Напишешь мне формулу любви?

Казалось, что едва в жизни Поли стало что-то налаживаться и появилось какое-то постоянство, как Дима в подробностях пересказал ей с утра пораньше свой визит к директору, при этом спокойно напиваясь растворимым кофе, потому что его любимый давно закончился, а новый никто не купил. - Что значит у Марка сегодня назначена встреча с психологом? Зачем? - едва не подавившись водой и чудом не разбив сотый по счету стакан, переспросила Пелагея, наивно полагая, что ей просто послышалось. И лучше бы это было так. - Обычная процедура общения с ребенком, чтобы невзначай выяснить у него с кем из родителей ему лучше, ничего смертельного. - объяснил Билан, прекрасно зная, что она расслышала все с первого раза. И да, конечно, ничего необычного, просто Марк красочно расскажет милион интересных историй развода его родителей и окончательно поставит крест на всей этой богадельни. Ведь именно об этом подумала девушка в первую очередь, сразу перехотев завтракать и вновь начиная морить себя голодом переживаний. Она лучше бы себя так от проблем в личной жизни огораживала, чем от положенных завтраков/обедов/ужинов. - А не прийти можно? - с надеждой в глазах и невинной улыбкой спросила Поля. Дима в ответ только покачал головой и вернулся к почти остывшему кофе. В отличае от нее он был счастлив хотябы, потому что впервые за долгое время у него появилась возможность позавтракать с ней наедине и никуда не торопясь, как впрочем все нормальные люди, в число которых эти двое явно не входили и уже давно. - Перестань во всем видеть подвох. - устало попросил он девушку, замечая, как она сверкнула глазами. И возможно, что этот разговор бы еще продолжился (тк Поля явно собиралась возразить) если бы Дима не вспомнил одну маленькую деталь, о который забыл спросить вчера. - А почему ты забрала у Ивана Марка и осталась с ним у Полины? Девушка вздрогнула от неожиданного вопроса и тут же постаралась спрятать глаза. Говорить правду абсолютно не хотелось ни вчера, ни сегодня. У Пелагеи не было цели разозлить Диму с утра пораньше, а потом получить по первое число, словно провинившийся ребенок. Она в действительности боялась реакции Билана на свои слова и хотя за чувства, вроде как, не наказывают, она себя уже давно наказала, сперва замужеством, теперь разводом. Легенда про "былое" уже не работала даже наедине с собой, а новых версий еще в арсенале не появилось. И если каких-то три дня назад она была твердо уверена в своих дальнейших намерениях, то сейчас все вышло из-под мнимого контроля. - Уже поздно было и я решила остаться у Поли, потому что к ней ехать было поближе. - на ходу выдумывала Пелагея, замирая под скептическим взглядом Димы. - Разве? Насколько я знаю, Гагарина живет примерно как от дома твоего мужа и до нашего пешком и так раз пять. - усмехнулся Билан, в два счета подмечая ложь. - Чего я не должен знать? Такую пулю в лоб Поля точно не ждала, поэтому продолжила сверлить взглядом стол, в надежде прожечь в нем дырку и купить новый. Ей казалось, что если протянуть максимально возможное время, то мужчине надоест и он куда-нибудь уйдет. - Ничего. - А может правду всю расскажешь? - Ты разозлишься. - Я уже злюсь, черт возьми! - слегка повысил голос Дима, хотя клятвенно обещал себе этого не делать. - Я дал тебе слово, что ни при каких обстоятельствах тебя не трону, а я слово держу, так что не бойся. И Билан как-то забыл, что уже один раз не сдержал его, когда кричал, что не будет жалеть, если Поля от него навсегда уйдет или, когда твердил, что сможет без нее выжить, или еще много когда. А сейчас он и сам не понимал, чего ради требует эту