Напишешь мне формулу любви?

Следущее утро было для Марка самым счастливым за последнее время. Пока мама спала, Дима уже готовил завтрак на троих и постоянно пытался завести беседу с мальчиком, ожидая, что он снова будет отмалчиваться. - У меня тренировка через час. - тихо проинформировал он Билана. - А мама спит. Мужчина заметил с каким серьезным выражением лица на него смотрит Марк, прячась за большой кружкой чая, и заметно напрягся. Заваривая кофе, Дима посмотрел на время. 08:45 Можно даже не пытаться просить Полю встать и куда-то отвезти ребенка в такую рань в субботу. В лучшем случае она Билана просто пошлет куда подальше, а в худшем снова начнет говорить, как сильно ненавидит этот чертов ледовый дворец, чем благополучно испортит день всем троим. - Ты хочешь чтобы я тебя отвез? - поняв, что пауза явно затянулась, уточнил Дима. Мальчик кивнул, поднимая глаза от тарелки омлета. Его мама была лучшей мамой на свете, хотябы потому что никогда не заставляла его есть на завтрак кашу. По правде, у нее просто не хватало времени на то, чтобы ее приготовить, но в детском мире Марка это ничего не меняло. Его устраивал простой факт: мама больше не ругается с папой по поводу его завтраков, обедов и ужинов. Теперь у этих двоих в жизни была собственная гармония, основаная на хаосе тренировок | съемок | байкотов. И вот сейчас Дима со своим омлетом. Система хаоса сломана. - А мама не будет против? - зачем-то спросил Марк и прищурился, изучая лицо Билана. - Это твой любимый вопрос? - Нет. - немного резко ответил ребенок. - Просто я думаю, что ей не нравится, что я играю в хоккей. Дима в растерянности опустил руку с чашкой кофе и даже не заметил, как едва не вылил половину непонятной остывшей субстанции на пол. Поняв, что начать утро с привычного не получится, мужчина повернулся к мальчику спиной и убрал посуду в раковину, пытаясь подобрать слова чтобы объяснить ребенку, почему с некоторых пор его мама не любит этот спорт. - А давай, Марк, сегодня никто не будет ничего решать и ты просто доешь, возьмешь клюшку и я тебя отвезу. - обреченно с мольбой попросил Дима. - Пожалуйста, ешь. Марк, я очень устал. Мальчик удивленно хлопнул глазами и, отпихнув от себя тарелку с почти не тронутом омлетом, встал и подошел к Диме. Крепко обнимая его, ребенок пытался заглянуть мужчине в глаза. -Я тоже устал. - ответил он. - Но я не хочу, чтобы мама расстраивалась. Не успел Билан тоже обнять ребенка, как Марк пошел собираться в полной уверенности, что справиться сам без чьей-либо помощи. Марик все еще думал над тем, что он больше не обычный ребенок, а почти мужчина, потому что он видел гораздо больше, чем любой другой и пока все дети мира сидят под елками и пишут письма деду морозу, он пытается защитить от всего сложного маму и не потерять при этом папу, но мальчику стало казаться, что скоро придется выбирать. Дима ждал его в коридоре и удивлялся, что Поля до сих пор не проснулась, не смотря на весь шум в квартитире. Натягивая шапку Марку на голову, Билан вывел его в коридор и совсем тихо закрыл за собой дверь, четко понимая, что теперь девушка от него никуда не денется. Ключи-то одни!

