Пленники судьбы

Уже давно перевалило за полдень. Яркое солнце просвечивало кроны деревьев насквозь, видимость в лесу была отличная. Меня бы это порадовало: хороший свет играет нам на руку и сдерживает ведьминскую силу, но было не до того. Мы до сих пор не нашли убежище ведьм. Вот уже несколько часов блуждаем в поисках их логова, и пока безрезультатно. И это с нашим-то опытом и чутьём! – Я буду резать этого урода на куски медленно, растягивая удовольствие, – мрачно произнёс Ганзель. – Ты же хотел содрать с него шкуру. – Именно, с этого и начну. А потом – на куски... Я кивнула. Мы проехали ещё немного и, не сговариваясь, остановились. – Надо разобраться, в чём дело, – сказал Ганзель. – Так мы ничего не добьёмся, только время потеряем. Мы осмотрелись. Ничего особенного, обычное место в негустом участке леса. Деревья разного вида и возраста беспорядочно растут вперемешку с кустарником. Немного поодаль виднеется что-то вроде небольшой группы из двух десятков сосен, выросших очень близко друг к другу. В другой стороне журчит ручей. В ветвях слышен щебет птиц. Ганзель обвёл всё это глазами и вдруг зафиксировал взгляд на столпившихся соснах. Чутьё охотника подсказало: надо присмотреться. Мы подъехали ближе. Так и есть – скопление сосен скрывало от нас небольшую каменистую возвышенность. Ганзель взглянул на меня, соскочил с лошади и взобрался на вершину. Медленно осмотрелся, потом спрыгнул оттуда и поспешил вновь сесть на лошадь. – Вон там, – он махнул рукой куда-то вправо, – кружит целая толпа ворон. Если и это не то, что нам нужно, то дело дрянь. Проехав немного в выбранном направлении, мы остановились. Привязав двух лошадей в одном месте, двух других отвели и привязали на расстоянии, так, чтобы они не видели и не слышали друг друга. Приготовили и проверили оружие. Пришлось немного выждать, чтобы сигнал таймера не застиг нас в логове ведьм, если сейчас нам удастся его обнаружить. Затем мы отправились взглянуть поближе на подозрительный участок леса. Когда между деревьев мелькнули очертания хижины, вокруг которой мельтешило несколько десятков ворон, отпали последние сомнения. Мы, наконец, нашли то, что нужно. Досада о потерянных в поисках нескольких часах пока что отступила на второй план. Сейчас главным было – закончить начатое несколько дней назад у реки. Внешне хижина мало чем отличалась от обычного места обитания какой-нибудь бедной деревенской семьи – явно не ухоженная, но и не заброшенная. Вот только в самой глубокой лесной чаще ей не место, если только это не логово ведьмы. Сколько их там? Все три? Скорее всего, две, третья улетела за помощью. А те, что остались, для нас – не проблема, обе ранены, причём одна практически не жилец. Как-то уж очень просто всё. Ну, будем настороже. Мы ведь обсуждали это, так что расслабляться вряд ли станем раньше, чем пересечём черту Линца. О нашем намерении отправиться именно туда никто не знает. Это не самый ближайший город, зато мы знаем, что ведьмы не сунутся в Линц даже целым шабашем, город великоват для этого. Только бы наша хитрость с лошадьми удалась, и мы смогли выиграть время для побега... Скрываясь за деревьями, то и дело озираясь, мы подобрались к хижине. Я встала за окном, Ганзель – на пороге. Мы переглянулись, кивнули друг другу, и Ганзель вышиб ногой дверь. – Гостей ждала, стерва?! – рявкнул он. Один за другим грохнули несколько выстрелов. Я перемахнула через низкий подоконник и, очутившись внутри, отскочила влево, вскинула арбалет и тоже стала стрелять в ведьму, которая уже и по потолку бегала, пытаясь схватить Ганзеля или свалиться ему на голову, но он уворачивался. Правда, замкнутое пространство и куча всякого хлама под ногами сильно мешали ему, а ведьма, раненная мною неделю назад стрелой в затылок, уже, видимо, окрепла, так как оказалась очень