безвкусную правду, может потому что чувствовал, что что-то случилось? - Да лучше ты нарушишь свое чертово слово и тронешь меня, чем опять оставишь одну и не вернешься. - с тоской прошептала Пелагея, по-прежнему не решаясь поднять взгляд от столешницы. Сказать, что мужчина удивился, значит ничего не сказать. Несколько секунд он проводил внутренний монолог сам с собой, пытаясь выбраться из этой странной ситуации и не утонуть, в нескольких сантиметрах от спасательного круга, в ее чувствах. - Ты же у нас правдоруб, Дима! - тоже повысила голос на несколько децибел Поля. - А я так не могу! Не умею! И никогда не умела! Билан резко встал и обошел стол, проклиная его за то, что он был слишком длинным и широким, явно не для их взрывных темпераментов. Он молча прижал к себе девушку, попутно целуя ее в макушку, потому что она была права, не всегда нужна эта чертова искренность, но вот сейчас Москва большая, а отступать некуда. Нельзя завершать разговор в самом начале. - Боже, как я устала выяснять отношения со всеми вами! И с тобой, и с Марком, и с Иваном! Вас слишком много, а я одна! - вцепившись двумя руками в рукав диминой футболки и утыкаясь лицом ему в грудь, приглушенно высказывалась Пелагея. А Билан даже не предпринимал попыток ее перебить или остановить, пусть говорит, что думает, иногда полезно. Да и только бы она не плакала. - Я не уйду. - пообещал он ей, поглаживая ее по голове. - Никуда не уйду. - Иван меня поцеловал. - так тихо выдохнула Поля, что Дима даже подумал, что ослышался и замер от неожиданности. - А я его не оттолкнула и хуже всего ответила ему. Хотел честность? Получи и распишись. Наслаждайся. Он поспешно убрал руки от Поли, опасаясь неосознанно причинить ей боль или, не дай бог, вред. Пелагея подняла на него глаза полные слез, которые готовы были хлынуть через край и затопить все пространство вокруг. Это было смертельное оружие для любого мужчины, а для Билана вдвойне. Ну это же просто идиотизим? Дима едва сдерживался, чтобы не рассмеяться от такого подарка судьбы, лучше бы она и дальше молчала. Действительно спокойнее было бы. Поддавшись чувствам он резко вскинул руку, заметив легкий испуг в глазах Поли и крепко сжал ее подбородок, властно целуя, не оставляя шанса отстраниться даже при огромном желании. Опуская свободную ладонь ей на талию, он довольно крепко сжимал пальцы, отчего девушка заерзала на высоком стуле. Дима и сам не заметил, как весь его гнев остался на ее губах и нашел выход в прерывистом дыхании. Если он пытался сравнять счет с Телегиным, то тут уже было бы два/один в его пользу, потому что ТАК искренне и жестко ее муж с ней обойтись не смог бы, внутреннего мира бы не хватило. Стирая ее почти прозрачную помаду со своих губ, он быстро вышел из кухни, сгорая от желания проветрить голову на морозе и прийти в себя. Занавес. Антракт. Пелагея так и осталась сидеть на кухне, размешивая абсолютно пустой кофе трясущимися руками и глупо улыбаясь в пустоту. День начинался с выброса энного количества адреналина в кровь. - Мам, я голодный. - послышалось за спиной и, развернувшись, Поля поймала в объятия сына. Он смешно топтался на месте, натягивая капюшон медвежьей пижамы почти до самого носа и дергая руками в воздухе, как маленький тиранозавр Рекс. Пелагея стащила с мальчика "шапку-невидимку" и посадила его к себе на коленки, пытаясь пригладить его непослушные рыжии волосы. Марк увернулся от ее рук и стащил печенье из вазы на самом дальнем краю стола и, если бы девушка вовремя его не поймала, он бы скорее всего соскользнул на жесткий пол. - Ты ему рассказала? - заглядывая маме в глаза, спросил