — Думаю, всё дело в том, что я с самого начала был заинтересован в тебе. Я ведь и слушать не хотел, когда ты или кто-то другой говорил, что ты натурал. На мой взгляд, ты по-любому должен был быть геем. Хочешь знать почему? Потому, что я так хотел. Хотя всерьез никогда тебя геем не считал. Даже не знаю, как это объяснить. Похоже, изначально меня бесило то, что ты можешь быть с мужчинами. Бесило то, что ты такой красивый. — Я красивый? — сильно удивился Ладислав. Ему часто об этом говорили, но признание Виктора — всё равно ощущалось иначе. — Да. — На тебя и самого все заглядываются. Тебя это не смущает? — нехотя признал Ладислав. — Это не одно и то же. — Почему это? — Как бы помягче выразиться. Видишь ли, подо мной мечтают оказаться, а тебя желают поиметь. Усёк разницу? — напряженно спросил Виктор. — Да не фига подобного! Некоторые и тебя хотят поиметь, — тут же стал защищаться Ладислав. — Наверное, есть и такие, но их в любом случае куда меньше, чем тех, кто бы под меня лег. Ладислава разозлили рассуждения Виктора, но продолжить спор не позволила другая мысль, которую он и озвучил: — Получается, ты хочешь меня трахнуть? — А ты ожидал чего-то другого? — Но я категорически не согласен! — Я почему-то не удивлён, — ухмыльнулся Виктор. — У меня только один вопрос. Ты, когда на меня дрочил, представлял меня снизу или сверху? — Эм… я просто тебя представлял. Ни снизу, ни сверху, — признался Ладислав, отводя взгляд. — Как же с тобой сложно, — пожаловался Виктор. — Тогда попробуем с другой стороны зайти. Когда мы целовались, чего ты хотел? — Целовать. — Нет. Я с тобой просто не могу разговаривать, — застонал Виктор. — А кроме того, что целовать, что ты чувствовал? Что хотел сделать? И как? — Эм… ну, наверное, я хотел подмять тебя, — смущённо промямлил Ладислав. — Хотел обладать, почувствовать под собой, чтобы… — Он замолк, шумно выдыхая. — Это вполне нормальная реакция для парня. Проблема в том, что мне хочется того же. И хоть мы решили встречаться… Как ты себе это представляешь? — вернул Виктор разговор в нужное русло. — Я не знаю, — Ладислав с трудом взглянул на него. — Всё, что я знаю, это то, что ни ты, ни я не можем быть снизу. — Дело в том, что мы оба не переносим гомиков. А самое страшное, что с ними связано, это то, что мужик может трахнуть тебя в зад. На данный момент ни для одного из нас невозможна принимающая позиция. Вот я и спрашиваю, как мы встречаться будем? — Получается, постель исключается? — Ладислав попытался нащупать направление, в котором мыслит Виктор. — Нет, ну почему же. Можно, например, связать партнёра и взять силой. Скажешь, что это невозможно? — Чисто теоретически такое возможно. Сможешь? — Ладислав требовательно уставился на Виктора. — Нет. Так же, как и ты. Другими словами, как ты и сказал. Секс — табу, пока кто-то не уступит. И вот зная, какой ты упрямый, боюсь, без секса придётся обходиться долго, — Виктор страдальчески вздохнул. — Другими словами, ты хочешь, чтобы уступил я? — разозлился Ладислав. — Представь себе, да. А теперь скажи, что ты не хочешь, чтобы это был я? — Я не хочу уступать, но для тебя я этого тоже не желаю и что с этим делать — не представляю, — тяжело вздохнул Ладислав, не зная, куда деть взгляд. Для него было слишком сложно выдерживать прямой и до неприличия открытый взгляд Виктора, который словно говорил: «Я не вру, но и тебе соврать не позволю». Ладиславу очень хотелось соврать. Не Виктору, нет. Ему хотелось соврать самому себе, обмануться, пусть ненадолго. Порой честность для Ладислава была невыносимым бременем. — Всё с тобой ясно, — хмыкнул Виктор. — Но