Пленники судьбы

Ждать было нельзя. Ганзель шепнул мне: «пистолеты». Я бросила на землю пустой арбалет и опустила руки, незаметно прикоснувшись к оружию в кобурах, пристёгнутых к ногам. Ганзель вскинул ружьё, крикнул: «Давай!» – и мы оба одновременно принялись палить в ведьм, обступивших нас. Они заметались, но на сей раз уже не так удачно, ведь прийти в себя как следует после ранений ещё не успели. Когда я расстреляла почти все заряды, мы с Ганзелем вместе кинулись к последней уцелевшей ведьме, что оказалась проворнее других. Она попыталась сбежать, но Ганзель зацепил её метлу, набросив петлю, и ведьма, с размаху врезавшись в дерево, свалилась нам под ноги. Ганзель подошёл, не церемонясь, направил ружьё ей прямо в глаз и выстрелил. Схватив за шиворот, он оттащил окровавленную хрипящую ведьму к остальным, пытавшимся расползтись в разные стороны и скрыться. Я собрала их волшебные палочки. Подойдя поближе, Ганзель шепнул мне: – Гретель, у меня больше ни одного заряда. Надо спешить. У меня внутри похолодело. Мы бросились связывать ведьм всем, что было – верёвками, цепями. Всех заволокли в хижину. Ганзель вколотил дверь на место. В проём окна воткнули несколько обломков тех самых брёвен, которыми ведьмы швырялись в нас. Затем Ганзель отошёл к спрятанному мешку, взял оттуда бутылку спирта, расплескал через щели в окнах внутрь хижины и вокруг неё, и поджёг... Старая ветхая постройка вспыхнула, как факел, взвившись костром до небес. Некоторое время мы бродили вокруг, слушая истерический визг и отчаянные вопли горящих ведьм, наблюдая, как они корчатся, охваченные пламенем. Когда их жуткие крики прекратились, и, кроме треска пылающей утвари и дерева, ничего не было слышно, мы забрали наши вещи и отправились к лошадям. ************ Наверное, со стороны это выглядело жутко странно: двое молодых людей, парень и девушка, в лесной чаще, взъерошенные, потрёпанные и израненные в столкновении с кем-то явно опасным, вместо того, чтобы вскочить на лошадей и спешно исчезнуть оттуда, крепят в сёдлах какие-то мешки и сооружают из них чучела в человеческий рост... На самом деле, мы не слишком были уверены в том, что этот замысел удастся, и что ведьмы не сразу заметят подмену. Но не попытаться мы не могли. Мы всё проверили и отошли от лошадей. Я отдала Ганзелю один из своих пистолетов – тот, в котором ещё оставалось два последних заряда. – А ты уверен, что лошади найдут дорогу домой? – Найдут. Я немного замялась: – Но они ведь ещё не заходили так далеко в лес... Вдруг заблудятся? – Не волнуйся, страх их подхлестнёт, даже укажет путь. Он прицелился и выстрелом раздробил камень, что валялся недалеко от копыт задних ног лошадей. Они в ужасе сорвались с места и помчались прочь во весь дух. Спустя несколько мгновений их скрыли густые заросли, хотя отчаянный топот копыт и шуршание ветвей ещё были слышны. Затем всё стихло. – Идём, – сказал Ганзель. Спустя несколько минут мы с ним верхом на другой паре лошадей уже скользили, словно быстрые тени, между лесных зарослей, спеша совсем в другую сторону. ************ Нижний край солнечного диска коснулся линии горизонта. Розовые закатные лучи по-прежнему мешали целому сборищу ведьм, вынужденному лететь между крон деревьев – солнечный свет заметно снижает их силу и гасит скорость. Ведьмы угрюмо ворчали, время от времени выкрикивая грязные ругательства. Скорее бы, скорей! Чёрное облако дыма, поднимающееся над лесом, заставило их испуганно переглянуться. Они опоздали?.. Не может быть!!! Дикий вопль отчаяния пронёсся волной по шабашу. На месте хижины раненых ведьм, к которым все они примчались на выручку, было настоящее пепелище. Языки угасающего пламени, мелькающие повсюду, всё ещё продолжали разъедать остатки недавнего пристанища их сестёр, от которых, кроме груд пепла и обуглившихся скелетов, ничего не осталось. Верховная ведьма, взвившись в закатное небо, в отчаянии закричала: – Охотники, будьте вы прокляты!!! Вслед за ней взлетел весь шабаш, оглашая округу жутким пронзительным воем. – Я вижу их! – вдруг выкрикнула рыжая ведьма с косым шрамом через всё лицо, яростно сверкнув глазами, и указала на пару скачущих по лесу лошадей. Команда «вперёд!» не потребовалась – все ведьмы, не сговариваясь, ринулись вслед за ними. ************ Солнце клонилось к закату, а меня всё сильнее пробирало неотступное чувство тревоги. Да, мы оба были крепко побиты, но куча ушибов и ссадин разного калибра для нас – обычное дело, и я