мальчик. - Да. - подтвердила Пелагея и поставила сына на ноги. - Что тебе приготовить? - Кашу. - к огромному удивлению мамы попросил вдруг Марк. - Манную. Раньше он не мог ее терпеть, но когда увидел, как Полина вкусно готовит ее по утрам для Ондрика, ребенку тоже захотелось почувствовать себя обычным и нормальным. Есть по утрам кашу и всегда вовремя делать уроки, не переезжать из квартиры в квартиру и не нарушать школьный режим. - Мам. - неожиданно позвал он. - Я люблю папу и мне нравится его дом, там даже турник есть, но я не хочу с ним жить. - Я знаю. - впервые голос Поли не дрогнул после этих слов. Опуская руку сыну на голову, она пообещала ему: - Не бойся ты останешься со мной. - Честно? - настороженно спросил у нее сын. - Конечно. - окончательно развеяла его сомнения девушка, вновь ощущая себя разбитой, но горевать раньше времени отныне не в ее правилах, поэтому она отправила Марка переодеваться и вернулась к сотворению завтрака. Пока Пелагея спешно гуглила рецепт такого "непростого" блюда, ребенок отправился в ванную, где попытаться самостоятельно уложить себе волосы в какую-нибудь новомодную прическу, и в надежде развесилить маму. Он ей верил, как люди в кинотеатрах верят в счастливый конец, правда их жизнь мало тянула на кино. - Здравствуй, Марк, меня зовут Карина Германовна. - представилась пожилая женщина, едва мальчик зашел в кабинет психолога и устроился на диване, сложив ручки на груди. - Давай начнем нашу беседу. Он только кивнул, не имея особого желания о чем-то беседовать с кем бы то ни было, а с ней тем более, но мама настоятельно просила не упрямится, потому что от этого разговора зависило очень многое. - Марк, ты знаешь, что происходит между твоими родителями? Они с тобой об этом говорили? - ее спокойный голос раздражал мальчика, как будто она единственная кто вообще хоть что-нибудь понимает, а он глупый ребенок, который не в курсе происходящего. - Да. Моя мама хочет развестись с моим папой. - ответил Марк. - И папа хочет, чтобы я жил с ним, но я останусь с мамой. - безапеляционно заявил мальчик и для наглядности фыркнул. Впрочем работница социальной службы давно привыкла к подобным вещам и они ее абсолютно не цепляли. - Марк, это может тебя немного настораживать и беспокоить. Ты часто нервничаешь? - Нет, только, когда папа кричит на маму. - Такое часто бывает? - решила уточнить Карина Германовна, что-то записывая в блокнот. - Почти всегда. - грубовато пояснил мальчик. - Скажи, а как ты относишься к новому маминому другу, который живет с вами? - запнувшись на последнем слове, она не с первой попытки правильно прочитала вопрос. - К Диме? - уточнил Марк, будучи не знаком с формулировкой "друг", а других друзей-мужчин у его мамы не было. - Он мне нравится. Он защищает маму от папы и никогда ее не обижает. Мальчика начало порядком смущать, что женщина постоянно что-то записывает и задает слишком личные вопросы. Заметив, что ребенок напряжен, она предложила ему листок и цветные карандаши. Марк расстерянно крутил между пальцев сломанный карандаш, однако к бумаге так и не притронулся. Он не хотел ничего рисовать для Карины Германовной. - Мы закончили? - с надеждой спросил ребенок, после затянувшейся паузы. - Пока нет. У меня есть к тебе еще пару вопросов. - впервые улыбнулась женщина. - Например, как часто ты видишься с папой? - Почти каждый день, и раз в неделю он забирает меня к себе, иногда даже с ночовкой. - А где вы так часто видитесь? - удивилась она. - Карина Германовна, мой папа хоккеист, мы часто встречаемся с ним на льду и мама не запрещает мне продолжать болеть за него на почти всех его матчах и ходить в его форме, если