шустрой. Попасть удалось лишь несколько раз, но не слишком удачно – ведьма металась из стороны в сторону совсем рядом с Ганзелем, и я боялась задеть его. Пара стрел вонзилась ведьме в плечо, и ещё две пули из ружья Ганзеля – в ногу и в спину. Ведьма рычала и огрызалась, она уже прихрамывала, но проворства ей было не занимать. Она сделала ещё одну попытку прыгнуть с потолка и смогла-таки зацепить Ганзеля, но не за шею, как собиралась, а только за край воротника, и повисла у него за спиной. Ганзель перехватил ворот рукой спереди и рванул его вниз, чтобы ведьма его не придушила, мгновенно крутнулся на месте и с размаху впечатал гнусную старуху в её же собственный шкаф, разбив его вдребезги. Она была оглушена, но не отцепилась. Я выхватила одну из стрел и подскочила как раз в тот момент, когда Ганзель вколотил её тело, болтающееся за его спиной, в печь. Я подкрепила удар, схватив тварь за волосы и воткнув стрелу ей поглубже в ухо. Она захрипела, из её уха брызнула чёрная кровь. Наконец, Ганзелю удалось её стряхнуть. Он наступил ведьме на шею, а я – на запястье, чтобы прекратить её попытки выдернуть застрявшую стрелу. – Надо её связать, – сказал Ганзель. – А то будет под ногами путаться, пока всё не закончится. Я кивнула, и он стал вытаскивать из рукава верёвку. Я уже начала озираться в поисках ещё одной ведьмы, той, что была тяжело ранена Ганзелем на реке. Но тут он внезапно рванулся в сторону, а меня оттолкнул так, что я полетела в угол хижины. Над нашими головами просвистели и вонзились в стену два небольших топорика. Ганзель прижал к губам палец и глазами показал мне на окно. Я кивнула и вытащила нож (арбалет, увы, выпал из рук, когда я перелетела через комнату). Третья ведьма? Она уже вернулась? Если да, то как она могла успеть?! Шабаш вообще не может слететься раньше полнолуния (это абсолютно точно!), а ведь оно ещё только будет предстоящей ночью! Она вернулась одна? Что же, справиться с ней не составит большого труда. Мы ведь оба целы, её эффект неожиданности ничего не дал. Досадно, что уже пойманную ведьму связать не успели. Она воспользовалась моментом и отползла куда-то, наверняка выдернула стрелу, и с каждым мгновением ей становится всё лучше... Вот зараза, эта третья, не могла она вернуться минутой позже?! И где, чёрт возьми, ещё одна, та, что получила на реке ножом в горло?! В этот момент заклятие, посланное ведьмой, ещё не замеченной нами, заставило дверь подлететь и вновь застрять в дверном проёме. Мы приготовились встретить ведьму, когда она попытается проникнуть через окно. Но опыт и чутьё охотников, обострившиеся в пылу боя, в последний момент позволили уловить шорох, донёсшийся из чулана. Ганзель вскочил и успел подставить приклад ружья под летящий в него нож. Тут же развернул ружьё и выстрелил в ответ. Я слышала, как взвыла ведьма, но даже не взглянула туда. Потому что в этот момент в окно влетел здоровенный кусок бревна. Я бросилась к нему, успела на лету оттолкнуть обломок дерева в сторону, и тот грохнулся о стену сразу за плечом Ганзеля. Он отпрянул, а в следующий миг в нас полетели через окно камни, палки, а в хижине – предметы утвари, причём сразу со всех сторон! Мы едва успевали уворачиваться или отбиваться. Невозможно было понять, как может одновременно летать по дому столько предметов, и как их умудряются направлять всего три ведьмы, одна из которых при смерти, а другая только что была ранена? Неужели та, которой неделю назад чуть не отрезали голову, смогла оклематься и участвует в этом?! Нам крепко досталось. В нас летело слишком много всего, в том числе тяжёлого, вроде скамьи, или острого, как коса и топор. Было такое чувство, будто нас поместили в огромный котёл с кучей утвари, закрыли наглухо и столкнули со склона. Я даже не пыталась сообразить, сколько на мне ушибов и