***

В машине и по дороге до нее никто не проронил ни слова, но по прибытию на место Дима, как ответственный почти отец, проводил ребенка до самого входа и, крепко обняв на прощание, передал в руки тренера. Мужчина с опозданием понял, что совсем не хочет отпускать это доброе рыжеволосое чудо и, что надо было безотвественно прогулять его тренировку и провести весь день вместе, как совсем недавно. Поставить дома елку, написать письмо какому-то итальянскому клоуну в шапке, которому Марк так хотел отправить весточку. Сделать, что угодно незабываемое, но втроем. Билан понимал, что Пелагея останется верна своему слову и, возможно, это его последняя встреча с мальчиком на довольно долгое время и все же мужчина знал, что это было бы эгоистично с его стороны, разрушать тот мир, который строила для своего сына Поля. Почти в самом конце коридора Марк вдруг обернулся и помахал Диме рукой, чем вызвал у того непроизвольную улыбку. Приходя в себя, мужчина вышел на улицу в снегопад, в надежде найти выход, но понял, что сил на это уже нет. Какой смысл переставлять все с ног на голову накануне важного зимнего праздника, который каждый по-любому отметит по-своему? - Ну и какого хрена ты тут делаешь? - недружелюбный тон ее мужа, вытащил Билана из привычного потока мыслей. - Пелагея снова забыла привезти ребенка и ты великодушно сделал это за нее? - Да нет. - даже не взглянув в сторону хоккеиста, ответил Дима, неосознано перебирая в руках ключи от машины. Билан не знал, что еще можно было ответить на ожидаемый и неожидаемый вопрос от Ивана. Спрашивать, что он тут делает было вдвойне глупо. Ледовый дворец его второй дом, хотя было бы не плохо, если бы стал первым. - Как она? - вдруг поинтересовался Телегин. Дима от удивления чуть не задохнулся. Поворачиваясь лицом к Ивану и сверля его взглядом, он все-таки не сдержался: - Знаешь ты вроде хоккеист и вроде не идиот, но творишь хрен знает что! Вам не положено разве со своими женами мягкими быть? В том смысле, Вань, тебе войны на льду мало? С равными тебе по силе? Ну Полю-то ты зачем мучаешь? Ты, конечно, прости, но я тебя вообще не понимаю, ни как мужик мужика, ни как, да я даже не знаю, что сказать! Телегин не отрывал глаза от снега под ногами. Он уже много раз слышал подобные заявления и в данный момент ему просто стало интересно, а знает ли Билан, какой сукой бывает Пелагея? Знает ли он как сильно может вывести из себя ее независимость и ее поведение? Знает ли он, что она умело ходит по краю любого терпения, пока неожиданно не свалится к его внутренним демонам? - Знаю, - неожиданно сказал Дима, словно прочитав его мысли. На самом деле по выражению лица хоккеиста можно было понять все. - Когда, она сказала, что выходит за тебя замуж, первое о чем я почему-то подумал была мысль, что ты-то точно справишься с ее характером и при этом у тебя рука на нее не поднимится. Знаешь, я ошибся. И сейчас я сделаю все, чтобы эту ошибку исправить. Договорив, Дима отправился к своей машине. Да, ему хотелось подраться с Иваном, продолжить этот бессмысленный разговор, обвинить его в черт знает чем и уйти, забыв обо всем. Но Билан не считал это правильным. Ему уже давно не казалось, что правду можно отстаять силой или криками, поэтому он просто спокойно пошел в снегопад, по пути набирая номер своей помошницы и уговаривая ее отменить репетицию пока не поздно. - Я ее не отпущу. - последнии слова Ивана, потонули в зимней стихии. На самом деле Дима просто не хотел их слышать. И возвращаясь к ней домой, он совсем не рассчитывал на долгий разговор. Еще раз, в очередной раз, напомнив друг другу про паузу, они перешли к их последний стадии любви, когда вокруг рушился мир, но этим двоим все равно. От пары робких поцелуев и ее странно холодных прикосновений сносило крышу и Дима больше не сдерживался. Уверенным движением, он опустил Полю на кровать, сливаясь с ней в многообещающем поцелуе и расстворяясь без остатка. Как вдруг, девушка четко попросила Диму остановиться, легко упираясь ладошками ему в грудь. Садясь на кровате, она нежно обхватила его лицо руками и тяжело дыша, произнесла: - Я не готова, Дим, прости... иначе я не смогу выдержать нашу паузу.... завтра я уезжаю в Питер на неделю, просто потому что я так больше не могу. Я хочу начать этот год заново и так, как будет правильно. Да, ты был прав.... ты всегда был прав... в тот день... на наших первых съемках в этом сезоне... ты сказал, что я своими руками сломала свою жизнь... это правда... но мой выбор был сделан очень много лет назад, я не смогу его изменить... ради Марка я должна сказать тебе "стоп!" Дима, прости... Ее голос срывался на каждой новой фразе и Билану казалось, что она вот-вот заплачет, но он словно окаменел и не мог сдвинуться с места. Отталкивая Пелагею от себя, он встал с кровати и, схватив свой свитер, стремительно прошел в коридор. - Дим, подожди! - крикнула ему в след Поля, замирая на выходе из спальни. Несколько секунд он и вправду пытался остановиться и остаться, снова обнять ее и лгать, лгать, лгать. Обещать, что все будет хорошо и даже лучше; что ее замужество лишь страшный сон, а Марк просто призрак прошлого или, что он и вправду ее настоящий сын, а не украденный у кого-то. Но это было жестоко, еще более жестоко, чем сейчас молча уйти. Поэтому ответом девушке послужил громкий хлопок двери. Сползая по стене на пол, Поля впервые не пыталась сдержать нахлынувшую истерику, справиться с которой она уже была не в состоянии. А в голове у нее, непрошенным колоколчиком, звучали слова мужа. - Я заберу у тебя все. - Но начну с самого главного... - договорила девушка.