тут без жертв не получится. Можно на время забыть о сексе, но потом нам всё равно придётся к этому вернуться. Кроме того, я так понимаю, что раз мы встречаемся, то никаких интрижек на стороне? — Конечно, — Ладислав напрягся, готовый отстаивать, если понадобится, это условие. — Согласен. Если оба будем воздерживаться, то быстрее дозреем. От недотраха чего только люди не делают. Тогда остаётся только петтинг. Согласись, напряжение снимать надо. Глупо ограничивать друг друга, тем более, что мы уже встали на этот путь и все пока что живы. — Это ты меня сейчас хочешь склонить к альтернативе без секса? — догадался Ладислав. — Так я же вроде не возражал против поцелуев и дрочки. — Нет, ты как раз возражал. Даже на поцелуй не сразу согласился. А под совместной дрочкой я подразумевал не то, что я буду на тебя смотреть как на икону и дрочить, а то, что я смогу до тебя дотронуться в процессе, как и ты до меня. — Что? Подожди. Но это совсем другое! — запаниковал Ладислав, понимая, что со здравым смыслом при таком раскладе придётся попрощаться. — А что ты предлагаешь? Мы далеко не невинные детишки. Так что эта мера необходима, поверь. Мы же пока что о сексе речи не ведём. — И всё же… — Лад, я без полноценного траха полезу на стену уже через пару дней, а с тобой в непосредственной близости — ещё раньше, — пристальный взгляд Виктора не позволял усомниться в том, что он предельно серьёзен. — Тогда уж говори, что надумал, — вздохнул Ладислав, понимая, что Виктор выдаёт информацию по чуть-чуть, давая ему время, чтобы примириться с кое-какими уступками, на которые им обоим придётся пойти. — Ты же уже пришёл к какому-то решению? — Да. По сути, воздержание и постоянное нахождение объекта желания рядом рано или поздно позволит одному из нас прийти к решению уступить. Дело не в том, у кого сила воли крепче, а в том, что мы оба морально не готовы к такого рода прогибам. Кроме того, я хочу переехать к тебе. Прости, но я не доверяю ни себе, ни тебе. Однажды кто-то решит сходить налево. Чем ближе мы будем, тем вероятнее, что этого сделать не удастся. Далее у меня такой вопрос. Что мы скажем остальным? Будем скрывать отношения? А может, вообще плюнуть на этих геев? — Я так понимаю, «остальные геи» — это наши с тобой друзья? После того, что произошло, не думаю, что у меня есть право обвинять их в чём-то. И, конечно, я бы предпочёл сказать всё как есть, — Ладислав спокойно выдержал его взгляд. — Так я и думал. И что тебя вечно тянет всё усложнять? — Неправда. Жить с чистой совестью куда проще. — Ну да, а расхлёбывать последствия твоей «чистой совести», думаешь, будет так же просто? — после утвердительного кивка Ладислава Виктор только закатил глаза. — Ты хоть понимаешь, что мы известны как два непримиримых гомофоба? Новость, что мы встречаемся, наделает много шума. Или надеешься, что на это никак не отреагируют? — Во-первых, не обязательно, что об этом узнают. Я же не говорю объявлять о том, что мы встречаемся, во всеуслышание. Скажем только друзьям. Во-вторых, раз уж мы сами перешли на «темную» сторону, то должны понести наказание — это будет справедливо. — Тут, скорее, речь идет о «голубой» стороне, — поморщился Виктор. — Сделаем, как ты хочешь, но не проси меня относиться к геям с пониманием. То, что мне нравишься ты, ещё не значит, что мне теперь всякий гомосек — брат. — Аналогично, — хмуро бросил Ладислав. Им было над чем подумать, так что даже после того, как погас свет и каждый устроился на своем месте под одеялом, Ладислав слышал, что и Виктор тоже ещё долго ворочался и не мог заснуть. Следующий день обещал быть непростым.