мелких ран, главным было – увернуться от топора или кинжала. Мне удалось, мотаясь по комнате, подобрать обронённый арбалет и найти место в углу, у того самого окна, в которое я и заскочила, когда мы ворвались в дом. Сквозь суматоху и летающую утварь я показала Ганзелю на окно, мол, давай выбираться этим путём, в доме нам не развернуться! Но Ганзель сделал красноречивый отчаянный жест рукой поперёк горла. Я поняла его, он лучше видел окно, чем я, значит, одна из ведьм прямо за ним, снаружи. Выходит, другая, упущенная нами только что, как-то слишком быстро оклемалась и, скрываясь где-то в хижине, помогает ей. Даже если так, то было бы неплохо понять, где именно она прячется. Тогда я смогла бы взять её на себя, а Ганзель – ту, что за окном. Но он решил иначе. Сделал два кувырка через голову и оказался на пороге. Встал за дверью, прислонившись к ней спиной, тут же вскинул ружьё, выстрелил ещё раз в сторону чулана и жестами дал мне понять, чтобы я действовала, как только он снова выбьет дверь. Я кивнула. Ганзель отошёл на шаг, размахнулся, высадил дверь наружу, перепрыгнул через неё и кувырком покатился по земле. Я подскочила к дверному проёму, увернувшись от летящего в меня обломка дерева, выстрелила в ведьму и тут же уклонилась от камня, что летел в меня с другой стороны. В следующий момент я получила сильнейший удар в спину и покатилась кубарем по земле, изо всех сил вцепившись в арбалет, чтобы на этот раз не выронить его. Когда мне удалось остановить это немыслимое кувырканье, я вскинула арбалет и, совершенно не целясь, выстрелила в ведьму, которая неслась на меня во всю прыть и была уже буквально в двух шагах. Поэтому не попасть в неё было сложнее, чем попасть. Две мои стрелы почти одновременно вылетели из скорострельного арбалета и вонзились ей в глаз и в щёку. Она схватилась руками за стрелы, взвыла и, обливаясь кровью, завалилась на бок. Мне открылась жуткая картина: на Ганзеля напали сразу две ведьмы. Одна повисла у него за спиной, норовя вцепиться зубами в горло, а другая рвала из рук ружьё. Впрочем, Ганзель не стал состязаться в силе со второй ведьмой, а просто выстрелил, стараясь упереть дуло ей прямо в шею, при этом отбиваясь от той, что пыталась прокусить его воротник. Я вскинула арбалет, но мои стрелы пролетели мимо: только что раненная мной ведьма, что корчилась на земле, вцепилась мне в ногу и помешала. Ганзель продолжал отчаянно вырываться, и один из его выстрелов оказался удачным – разорвал второй ведьме часть шеи у самого плеча. Обрывки плоти и грязная кровь полетели в разные стороны. Ведьма захрипела, отпустила ружьё и отвалилась прямо под ноги спешившей к Ганзелю ещё одной колдуньи. Да сколько же их здесь?!! Я не стала ждать, просто развернула арбалет к висевшей на моей ноге ведьме и выстрелила в упор. Правда, понадобилось всадить в неё четыре стрелы, чтобы она отстала. Стряхнув её, я кинулась Ганзелю на помощь. Три последние стрелы моего арбалета достались ведьме, набросившейся на Ганзеля последней. Она взвизгнула, отпрянула и попятилась, злобно рыча. Ганзель бросил ружьё, обеими руками схватил ведьму, что пыталась прокусить ворот его кожаного плаща и вгрызться в горло, рванул её и постарался отшвырнуть, но она держалась слишком крепко. Я помогла, врезав ей пару раз со всего размаху прикладом пустого арбалета по голове. Наконец, Ганзель отшвырнул её в сторону. Мы с ним повернулись друг к другу спиной и осмотрелись. Перед нами были четыре ведьмы, потрёпанные только что в бою, но живые, постепенно приходящие в себя. Одна, с разорванным плечом и почти отвалившейся рукой, была уже почти вне игры, ещё две, выдёргивающие стрелы из головы или шеи, тоже были несложными соперниками. Но четвёртая вывернулась удачно, почти без повреждений. А все вместе, даже раненные, они были всё ещё опасны.