Пленники судьбы

Вечером мы уже могли поговорить о планах на ближайшее будущее. – Мы здесь не закончили, Ганзель. Те стервы всё-таки сбежали. Им досталось, но они живы. Мы не можем это так оставить. Он усмехнулся, знакомый алчный блеск охотника сверкнул в его глазах: – Ты думаешь о том же, что и я? – Конечно. Он спрятал улыбку и слегка покачал головой: – Гретель, ты... немного не в форме. Я кивнула: – Я знаю. Он поднял брови: – И? – Нужно просто восстановиться. Ты меня потренируешь. Он прищурился, озорно повёл глазами и медленно кивнул. ************ С первыми лучами солнца мы отправились за околицу, в сторону, противоположную лесу, на окраине которого у реки сражались с ведьмами. Перед нами было широкое открытое поле, впереди виднелся высокий холм. – Ганзель, куда мы идём? – Боишься? – съязвил он и подмигнул мне. – Нет, просто интересно. Он сделал зловещее лицо и прохрипел: – Заманю тебя в тайное место и разорву на куски. Я расхохоталась и пнула его в бок: – Перестань! Не люблю, когда ты изображаешь такой голос. – А что, мне нравится. – А серьёзно? Он показал рукой в сторону холма: – Там есть маленькая лесополоса. Она просматривается насквозь. Мы переглянулись, и я кивнула. Мне ясно всё, что он не сказал вслух. Там есть деревья и другая лесная растительность, что удобно для тренировки, и никто не подойдёт незамеченным, не помешает. Но улыбалась я не поэтому. Мы с Ганзелем снова начинаем понимать друг друга, как раньше, словно наша аура вновь возводит над нами свой купол, возвращая нам наш особый ментальный мир, который, как мне казалось, уже был уничтожен, разбит вдребезги, и его осколки уже никогда не собрать... Я ещё раз глянула на Ганзеля и увидела в его глазах отражение тех же чувств. Сердце затрепетало так, что я даже немного смутилась. – Молчи, – шепнула я Ганзелю, пряча улыбку, а он, глядя прямо перед собой, просто взял меня за руку, и от его прикосновений будто искры побежали... Мы не произнесли больше ни слова, пока не пришли на место. Незачем было. ************ Лесополоса и в самом деле была очень удобной для тренировки, будто её кто-то нарочно сделал такой: полуоткрытое место, внутри – поляна, было здесь и надломленное дерево, и заросли кустарника, и деревья разной высоты, и неровности почвы – всё, что встречается в любом лесу. Ганзель прошёл немного вперёд, пересёк поляну внутри лесополосы, поднял что-то с земли и, внезапно резко обернувшись... швырнул в меня еловую шишку! Я отбила её ладонью, отскочив в сторону с возмущённым криком: – Ты спятил?! Он, как ни в чём не бывало, пожал плечами: – Нет, просто проверяю твою реакцию. Он ещё имел наглость ехидно улыбаться! – Реакцию проверяешь, да? Ну, сейчас я тебя проверю! – злобно выкрикнула я и принялась швырять в него всё, что могла найти под ногами: еловые шишки, обломки веток, даже комья земли. Он отбивался, удивлённо выкрикивая: – Гретель! Да погоди ты! Что ты делаешь?! Перестань! – Ты меня разозлил! – рявкнула я, даже не собираясь останавливаться. И тут вдруг он резко отскочил в сторону, быстро перекувыркнулся через голову и оказался совсем рядом со мной. Я метнулась в другую сторону, но он предугадал это, успел перехватить моё запястье и рвануть меня обратно. Я использовала инерцию от этого рывка и, размахнувшись в момент разворота, хотела врезать ему по уху, но не вышло – он увернулся, подставив под удар локоть. Тут же схватил меня и поймал, прижав спиной к себе. Я рванулась, но Ганзель слишком