волновалась по другому поводу. Мы должны были ехать гораздо быстрее, но Ганзель немного отставал. Наверное, его лошади просто досталось больше поклажи, пристёгнутой к седлу. – Ганзель, откуда их столько взялось? – Ну, – сбивчиво дыша, стал объяснять он, – я думаю, ведьмы не глупы, и понимали... что шабаш собирать долго... И потому раненым на помощь... примчались ещё две. – Две? Значит, всего их было пять? Но где же пятая? – Не волнуйся... я её видел... ту самую, которой... ещё на реке нож в горло всадил... она за дверью чулана валялась, когда я... одну из них в дом... затаскивал... Внезапно Ганзель резко согнулся пополам, завалившись на шею лошади, и едва не упал. Лошадь резко сбавила скорость и перешла на шаг. Я тут же затормозила, развернула своего коня и кинулась к брату: – Ганзель! Что с тобой?! Он тяжело дышал. Я в ужасе вытаращила на него глаза и испуганно прошептала его имя. Он хрипло пробормотал: «вот чёрт!» – и, стиснув зубы, оторвал ладонь от живота. Она была багрового цвета. Я обомлела. – О, нет... Ганзель! Они ранили тебя!.. Через мгновение я соскочила с лошади и подбежала к нему: – Давай, я посмотрю! – Нет, Гретель, у нас нет времени, солнце садится, а ведьмы уже недалеко! Садись обратно в седло, поехали! – С ума сошёл, ты не дотянешь! Я должна перевязать тебя! – Теряем время, поехали! – Или я тебя перевязываю, или мы никуда не едем! Ганзель злобно сверкнул глазами и... стал расстёгивать свою жилетку. Ворот на его рубашке успел побагроветь, а ниже красовалась длинная косая дыра, оставленная ножом, вокруг неё расплывалось кровавое пятно. Я почувствовала, как внутри всё резко сжалось. Но в такую минуту уже не до собственных страхов. Какую рану я бы сейчас ни увидела, она не заставит меня потерять голову. От этого зависит жизнь. Его жизнь, прежде всего. Ганзель медленно слез с коня, снял залитую кровью рубашку. На шее было несколько кровавых полос от когтей и отметин от зубов, а под рёбрами – резаная рана. Мороз пробежал по моим щекам. Я тяжело задышала и тряхнула головой, отгоняя страх усилием воли. Глянула на него, слегка качнув головой, с лёгким укором в глазах: «что же ты молчал?» – Я думал – ерунда, царапина, – пробормотал он, виновато глянув исподлобья. Не было времени обсуждать. Я схватила маленькую кожаную сумку, быстро нашла всё, что нужно, промыла рану и затянула бинтом. Не так уж и глубоко всадили нож, рана большая, но, кажется, внутри всё уцелело. Видимо, Ганзелю в момент удара ножом удалось извернуться так, что лезвие отклонилось и не нанесло непоправимого вреда. Я поняла это, и от сердца, зажатого в тиски страха, немного отлегло. Но не всё так просто. Хоть сама рана не так опасна, потерю крови она вызвала серьёзную... Ганзель поверх жилетки затянул ещё один ремень – для надёжности повязки. Мы снова сели на лошадей, с тревогой заметив, что сумерки на подходе. Где-то в отдалении зазвучали противные визги и крики. – Это они, – негромко сказал Ганзель, и мы помчались дальше. ************ Солнце всё ниже, его косые лучи проскальзывают над верхушками крон деревьев, почти не проникая в лес. Здесь уже сумерки. Ведьмы могли к этому моменту нагнать нас, но пока не появились. Значит, наша уловка удалась, и они помчались за теми двумя лошадьми, которых мы подставили вместо себя, соорудив на их спинах чучела – приманки для ведьм. Но это ненадолго. Ведьмы быстро обнаружат обман, и тогда всё будет зависеть от нашей скорости и от того, как быстро они сообразят, в каком направлении мы движемся, и увидят нас. Сейчас лес – наш друг и враг одновременно. Друг, ведь он скрывает нас. Сквозь кроны деревьев нас не разглядеть, если не знать, куда именно мы направились. Но и враг, потому что здесь сумерки наступят раньше, чем за лесом, и раскроют колдовскую силу ведьм во всей «красе». Кажется, этот лес никогда не закончится. Мы уже давно повернули влево у того ручья, который подсказывает направление на Линц, а лес даже не собирается редеть. Не могу больше смотреть, как Ганзель, тяжело дыша, склонился к шее лошади и уже едва не падает. Седло и даже плечо лошади уже мокрое от его крови... Он не доедет. Повязка уже не помогает, менять её нет времени. Он может в любую минуту отключиться, потеря крови слишком большая... Останавливаю обеих лошадей и быстро перебрасываю всю поклажу на своего коня. Сажусь на лошадь Ганзеля позади него и, обхватив его одной рукой, чтобы поддержать, другой направляю лошадь вперёд. Ганзель, держись...