***

С тренировки Марка привез Сорокин, врать ЦСКА. Пелагея этому факту обрадовалась, но не удивилась. Видимо мальчик не стал дожидаться ее и сразу направился на поиски любимого папы, но тот умело вышел из положения, отдав сына в надежные руки. Если бы Поля позволила себе принять твердое решение в отношении сына, то он бы сейчас занимался любым другим видом спорта при условии, что для этого придется забыть где находится Ледовый дворец, но запрещать хоккей мальчику, который едва ли не спит с клюшкой, она не могла, поэтому и мучалась три раза в неделю. До поезда в Питер, который девушка стала любить все больше, оставалось четыре часа, поэтому она быстро собирала небольшую спортивную сумку. Настроение требовало удобных джинс, кроссовок и чего-нибудь еще, а устоявшийся с годами стиль - платьев. Марк ходил за мамой кругами и постоянно что-то спрашивал: - А куда мы опять едем? Пелагея вздохнула и застегивая пуговицы на черных штанах, раздумывала над ответом. - В Санкт-Петербург. - так и не придумав ничего лучше, объявила она и тут же подхватила ребенка на руки с явным намерением переодеть его из хоккейного свитера Телегин номер 7, во что-то более человеческое. Марк тут же начал сопротивляться, но спустя долгих уговоров сам снял форму и положил в свой рюкзак. - Маркуша, зачем тебе вообще эта футболка? Ты в ней собрался новый год встречать? - Поля уже была готова смириться с чем угодно только бы не опаздать на заветный скоростной "сапсан" и провести эту ночь в праздничной атмосфере отеля, а не в пустой квартире. Если говорить откровенно, девушку до сих пор трясло от недавнего разговора с Биланом, но показывать это сыну она не собиралась. - Нет. - ответил Марк и улыбнулся. Услышав заветные слова: новый год, Питер и встречать, в одном предложении, он запрыгал на кровати с криками: "ура!" Пелагея мгновенно закатила глаза и продолжила сборы, то и дело порываясь написать Диме, но так и не смогла, потому что не хотела снова делать ему больно. Она и так сказала больше, чем следовало. Возможно сейчас он злится на нее, потому что Поля опять забыла с ним посоветоваться или хотя бы предупредить о том, что уезжает, а не просто поставить перед фактом. Но когда последний раз хоть кто-нибудь видел смысл ее поступках? Уже из поезда девушка решала все накопившиеся вопросы по поводу проекта и концертов, которые с психу она отменила и к слову совсем не желела. Более правильным ей казалось провести этот зимний праздник с сыном, чтобы им стать чуточку счастливие и ближе друг к другу, да и понять наконец, от всей Москвы Пелагея устала или только от Телегина. Единственное, что сейчас ее могло расстроить - это затянувшаяся ссора с мамой, но заставить себя ей позвонить Поля не могла. Всю дорогу Марк молчал и задумчиво смотрел в окно так, что у девушки помимо собственных переживаний появился новый вопрос для осмысления. Сын. - С тобой все в порядке? - спросила она и посадила его к себе на колени. Мальчик опустил голову ей на плечо и кивнул. - Не хочешь поговорить? - предложила Пелагея. - Дорога длинная. - Мы теперь всегда будем встречать новый год без папы? - заглядывая маме в глаза, опасливо задал вопрос Марк. Пелагея вздохнула и неотрывала глаз от заснеженного пейзажа за окном. - Почему мы уехали без Димы? - продолжил мальчик. - Если папу ты больше не любишь, то его точно да. Он хороший, никогда на тебя не кричит, как папа. Девушка снова промолчала, чувствуя себя полной идиоткой, которая не может найти в себе силы чтобы сказать мальчишке правду. Если бы папа только кричал, жить было бы намного проще. - Потому что нам с тобой нужно побыть только вдвоем. - целуя ребенка в лоб, сказала она. - Тебе нужно мое внимание, а мне хоть один беззаботный день с тобой, когда никому из нас не придется уезжать. Понимаешь? Марк снова кивнул и сплел ручки в замок, чувствуя что вот-вот заснет. Дорога не казалась такой уж страшной и длинной пока любимая мама напевала колыбельную и нежно гладила его по волосам. Когда на горизонте в темноте показались яркие огни, приближающегося города, ребенок видел чудесный сон, в котором мама и папа были вместе, но она не плакала, а он ее не обижал. Вернуть в реальность его не смог даже громкий гудок поезда и Пелагея, засмотревшись на безмятежное лицо сына, не стала его будить и уверенно вышла на перрон с ним на руках. - Добро пожаловать в Питер. - улыбнулась ей проводница. Но девушка услышала: - Добро пожаловать домой!