силён, и только усмехнулся. Тогда я несильно откинула голову назад, а потом резко впечатала каблук в его ногу. Ганзель оттолкнул меня, и я отлетела под какой-то куст. Тут же вскочила. Ганзель стоял в нескольких шагах передо мной, переводя дыхание, и улыбался мне, не скрывая озорных искр в глазах. Я тоже старалась отдышаться и, не удержавшись, расплылась в ответной улыбке. Мы рассмеялись. Ганзель кивнул и похвалил меня: – Очень неплохо. Если учесть, что ты почти три дня ничего не ела и была похожа скорее на мумию. – Да я тебя просто пожалела! Он стёр проступившую в уголке рта кровь и улыбнулся: – Ага, я заметил. – Ещё разок? – подмигнула я ему. – Не спеши. Не так резко. – Боишься? – Ага, уже душа в пятки ушла! – он смешно поморщил нос и объяснил: – Не надо так сразу. Я понимала, что он прав, но вся кипела внутри. Мне надо было выпустить пар. И он это тоже понял. – Ещё чуть-чуть... – попросила я, скорчив жалобную рожицу. – Ну ладно, – кивнул Ганзель, – ещё немного, а потом постреляем. Давай. Я кивнула и кинулась к нему. Он приготовился схватить меня на бегу, но я в последний момент резко присела и кувырком полетела ему под ноги, заставив перепрыгнуть через меня и тоже кувыркнуться. Вскакивая, я подхватила с земли один из обломков толстой ветки, который уже швыряла в него пару минут назад, и вновь запустила им в Ганзеля. Он отбил летящий в него обломок и кинулся ко мне так быстро, что моя попытка увернуться не увенчалась успехом. Он перехватил обе мои руки, правда, одну руку – только за кончики пальцев. Каким-то чудом удалось в последний момент вырвать их из его кулака. Я хотела залепить ему куда-нибудь по голове, но Ганзель вёрткий, он отклонился, и моя рука проскользнула по его затылку. Он её тут же поймал, схватив уже покрепче. И, несмотря на мои попытки врезать ему локтем, повернул меня к себе боком, мгновенно подбил ногой под коленки. Меня немного подбросило вверх, он подхватил меня и свалил спиной на траву так, чтобы не ударить, а просто опрокинуть, и навалился сверху, чтобы я не смогла ускользнуть. Тут же приподнялся, нависнув надо мной, прижал мои руки к земле, а на ноги мне поставил колено. – Я победил! – радостно провозгласил он, весело наблюдая за тем, как безуспешно я пытаюсь вырваться. – Пусти! – возмущённо пыхтела я, понимая, что мои силы исчерпаны. Всё-таки Ганзель слишком силён для меня, хоть сейчас и половину своей силы не показывает. И к тому же, трёхдневная голодовка и душевное потрясение, которое я перенесла, пока ещё дают о себе знать. Он перестал улыбаться и тут же отпустил меня. Я попыталась подняться, но была слишком измотана и предпочла лежать на траве, стараясь отдышаться. Ганзель сел рядом и встревожено спросил: – Ты как? Тебе плохо?! Тяжело дыша, я пробормотала: «не очень», потянула за шнуровку жилетки, но она не поддалась. – Помоги, – попросила я, и он, дёрнув шнуровку, распустил её. Дышать сразу стало легче, но сил подняться не было. Ганзель встревожился не на шутку. Он склонился надо мной с испуганными глазами, стал осторожно стирать пыль с моих щёк и быстро говорить: – Гретель, прости, я не рассчитал? Ты ударилась? Где болит? Голова не кружится? Я еле смогла вставить пару слов: – Нет, нет... Ганзель... Да погоди... Ничего страшного, я... просто запыхалась. – Уверена? – спросил он, легонько прикасаясь пальцами к моей щеке. – Да. Ты был прав. Я поспешила, – и улыбнулась. Он кивнул, пряча тревогу за ответной улыбкой. – На