* * *

Первое, что увидел Виктор, открыв глаза, был чужой потолок. Вспомнив события минувшего дня, он быстро перевернулся на бок по направлению к раскладушке. Оттуда на него уже смотрела пара пронзительно-голубых глаз. — Доброе утро, — поздоровался Ладислав. Его щёки залил румянец, а сам он попытался закутаться в одеяло плотнее. — Доброе, — улыбнулся Виктор. — У нас ещё есть время. Может, переберёшься ко мне на кровать? — Сдурел? — возмутился Ладислав. — Почему? Мы же решили встречаться, помнишь? И, как я понимаю, сейчас некая часть твоего тела будет рада принять мою помощь. Всё как и договаривались. Давай. Или сегодня ты уже не уверен в том, что вчерашние решения были верны? — Я ни в чём не уверен, — Ладислав, закутанный в одеяло, перебрался на кровать к Виктору. Он, скинув с себя своё одеяло, предусмотрительно отодвинулся к стене. — Даже во мне? — Виктор всё больше чувствовал потребность в том, чтобы Ладислав доверял ему и нуждался в нём. Всё же мысль, что в пропасть падает не он один, немного утешала. И в то же время порой то, что Ладислав тоже падал, приводило его в отчаяние. Теперь они лежали на кровати лицом друг к другу. Ладислав был закутан в одеяло, Виктор остался только в трусах. — Нет, в тебе я как раз не сомневаюсь. Хотя это странно, да? Было бы логичнее не доверять тебе, — шёпотом поделился новой порцией откровений Ладислав. — Наверное, ты прав. Только у меня всё то же самое. Я не могу доверять себе, а тебе доверюсь с легкостью. Ладислав с видимым усилием старался смотреть Виктору только в глаза — Дотронься до меня, — от просьбы Виктора Ладислав только шире распахнул глаза. — Всё в порядке. Мы же договорились. Ладислав колебался, закусив нижнюю губу, он высвободил руку из одеяла и наконец дотронулся до груди Виктора. Дыхание Ладислава участилось, и он заёрзал в своём пуховом коконе. Его рука сдвинулась на груди Виктора чуть ниже, что заставило сбиться и дыхание Виктора, а Ладислав немедленно вернул ладонь туда, откуда она соскользнула. Виктор приблизился вплотную к лицу Ладислава, теперь они едва не касались друг друга носами. — Чего ты боишься? Давай, дотронься до меня, — прошептал он. — Я и так трогаю, — возмутился Ладислав. — Но не там, где нужно. Не хочешь кое в чём убедиться? Проверить силу наших договорённостей? Ладислав на мгновение с силой зажмурился и решительно огладил грудь Виктора сверху вниз до впадины пупка. В комнате слышалось только их тяжёлое дыхание и тиканье часов. На животе Виктора ладонь остановилась. — Ещё ниже. Ну же, осталось совсем немного. — Ты извращенец, — простонал Ладислав. — Даже не сомневаюсь в этом. Тебе неприятно то, что я заставляю тебя делать? Хочешь прекратить? — Ты не заставляешь. Просто я бы сам не стал. — Тогда скажи, хочешь ли ты дотронуться? Ладислав прикусил губу, затем кивнул, касаясь носом Виктора, отчего тот заулыбался. — Тогда просто сделай то, что хочешь. Иначе я буду чувствовать себя так, будто заставляю тебя. Ладонь продолжила свой путь. Ладислав не стал залезать в трусы. Прикосновение через ткань к возбуждённому органу для Виктора стало сродни электрическому разряду. Ладислав прижал ладонь плотнее к телу Виктора, отчего застонали оба. — Не хотелось бы тебя подгонять, но ты просто садист, Лад. Ладислав вздрогнул то ли от звука напряженного голоса Виктора, то ли от того, что он назвал его по имени. Фраза Виктора подействовала на него как спусковой крючок. Ладислав скользнул по подушке ближе и впился поцелуем в губы Виктора. Освободившись от одеяла, Ладислав притёрся вплотную горячим телом к Виктору и стащил с него трусы настолько, чтобы освободить возбуждённую плоть. Стоило губам Ладислава коснуться его губ, как Виктор попытался жестко и напористо завладеть инициативой. Он тоже стащил с Ладислава всё, что на нём оставалось, и, обхватив оба члена, начал ласкать их. Виктору безумно хотелось повалить Ладислава на спину или положить руку на его ягодицы, но он сдерживался, зная, что предприми он нечто подобное, и всё закончится. Яростная битва языков, их соперничество за территорию, сбившееся дыхание и стоны перемежались рыками. Их бёдра двигались навстречу друг другу туда, где ладони плотно сжимали крайнюю плоть, поглаживая её. Для Ладислава всё закончилось быстрее, отчего Виктор протестующее застонал, стоило Ладу сбиться с ритма. Ладислав не отстранился, всё так же помогая рукой Виктору и целуя его в ответ, но теперь позволяя беспрепятственно завладеть своими губами. Виктор удовлетворённо выдохнул, углубляя поцелуй, лаская не сопротивлявшийся больше напору язык. Ладислав завладел инициативой в поцелуе, когда Виктор замер, переживая накатившее острое наслаждение. Всё же Ладислав тоже хотел именно брать, упиваясь своей мимолетной властью над чужим удовольствием. — Мальчики, вставайте. Вам скоро выходить, — Тамара Алексеевна деликатно постучала, даже не пытаясь зайти в комнату. Ладислав рывком оторвался от губ Виктора. — Да встали они давно. Из комнаты с самого утра такие стоны и вздохи раздаются, что любой порноактёр обзавидуется, — голос Оксаны послышался рядом с дверью. Глаза Ладислава округлились, и он уставился в панике на дверь, которую вчера вечером они предусмотрительно закрыли. — Уже идём, — спокойно ответил Виктор и тише, чтобы слышал только Ладислав, добавил: — Ничего страшного не произошло. Или мы не встречаемся? — Встречаемся, — Ладислав моментально сосредоточился и успокоился. Ладислав никогда не боялся отвечать за свои слова и поступки — это Виктор знал из опыта их противостояния друг другу. За завтраком не было только отца Ладислава, которому пришлось выйти раньше. Женская половина семьи Волковых обхаживала Виктора, который старался доброжелательно улыбаться, отвлекая их на себя от хмурого Ладислава.