***

С утра пораньше Пелагея проснулась от настойчивого звонока телефона и резко села на кровати, через секунду почувствовав, как глаза снова закрываются. Только с третьей попытки, ей удалось принять вызов, а с четвертой осознать, в каком городе они находятся. Девушка вышла в ванную и закрыла за собой дверь, во-первых, чтобы не будить Марка, а во-вторых, чтобы не смущать его разговором с Леной. - Привет. Ты уже на месте? - с ходу начала она. - Да. - сонно ответила Поля, пристально рассматривая свое лицо в зеркале, и страдальчески уточнила - А зачем звонить в семь утра в воскресенье? - Извини, режим. - с ноткой веселья ответила Белова. - Не хочешь встретиться сегодня? Таська Марка с ЧМ не видела, соскучилась уже. - Да он тоже. - все так же вяло отвечала Пелагея. - Мне нужно с тобой поговорить. Последнии слова Поли звучали настолько обреченно, что собеседница насторожилась и быстро ответила: - На Невском через два часа. Бросая трубку, Пелагея принялась яростно умываться холодной водой в надежде прогнать сон и настроиться на долгую прогулку. Взглянув на календарь в телефоне, девушка поставила в уме галочку, напомнить Марку о письме Деду Морозу и желательно бы обойтись без итальянских сюрпризов, которые весь последний месяц поджидали ее на каждом шагу.

