Напишешь мне формулу любви?

- Поль, а чем я отличаюсь от твоего мужа? - поинтересовался Дима, нарушая повисшее между ними молчание, которое уже давно не напрягало, но настораживало. Пока Марк пытался притворяться обычным ребенком, а не сыном известного хоккеиста и с завидной уверенностью рассекал по открытому люду, явно в надежде с кем-нибудь подружиться, взрослые решили коротать ожидание у бортика за безвкусным кофе, которое отчаянно хотелось заменить на глинтвейн по их личному секретному рецепту: чуть больше корицы и сушеного апельсина, щепотку любви, взаимоуважения и понимая, и огня побольше, чтобы довести до кипения. Горячее вино готово, хотя речь шла не только о нем. - С чего такой вопрос? - удивилась девушка, переводя глаза с Марка на Билана. Это было резко и констрастно, если ее сына можно сравнить с холодом и льдом, то Диму только с крававым скандинавским глинтвейном, что зимой греет, а летом обжигает. Все ведь хорошо в меру и одиночество, и зима в сердце, и пламя. - Можешь считать, что я тоже вспомнил сказку про Снежную Королеву и один наш разговор на кухне. - пояснил мужчина. А на самом деле образ зимы, как Ледяной смерти сейчас был очень кстати, потому на город медленно опускалась холодная ночь и одиночество становилось тяжелым грузом. И, конечно, он не один, а с ней, но все же есть огромная пропость между одиночеством соотношения общих душ и близостью физической. - Дим, я тогда сказала сгоряча. Не стоит об этом думать так серьезно. - отводя глаза, попросила Пелагея. - Почему ты это запомнил, ты же редко придавал значение моим словам? А еще он почти никогда не возвращался к прошлому, ну потому что зачем? То, что было, то прошло. Но сейчас был явно не тот случай. Почему-то, в данный отрезок жизни, рядом с ней его ломало гораздо больше и сильнее, чем когда она строила из себя счастливую жену на чертовом проекте. Ему не было так тяжело сидеть рядом с ней на соседних креслах и сдержано шутить, чем жить в одной квартире и заниматься ее сыном. И ему было больно от тех ее слов, потому что единственное отличие, котрое она нашла между ними было насилие. - Прости меня, я не должна была с тобой так себя вести. - заученным текстом извинилась Пелагея, с опаской заглядывая в глаза Диме. - Извенения приняты. - равнодушно бросил он, потому ожидал слегка другого, но его ожидания превратились в дым, когда она прижалась к нему, залезая руками за шиворот пальто. Пожалуй от Герды ее отличало лишь то, что она могла растопить любой осколок зеркала своей самой нежной улыбкой, а не слезами. И это было красиво и по-настоящему. Не было смысла злится или еще когда-либо возвращаться к этому разговору. С приходом весны, все изменится окончательно, и скорее всего она уже будет абсолютно свободной девушкой. А уехать в путешествие с ней сейчас хотелось не только Марку, но и Диме. - Все, я проголодался. - заявил, подъехавший к бортику Марк и устало на нем повис. Он потер раскрасневшееся от активного времяпрепровождения лицо и поморщился. - Мам, давай заведем кролика? Я познакомился с необычной девочкой и ей на новый год подарили белого кролика! Представляешь? - затараторил мальчик, как всегда забегая вперед. Если бы Пелагея стояла бы на льду, она бы непременно упала бы, от воображаемой картины нечто огромного с длинными ушами посередине ее чистой гостинной. - Нет, Марк. - пришел ей на помощь Дима. - Кролик это игрушка для маленьких девочек, а не для серьезных мальчишек-хоккеистов. Мальчик несколько секунд не отрывал шокированного взгляда от лица Билана и молчал. - Кролики - это не игрушка, Дима. Они же живые и он них нужно заботится. - пояснил ребенок. - Так давай-ка переобуваться и идти на поиски кормушки. - попытался сострить мужчина и вытащил мальчишку со льда, подняв его на руки и крепко прижимая к себе. Марк каким-то удивительным образом сочетал только лучшие человеческие качества, словно Вселенная все же пожалела димину, давно проданную дъяволу, душу, оставив такой светлый подарок с огромным пониманием в детском взгляде, как будто внутреннего мира ребенка должно было хватить на всех, кого он любит. Пока мальчик уплетал за обе щеки пасту в томатном соусе и рассеяно тыкал пальцем в экран айпада, взрослые сидели друг на против друга и держались за руки. Изредка Марк бросал многозначительные взгляды на их переплетенные пальцы из-под опущенных ресниц и ловил широкую улыбку Билана. Ребенок замечал, что с каждым днем он все и больше и больше начал привязываться к Диме. Марка совсем перестало напрягать его постоянное присутствие в их с мамой жизни. Он и в самом деле хотел, чтобы мужчина остался с ними навсегда и был его папой. Правда в свои восемь мальчик уже знал, что не