сегодня, пожалуй, хватит, – проворчал он. – Тебе ещё нужно время. – А пострелять? Ты обещал! – Гретель! – А что? Я отдышусь, и попробуем. – Завтра. – Сегодня! – Ты такая упрямая! Я немного виновато улыбнулась, подумав о том, какое же всё-таки это потрясающее чувство – вновь становиться одним целым. Здесь, сейчас, на этой полянке, время замерло, и весь мир принадлежит нам... Ганзель ещё раз оглядел меня и уточнил: – Ты точно в норме? – Да. Устала просто. Он лёг рядом на траву и, немного помолчав, глянул на меня и спросил: – Помнишь, как полевую ведьму выслеживали в такой же лесополосе? – Ага, – кивнула я, улыбнувшись ему. – А она подползала, как змея, пока ты не спрыгнул с ветки ей на спину. Мы оба улыбнулись, вспомнив о том коротком поединке, скорее смешном, чем опасном. Надо же, три дня назад я буквально умирала от нестерпимой душевной боли, а теперь всё время улыбаюсь, как дура. Я просто счастлива. У него взгляд временами ещё немного растерянный. Он словно сам не разобрался, что же всё это значит – то, что теперь между нами? Я взглянула на него и спросила: – А с мешками когда потренируемся? Одна из лучших наших силовых тренировок – с мешками. Ведь Ганзеля со всей силы ударить не могу, хоть он и парень, дело-то не в этом. И поэтому он берёт для тренировки несколько не очень больших мешков, наполняет чем-нибудь не слишком тяжёлым, отходит на несколько шагов и быстро бросает их в мою сторону, одного за другим, тренируя силу, а я – отклоняясь, бью их, тренируя удар и вкладываясь вовсю. – Ага, как же! – покачал он головой. – С мешками... Окрепни сначала. Немного помолчал, а потом спросил: – Тебе лучше? – Да. Он отвёл глаза и устремил взгляд куда-то в кроны деревьев: – Тогда... жилетку застегни. Я бросила беглый взгляд на него, потом на расшнурованную жилетку, под которой и блузка уже сползла, открыв грудь наполовину. Да уж, это как-то слишком соблазнительно выглядит... тем более, что он сам её на мне и расстегнул. Я потихоньку стала подтягивать шнуровку, бросая мимолётные взгляды на Ганзеля, который так и лежал на спине, глядя прямо вверх. Я прикусила губу. Нужно было собраться с духом. – Ганзель... – Что? – Нам надо поговорить. Он немного помолчал, а потом вдруг сказал: «ладно», резко приподнялся и сел, развернувшись ко мне. Он смотрел в упор так, что я растерялась, отвела взгляд и не сводила глаз с узких ленточек шнуровки, которые стали запутываться в моих дрожащих пальцах. – Я... – Ты хотела поговорить. – Да, только... – я, наконец, завязала узел, поднялась и села на траве около него, опустила глаза. – Только не знаю, как. Помоги мне. – Ты боишься? – спросил он, смягчив голос. Мой голос немного дрогнул: – И да, и нет. Ну ещё бы, это он у нас опытный, а я... я же всю жизнь только им и восхищалась, не замечая никого... Я почувствовала его ладонь на своём плече. – Не бойся. Если ты против... – сказал он тихо, но уверенно. – Нет, я просто... Краем глаза я заметила, как он наклонил голову на бок, пытаясь поймать мой взгляд. – Я... – Ты не готова, – подсказал он. Я кивнула. Он поднялся, помог мне встать. – Ганзель... – неуверенно начала я, глядя себе под ноги, но он вовремя перебил: – Ничего, – в его голосе слышалась тень улыбки, – я подожду. Не спеши. Я молча обняла его и простояла так с минуту, просто наслаждаясь теплом его рук, окутавшим меня... а потом, закрыв глаза, стала целовать его в шею, щёку, губы... Я не знаю, когда мы перейдём следующую черту, но с ним я ничего не боюсь.