***

Начало встречи, как новое знакомство старых друзей, прошло достаточно хорошо. Тася увидела Марка и Пелагею раньше своей внимательной мамы и тут же радостно побежала им навстречу. Сгрибая Полю в объятия, она без всякого стеснения засыпала ее вопросами, главным из которых был всего один: - А можно Марк с нами пойдет на финальную игру моего папы, пожалуйста, пожалуйста!? - быстро затараторила девочка, умоляюще переводя взгляд с одной девушки на другую. - Да. - одновременно разрешили они, а после Белова добавила. - Мы все вместе придем. Дети тут же подпрыгнули от восторга, чем перепугали бедных голубей. Марк первым понял, что еще немного и взрослые начнут их почти умолять пойти поиграть где-нибудь в стороне, ссылаясь на важные разговоры, поэтому он уверенно взял Тасю за руку и зашагал с ней вперед, отвлекая внимание девочки от мамы, примеряя на себя роль старшего брата. Тася была для Марка больше, чем подруга детства, мальчик считал ее своей младшей сестрой и не смотря на то, что девочка и сама была довольно бойкая и смелая, он стремился от всего ее оберагать. Впервые такие чувства у него возникли в Берлине, когда Тася упала и разбила коленки, а Маркуша тогда взял на себя вину, припоминая, что Антон, ее папа, запретил дочери перелазить через забор. - Мужчиной растет. - улыбнулась Лена, провожая детей глазами. - Да. - пожалая плечами Пелагея, все еще не до конца осознавая, что она больше не в Москве и ей ничего не угрожает. Понимая, что расслабляться еще рано, она продолжила, - Лен, я хотела поговорить... так вот... Белова внимательно следила за выражением лица своей подруги, начиная осознавать всю серьезность ситуации в которую так неосторожно попала Поля. - Если речь пойдет об Антоне и твоем разводе, то я не уверена, что смогу помочь. - с сожалением сказала Лена. - Кажется он уже принял решение и меня не послушает. - Лен, он единственный кто может спасти меня на этом чертовом суде. - едва не плача, проговорила Пелагея. Белова тут же крепко обняла девушку, успокаивая, защищая, отчего Поле и вправду стало немного легче. - Он не послушает меня. - начала Лена. - Но мне, кажется, ты сможешь его убедить. Не то, чтобы Белова любила вселять в людей ложные надежды, она просто знала, что ее муж больше всего на свете боролся за справедливость. Да, Иван был его другом, они синхронно вошли в сборную России, но какое это все имело отношение к тому, что происходит в его личной жизни? А в ней кстати творился мрак. А Антон ненавидел жестокость сильных мужчин по отношению к слабым девушкам. - Ты серьезно думаешь, что у меня получится то, что не получилось у тебя? - хлопнула глазами Пелагея. - Поль, прости, конечно, но не меня здесь бьет муж на глазах у ребенка так, что думаю, тебя Антон точно выслушает. - начала Лена, - Иван рассказал ему свою точку зрения, а ты расскажи свою, главное правду. Он всегда защищал слабых, я уверена, что он поможет тебе с разводом, потому что мы вроде, как одна большая семья, нет? Пелагея улыбнулась Лене, смаргивая с глаз слезы. Девушка была уверена, что решение приехать в Санкт-Петербург было послало ей Богом. - Знаешь, я думаю, что ты очень сильная. Ты смогла забрать сына и уйти от него. Не испугалась за него побороться. Ты молодец. Я не знаю, чтобы делала на твоем месте. - призналась Белова. - Когда уже любви нет, а все что остается это ребенок и бесконечная боль, Лен, уйти гораздо проще, чем остаться. - договорив Поля вдруг поняла, что то, что раньше лишало ее былой легкости и упрямо тянуло во тьму переживаний, больше не тревожит. - А у вас есть планы на новый год? - с хитрым блеском в глазах спросила Белова. - Ну помимо матча твоего мужа, на который я вроде, как уже согласилась прийти, нет. - с опаской ответила Пелагея. - Поздравляю теперь есть. - не намекая, а говоря прямо, Лена ухватила Полю за руку и со смехом потянула за собой, - Пошли догонять наших, пока они всех голубей не распугали вместе с людьми. А знаете, что такое счасье? Это то, что нас окружает. Наши друзья. Наша любовь. Наши решения. И еще много всего, но главное это поддержка, когда ты уже стоишь на самом краю, возможно только она в комплекте с надеждой держит нас и не дает упасть. Так думала Пелагея, шагая по Питеру и вдыхая запах рождества. Так думал Билан, сидя дома у себя в Москве и скрывая свою боль в алкоголе. Так думал Марк, наблюдая за мамой и улыбаясь все шире, замечая утеренный блеск в ее глазах. Точно так же думал и его отец, набирая номер Поли. Он хотел извиниться, хотя знал, что она ему не ответит. Единственное, что соединяет их всех в этот порочный круг - надежда.