Пленники судьбы

За столько лет погонь и сражений с ведьмами, из которых мы неизменно выходили победителями (пусть измотанными, избитыми, нередко израненными, но всё же победителями), слух о нас распространился повсюду. Эта слава не у всех вызывала восхищение. Многие люди завидовали, а многие не верили. Прекрасно знали о нас и ведьмы. Они не раз пытались убить нас, но мы никогда не были лёгкой добычей. Их заклятия на нас не действовали. Мы не мотались безрассудно по окрестностям их убежищ, не заходили в леса после заката, когда ведьминская сила подпитывается ночным мраком, не совершали других опрометчивых поступков. Это жутко злило ведьм. Они не знали, как избавиться от нас, а мы всё так же неотступно продолжали отслеживать их и уничтожать, одну за другой. Истощив свои резервы, осознав всю тщетность борьбы с нами, в конце концов, они решили пойти на хитрость. Дней пять назад нас разыскал очередной гонец из одной деревушки. Он рассказал, что там стали пропадать молодые девушки, которых, спустя несколько дней после исчезновения, находят мёртвыми, причём совсем не там, куда девушки отправлялись. Теперь в их деревне осталось всего восемь девушек, и жители слёзно умоляют нас поскорее помочь, иначе небольшая деревня, оставшись без молодых женщин, будет обречена на вымирание. Когда мы приехали туда, мне сразу не понравилось то, как на нас смотрели. Нас частенько встречали неприветливо, но здесь было что-то уж слишком не так. Если нас умоляли помочь, то почему жители отводят взгляд? А некоторые смотрят хмуро, исподлобья, перешёптываются? Они так напуганы? Но ведь мы не трогаем людей. Просто робеют? Не похоже. Разговор с бургомистром тоже ничего не прояснил. Он туманно говорил о том, что жители теперь и собственной тени боятся, и что нам нечему удивляться. Но меня не покидало дурное предчувствие. Когда мы с Ганзелем остались вдвоём в комнате постоялого двора, я рассказала ему о своих подозрениях. Он, в общем-то, согласился со мной, но заметил, что всё это может быть просто страх. – Знаешь, – задумчиво сказала я, – у меня такое чувство, что они что-то задумали. – Ну, тогда они – полные кретины, – улыбнулся Ганзель, отстёгивая пояс с оружием. – Какой смысл им что-то замышлять против нас, если мы – их единственный верный шанс на спасение? – Не знаю, – покачала я головой, присев на кушетку, – но всё-таки мне это не нравится. Ганзель сел рядом, обнял меня одной рукой за плечи и сказал: – Гретель, ты устала. Мы долго добирались сюда, по плохой дороге. Едва успели что-то узнать до темноты. Отдохнём, а завтра разберёмся как следует... Встретившись с моим хмурым взглядом, он вздохнул: – Да брось, не смотри так... Ладно, уговорила. Будем начеку. Я положила голову ему на плечо, закрыла на минутку глаза... Так и сидела бы вечность, ощущая его тепло, спокойную силу и надёжность его мужского плеча, которое он всегда готов подставить мне, будь то смертельный бой или разговор по душам. – Ты есть хочешь? – спросила я. – Странный вопрос, – усмехнулся Ганзель. – Я голоден, как лев! Я поднялась и подошла к мешку, в который мы сложили продукты, купленные на рынке, и стала разбирать их, придумывая, что приготовлю сейчас для этой «бездонной бочки». – Ты всегда голоден, – заметила я, смешно поморщив нос. – Принеси воды, лев, сейчас что-нибудь приготовлю. Ганзель улыбнулся и вышел. После ужина я попросила его ещё раз показать мне рану, которую уже почти удалось заживить. Он зажёг вторую свечу и стянул с себя через голову рубашку, изогнувшись, как настоящий лев. Им невозможно было не залюбоваться – стройный, сильный, мускулы рельефно проступают под ещё бледной после зимы кожей. Шрамов на теле хватает – ещё одно свидетельство мужественности. Как же мне повезло: такая красота – и всегда рядом! Я улыбнулась Ганзелю и стала возиться с повязкой. Ночью никак не могла уснуть, а стоило провалиться в дремоту, как я вновь подхватывалась от жужжания таймера. Всё-таки что-то с этой деревенькой не так, дурное предчувствие упрямо отказывалось покидать мои мысли. Наутро Ганзель, присмотревшись ко мне, недовольно покачал головой и заявил: – Будешь по утрам с синяками под глазами – уйду выслеживать ведьм в одиночку. – Шантажист, – прошипела я сквозь зубы, и мы отправились в сельскую управу. Там мы изучили карту местности и выяснили всё, что может быть важно. Затем стали готовиться к походу. Купили на рынке платье, в котором я буду изображать приманку, надев его поверх костюма. Отладили оружие. Продумав детали, приняли решение, что начинаем днём. Ведьмы знают, что если их выслеживают, то обычно это бывает в утренние часы. А после обеда они уже в нетерпении ждут вечера, когда в сгущающихся сумерках ощутят прилив сил. Скорее всего, они думают, что если утром на них никто не охотился, то и днём не станет, чтобы не рисковать – вдруг не успеет до заката закончить? Будем надеяться, что они не ждут подвоха, и нам удастся застать их врасплох. И приманить на живца. Для засады выбрали место, где река делала изгиб и подходила к самому лесу. Хорошенько осмотрелись, нашли, где спрячем ловушки и обсудили примерный план. На рассвете следующего дня стали делать короткие вылазки туда, где намеревались устраивать засаду с приманкой. Устанавливали ловушки. Справились быстро и исчезли оттуда задолго до полудня. Ближе к обеду мы вернулись. Остановились, не доходя до места. Я натянула платье поверх костюма и надрезала его в нескольких местах, чтобы потом быстро избавиться от него в нужный момент. Ганзель зарядил для меня арбалет и спрятал его в корзинке под куском полотна. Когда всё было готово, он подошёл с последними наставлениями: – Не рискуй зря. А если что-то пойдёт не так – сразу кричи. Я рядом. Я кивнула. Он нахмурился и недовольно покачал головой: – Не нравится мне это. Если б я сам был приманкой, не нервничал бы так. – Ганзель, они похищают девушек. Не думаю, что существует такое платье, в котором тебя можно будет принять за девушку. Он невесело усмехнулся и мягко сжал мои плечи: – Пообещай, что сделаешь так, как я сказал. Будешь осторожна. Я кивнула: – Обещаю. Он обнял меня, подарив мне ещё один прилив сил, и через минуту скрылся из виду.