Пленники судьбы

It's killin' me when you're away, I wanna leave and I wanna stay. I'm so confused, So hard to choose Between the pleasure and the pain. And I know it's wrong, and I know it's right. Even if I try to win the fight. My heart would overrule my mind And I'm not strong enough to stay away. (Apocalyptica feat. Brent Smith, «Not Strong Enough»)

Не знаю, сколько прошло времени. Мы с Ганзелем понемногу пытаемся прийти в себя после случившегося. Это не так просто, мы оба ошеломлены. И я даже не знаю, кто больше – я или всё-таки он... Я сижу на его кровати у окна, он – напротив меня, на стуле, опустив голову и положив локти на колени. Он то сцепляет пальцы в замок, то перебирает ими, не зная, куда их девать и как справиться с их дрожью. Теперь уже я не свожу с него глаз, а его взгляд рассеянно блуждает по комнате. Он иногда поглядывает на меня исподлобья, и я, к счастью, не вижу в его глазах того, что так боялась увидеть – сожаление о случившемся, досаду. Он растерян, он в шоке от того, на что он решился, ему сейчас очень непросто. Но не в отчаянии. И он в этом всём хотя бы не одинок, ведь у него есть я. – Даже не знаю, что сказать... – чуть хрипловато произносит он срывающимся от волнения голосом. – Похоже, мы с тобой оба сумасшедшие. Я немного наклоняюсь вперёд, беру его руки в свои. Он поворачивает ладони, раскрывая их, и начинает перебирать мои пальцы, потом подносит их к лицу и прижимает к губам... Словно маленькие разряды пробегают по телу и легонько бьют меня прямо в сердце, подстёгивая его отчаянный ритм. – Да, но мы же всегда были сумасшедшими, просто не знали, насколько... – говорю я. Мы оба улыбаемся. Осталось ещё одна тень внутри. Я должна спросить его... – Ганзель, скажи, ты... не потому, что просто пожалел меня? Он быстро переводит на меня всё ещё растерянный и встревоженный взгляд и быстро говорит: – Нет, нет, что ты... не поэтому... Его глаза убегают в сторону, он собирается с духом, потом продолжает: – Просто я... Ты всегда была такой... ну, все какие-то одинаковые, а ты... другая. Боец. Красавица. Родная и... невозможная. Запретная. Я просто... боялся так думать о тебе. Не хотел всё испортить... Когда я понял, что меня начинает заносить немного, я... запретил это себе. Всё спрятал так глубоко, чтобы никогда не позволить выбраться наружу. Пытался даже забыть... По его лицу промелькнула виноватая улыбка и тут же исчезла. Я молчала, ждала. И он продолжил: – Вот, три дня назад, когда... всё это началось с тобой, я попробовал всё остановить. Думал, что смогу уговорить тебя. И... удержать себя. И всё пройдёт. Я посчитал, что будет лучше вытащить тебя из этого. – Я понимаю. Ты всё правильно сделал. Ты не мог не попытаться. Ты просто не знал, что это слишком сильно. Мне из моих чувств не выбраться. Можно только молчать о них или... упасть в эту пропасть вместе со мной. Он кивает и глядит исподлобья: – Я выбрал тебя. Я чувствую, как светятся от счастья мои собственные глаза. Осторожно прикасаюсь пальцами к его щеке, он накрывает их своей рукой, прижимая крепче. – Ты прости меня... – тихо говорит он, его взгляд больше не ускользает. – За что? – взволнованно шепчу я. – Если бы я рискнул отпустить себя раньше, ты бы не мучилась так сильно в эти дни... Я быстро прикрываю пальцами его губы: «чшш...», говорю: – Не надо, всё хорошо, не думай об этом. Ты не должен был заставлять себя сделать выбор раньше, чем решил, что сам этого хочешь. Он тянет меня к себе, усаживает на колени. Я несильно упираюсь руками в его плечи и шепчу: – Скажи, что ты не передумаешь... я этого не вынесу... В его глазах – волнение, тревога и что-то ещё... возможно, страх. За нас обоих. Он до сих пор в шоке и ещё не совсем уверен, что всё это происходит на самом деле. Как и я. – Гретель... да я без тебя дышать не могу... Я это понял ещё тогда, когда мы поссорились... и вернулся. – А я после той ссоры смотрела на огонь и думала, что умру, когда наступит ночь. Чувствую его ладонь на своей шее, поддаюсь его притяжению и целую в такие невозможно желанные губы... ************ Таймер жужжит, напоминая о реальности. Ганзель отпускает меня. Я встаю с его колен и пока всё готовлю, он закатывает рукав. Стараюсь не смотреть в его глаза, пока делаю укол, чтобы не так сильно тряслись руки, ведь Ганзель смотрит на меня снизу вверх уже по-другому. Он чуть прикусывает губу, чтобы не улыбнуться слишком широко. Потом встаёт, обнимает меня со спины, я испуганно вскрикиваю: – Ганзель, у меня же игла в руках! Он осторожно забирает шприц, откладывает его в сторону. – Что с нами теперь будет? – тихо спрашиваю я. – Всё будет хорошо. Я просто буду ещё лучше защищать тебя. – Только не говори, что заставишь меня сидеть дома и пойдёшь рубить ведьм один! – Ага, тебя оставишь... – по голосу ясно, что он улыбается. – Я же сказал: ты такая одна. Немного помолчав, я всё-таки решаюсь спросить: – Ганзель... а кто я для тебя теперь? Он на пару секунд задумался... ну ещё бы, ситуация из ряду вон, попробуй, ответь! – Ты – моя сестра. И любимая девушка. Всё сразу. Он словно озвучил мои мысли. Даже не верится... Это безумие, и это – судьба. По-другому у нас не могло быть. Мы просто слишком долго не знали об этом. – И ты для меня – мой брат и мой любимый... любимый мужчина... А... это возможно? – нерешительно спрашиваю я. – А мы сами решим, что для нас возможно, – спокойно отвечает он. Я улыбаюсь и, немного помедлив, задаю ещё один очень важный вопрос: – Ганзель... мы ведь никому не скажем? Он быстро поворачивает меня к себе, очень серьёзно смотрит прямо в глаза и мягко, но уверенно говорит: – Гретель, то, что между нами, это только наше. И никого не касается. Я улыбаюсь, киваю и крепко обнимаю его, прильнув щекой к его шее, закрываю глаза... Весь мир исчезает, нет никого и ничего, только мы.