* * *

Ладиславу едва удавалось бороться с желаниями, направленными на Виктора, и уж совсем плохо стало, когда тот дал отмашку делать всё, что вздумается. На Виктора хотелось смотреть, скользить взглядом по телу, которое он с такой легкостью демонстрировал. Хотелось везде его трогать, ловить губами сладкие вздохи и стоны. У Ладислава голова кружилась от запаха и вкуса Виктора. Оставалось только удивляться тому, что даже после снятия напряжения Ладиславу были настолько приятны прикосновения Виктора, который тёрся об него, желая получить разрядку. Отторжения действия Виктора не вызывали, даже когда вязкий туман возбуждения рассеялся. Наоборот, Ладислав испытывал удовлетворение от того, что мог держать в руках находившегося на грани Виктора. Ситуация всё больше беспокоила Ладислава, а перспективы откровенно пугали. — Тебе что-то не нравится? Я повёл себя как-то не так? — не выдержав, всё же спросил Виктор, когда они добрались до автобусной остановки. Пока они шли, Ладислав не сказал и пары слов, подавленно размышляя о случившемся и ещё только предстоящем. Больше всего его задело поведение родни за завтраком. — Ты будешь смеяться, — не глядя в сторону Виктора, ответил Ладислав. — Может быть. Но сейчас мне точно не до смеха. Я представить себе не могу, что у тебя творится в голове. Может, когда мы приедем в универ, ты скажешь мне больше на глаза тебе не показываться. — С чего у тебя появились такие мысли? — Ладислав удивлённо уставился на Виктора. — А о чём ещё мне думать? Ты вчера был резко против совместной дрочки, сегодня же я заставил тебя… — Тише ты, придурок, — ощутив, что краснеет, Ладислав подскочил к Виктору, чтобы зажать ему рот ладонью. Тот не сопротивлялся. — В отличие от тебя, я убедился, есть ли рядом лишние уши, прежде чем спрашивать такое. А вот после того, как ты на меня кинулся, на нас действительно обратили внимание, — чуть сдвинув со своего рта ладонь, сказал Виктор. — Ты вроде как зол. Вот я и подумал, что ты жалеешь. — Дело не в том. В смысле, я ни о чём не жалею, просто… — Ладислав отстранился и отвел от Виктора взгляд. — Просто? — Ревную, — чуть ли не одними губами прошептал он так, что Виктору пришлось подойти ближе, чтобы расслышать. — И кого к кому? — невозмутимо уточнил Виктор. — Тебя ко всем, — зло ответил Ладислав, поднимая взгляд от земли. — И каково будет моё наказание? — Наказание? — удивился Ладислав. — Разве ты не хочешь меня наказать? Ты же злишься. — Я злюсь на себя, а не на тебя. При чём тут вообще наказание? Ты же ни в чём не виноват. Это наш, — Ладислав кивнул в сторону подошедшего автобуса. Расплатившись за проезд, они устроились на задних сидениях. — Так что тебе не понравилось? — возобновил разговор Виктор. — То, что ты уделяешь им внимание. — Считай, что мы квиты. Ты вчера тоже много внимания уделял своим так называемым «друзьям». Мне тебя с ними ещё и сегодня делить. — А мне тебя с твоими друзьями делить не придется, скажешь? — ощетинился Ладислав. — Нет. Потому что я с ними больше не общаюсь. — Почему это? — Потому, что они все пидоры. — Ты хоть одного не пидора знаешь? — скептически спросил Ладислав. — Тебя, — немедленно ответил Виктор. — Уже нет, — скривился Ладислав. — Вообще, давно следовало задуматься, почему вокруг сплошные пидорасы и только друзья нормальные. Теперь-то понятно, что и они тоже. Я всё ещё никак в это поверить не могу. — Придётся поверить. Что будешь с этим делать? — А что я могу? — пожал плечами Ладислав. — Еще выяснить надо степень вовлечённости каждого в радужную тему. Но пока что всё оставлю как прежде. Посмотрю, как они себя поведут. — Ну-ну. И на что смотреть будешь? Как они тебя клеить начнут? — Они этого не сделают. — Да неужели? С чего такая уверенность? — Я ни в чём не уверен, просто мне так кажется. Пока мы с тобой собачились, они всегда были на моей стороне. Их я знаю лучше, чем