вы об этом. - сквозь зубы прошипел ей Марк, отбросив в сторону карандаш. - Еще вопросы? - Расскажешь мне про своих друзей и хобби, пожалуйста? - попросила Карина, переворачивая страницу в блокноте. Марку порядком надоело сидеть на одном месте, поэтому он закинул ноги на спинку дивана и стал подбрасывать в воздух диванную подушку, до тех пор пока она чуть не угодила на шкаф и не приземлилась где-то вне зоны досигаемости. - Ну я очень люблю хоккей. - нахмурившись вспоминал Марк. - И знаю все пятьдесят штатов США на карте, плюс автономный округ Колумбия. Мой самый лучший друг - это дочка хоккеиста из СКА. Она очень добрая и умная. А еще я иногда разговариваю с Хуаном по телефону, но он живет в Италии. - Скажи, а тебе нравится учиться в итальянской школе, может гораздо лучше для тебя было бы вернуться в старую? - Конечно нет. - аж подпрыгнув от неожиданности, заявил Марк. - Мне там очень скучно, мы не изучем итальянский и не играем в интересные игры с учителями. - Марк, еще один последний вопрос и сможешь идти, хорошо? Ребенок кивнул, с трудом дожидаясь этого последнего вопроса, чтобы запрыгнуть к маме в машину, спасаясь от холодного тона и взгляда Карины Германовны. - Это правда твое желание остаться с мамой или тебя заставили так сказать? Может ты кого-то боишься? Например Диму? У Марка в прямом смысле отвалилась челюсть. Ему начало казаться, что Карина оставила где-то по дороге свой мозг, поэтому и несла тут всякую чепуху. - Вы меня обманули. Вы сказали всего один вопрос, а задали сразу три. - вставая на ноги, сообщил мальчик. - Я боюсь папу, а не Диму и вообще я хочу чтобы Дима был моим папой. На выходе из кабинета ребенок столкнулся с встревоженными глазами мамы и улыбнулся ей своей фирменной улыбкой. - Она такая скучная. - заявил Марк и обхватил маму руками, обнимая. Пелагея заметно расслабилась и подхватила сына на руки, намереваясь отправится с ним на давно обещанный каток и за горячим шоколадом. Ей хотелось развеятся и вернуть мальчику ощущение спокойствия. Созваниваясь с Димой, она договорились встретится с ним у главного входа на площади. - Мам, а я почему-то все еще хочу уехать с тобой в путешествие, потому что, когда мы далеко от всех этих людей, нас никто не трогает и нам так хорошо вместе. - признался Марк, когда Поля пристегивала его ремнем безопасности в машине и развязывала ему шарф. - Тогда сейчас мы отправимся в маленькое приключение вместе с Димой, идет? - Si! - радостно выкрикнул мальчик. Пока Пелагея заводила машину и настраивала bluetooth connection, выбирая песни под настроение, Марк уже слегка клевал носом и его следущий остоновкой грозилась стать Сомния. - Марк, а как по итальянски "мне нравится горячий шоколад"? - решила расширить кругозор Поля, а заодно и разбудить сына. - Mi piace la cioccolata calda. - смешно прокоментировал Марк. - А дашь мне айпад, пожалуйста? - Дашь. - засмеялась Пелагея и протянула мальчику чехол. В целом все было совсем не плохо, о чем поспешил сообщить ребенок. Им предстоит веселая прогулка с Димой, мама непривычно счастливая сегодня и погода за окном радует глаз. Пролистывая фото в галерее, мальчик нечаянно отформатировал скрытую папку с совместными фотографиями родителей и тут же предпочел забыть о том, что они были. От скуки он зашел в ютуб и пересмотрел свое любимое видео с Медвежьих озер. - Мам, знаешь сколько просмотров набрал мой прыжок со сноубордом? - спросил он у Поли, зная, как на нее это действует. - Цифра пять и шесть ноликов! И если мальчик в данный момент о чем-то жалел, то только о том, что его сноуборд безвозвратно утонул. Самоликвидировался, так сказать.