тебя. — Ах, тебе кажется? И вообще что за «лучше знаю»? Ты о них самого главного не знал. В моей ориентации ты, по крайней мере, можешь быть уверен. Не знаю, как и кого ты знаешь, но кое-что им удалось от тебя скрывать, находясь на твоей стороне, тогда как я ничего не скрывал, пусть отношения у нас и были далёкими от дружеских. — Ты тоже скрывал. — И что же? — То, что хочешь меня, — сощурился Ладислав. — Я сам об этом узнал тогда же, когда и ты. Скажешь, я не прав? — Эм… прости, — Ладислав виновато потупился, понимая, что это был удар ниже пояса. — Проехали. Я просто не понимаю твоего бзика защищать друзей. И меня раздражает, что ты за них цепляешься. — По-другому я не могу. Друзья для меня очень важны. Ну а ты разве сможешь просто взять и отказаться от своих друзей? — Смогу. Они не мои дети и не родственники, — Виктор безразлично пожал плечами. — Просто возьмёшь и отвернёшься от друзей? Тебе совсем-совсем плевать на них? — А почему нет? С какой стати мне цепляться за этих пидоров? — Ну да, за этих ты цепляться не будешь. А другие, за кого цепляться можно, у тебя есть? — Ладислав требовательно посмотрел в лицо Виктору, — Они всегда были с тобой, прикрывая твою спину. Когда ты лез на рожон, они сдерживали тебя. А теперь ты просто возьмёшь и отбросишь их? — И что такого? К тому же я что-то не помню, чтобы Серый особенно «сдерживал» или «прикрывал». Он скорее пополнял свою коллекцию скандальных фото и видео. — Но я не помню, чтобы хоть одна его фотка наших разборок попала на всеобщее обозрение. — Хм… а вот это надо бы прояснить. Откуда-то наши с тобой фотки в универе берутся. — Сомневаюсь, чтобы кто-то из твоих друзей мог на такое пойти. — Святая простота, — усмехнулся Виктор. — Я серьёзно. Не спеши с ними разрывать отношения. Эти люди тебя никогда не бросали. — Зато предали. — Тем, что не стали рассказывать тебе о своей ориентации? Но ты же гомофоб. Их можно понять. Они и не обязаны были говорить с кем спят. Своей ориентацией они предать тебя не могли, ведь ты их друг, а не любовник. Это разные вещи. — Хочешь сказать, что они правильно поступили, что ничего мне не сказали? — спросил Виктор. — Нет. Я хочу сказать, что мы с тобой не те люди, которым можно такое рассказать. И я буду очень признателен, если мне и впредь ничего в этом роде рассказывать не будут. — Хочешь сбежать от реальности? — Хочу. — И от меня? — нахмурился Виктор. — От своих чувств я бы сбежать хотел, а от тебя — нет,— честно признался Ладислав и добавил: — Попробуй дать шанс своим друзьям, хорошо? — И чего ты так завёлся? Какая тебе, в сущности, разница, перестану я с ними общаться или нет? — Мне казалось, что они что-то для тебя значат. Извини, если ошибся, — обиделся Ладислав. Его задели слова Виктора. Всё же они теперь встречались, и Ладиславу казалось естественным заботиться о нём. Друзья — это твой тыл. Ладислав в это верил, и его беспокоило то, как легко Виктор отказывался от таких важных в жизни вещей, как дружба. — Нет, это ты меня прости. Я постараюсь дать своим друзьям шанс. Ты злишься на меня? — Виктор с беспокойством заглянул в его лицо. — Злюсь. Мне не всё равно. Ясно тебе? — недовольно заявил Ладислав. — Ясно. Прости за то, что обидел, — мягко улыбнулся Виктор. Остаток пути они проехали молча. Ладислав всё так же хмурился, а Виктор безмятежно улыбался.

* * *

Виктор давно заметил, что любит злить Ладислава, но только теперь понял истинную причину своего сучизма. Дело было в том, что разозлённый Ладислав мог думать только о том, что его так бесит, а вернее — кто. Дружба и друзья были самым ценным для Ангела — это он знал ещё в то время, когда они цеплялись друг к другу. Поэтому, не без причин затронув тему предательства в дружбе, Виктор мог быть уверен, что Ладислав всю дорогу до универа думал исключительно о нём, прокручивая в памяти их спор и придумывая новые контраргументы.