все зависит от его желаний и, что Дима останется только, если сам захочет. - Дим. - робко позвал он Билана, хватая маму за рукав в поиске поддержки. Марк не придал особого значения тому, что при звуке его голоса взрослые мгновенно опустили друг друга и убрали руки со стола. Мальчик только вздохнул и улыбнулся. Иногда они вели себя как дети, как будто это им восемь, а не ему. - Что, сын? - оговорился, ушедший в себя, Дима и тут же подавился водой, громко закашляв, пытаясь исправить ошибку. - Марк. Пелагея оторвала взгляд от ребенка и шокированно уставилась на Билана, думая, что ей послышалось. - Я должен называть тебя папой? - первым нарушил молчание ребенок. - Только, если ты сам этого захочешь. - ответил Дима с плохо скрываемой грустью в голосе. Конечно же, ребенок ее заметил и слегка помрачнел. Он не хотел, чтобы Дима расстраивался, но одновременно не хотел предавать отца и называть кого-то другого "папой" Но с другой строны, именно Дима вел себя как самый настоящий папа и по-настояшему любил маму. - Ладно. - просто ответил Марк. - Папа. Мальчик даже стоически выдержал последущии слишком крепкие объятия Поли и не предпринимал попыток увернуться от поцелуя в нос и тоже в ответ обхватил девушками руками и прошептал ей на ухо: - Я в порядке. Мама отпустила его только, когда ее телефон сообщил о входящем вызове от Полины, которая скорее всего места себе не находит с той последней ночи и поставит на уши всю Москву, если Пелагея не ответит. Извинившись, девушка вышла из-за стола и, схватив пальто, скрылась за входной дверью ресторана. - Девушки. - театрально вздохнул Марк и развел руками. Дима не выдержал и рассмеялся, замечая насколько артистичен и остроумен мальчишка. Моменты, когда они оставались наедине можно было пересчитать по пальцам одной руки и поэтому мужчина не знал о чем сейчас лучше разговаривать или не разговаривать с "сыном", но Марик сам нашел общую тему. Вытаскивая из маленького рюкзачка тетрадь с белым медведем и черную ручку, он подготовился что-то записывать. - Дим, я хочу взять у тебя интервью. - заявил он. - Можно? Билан недоуменно взглянул в глаза мальчику и пожал плечами. Настолько юные журналисты никогда не назначали ему встречу, этот был первым. - А о чем? - улыбнулся одними глазами Дима. - Обо всем. Итак начинаем. - пробормотал Марк и открыл ручку. - А как вы познакомились с моей мамой? Билан снова чуть не подавился глотком воды. У него в голове словно распечатался файл с их общими моментами. Под их первое знакомство явно подходила песня "Красиво ты вошла в мою грешную жизнь" при чем с явным продолжением: "красиво ты ушла из нее" - Нас синхронно пригласили стать наставниками проекта "Голос" там мы и познакомились. - честно ответил Дима. Марк быстро что-то записал и продолжил: - Что по-вашему является ее отличительной чертой? - Любовь и нежность ко всему. Упрямая вера в лучшее в людях и божественная искренность. - покорно перечислял Билан, понимая, что в жизни ни за что не стал бы обсуждать эту тему ни с одним журналистом, а с ее сыном почему-то запросто. Марк так же покорно строчил в своей тетради, изредка поднимая глаза на Диму и покусывая кончик ручки, пытаясь максимально точно перевести слова мужчины. Вопросы он позаимствовал из какой-то программы и сейчас на ходу пытался понять их суть. - Что вы думаете насчет ее увлечением хоккеем? - Это классно. Мне очень нравится, что ее сын так серьезно относится к этой профессии, а она его в этом поддерживает. - продолжил улыбаться Дима. - Принято. - записал Марк и тоже расплылся в счастливой улыбке. - Она неоднократно говорила, что хочет связать свою жизнь с добрым и ответственным мужчиной, который никогда ее не ударит, что вы об этом думаете? Теперь простое детское интервью начало превращаться в личную анкету Марка, словно он внезапно решил перепроверить всю серьезность намерений Димы и выяснить все разом. Да уж, такого вопроса не встретишь ни в одном бланке! Несколько лет назад он ответил бы, что оценит любой ее выбор, а сейчас понял, что выбирать она абсолютно не умеет. - Ты можешь не отвечать, если не хочешь. Следущий? - замечая, как напрягся мужчина и, дождавшись кивка, продолжил. - У каждого есть любимая страна, какая она у мамы? - Италия. - наугал ляпнул Дима, все еще гоняя в голове предыдущий вопрос, но кажется он попал в десяточку. - Что вам больше всего нравится в ней? - Что она настоящая и очень сильная. - Ты ее любил всегда? - пытливо спросил Марк, заводя Диму в тупик. - Да. - только и нашел в себе он, понимая, что этого чертовски мало, чтобы хоть что-то объяснить. Ему казалось, что он любил ее всегда и намного раньше. - Делится ли мама с вами своими проблемами и переживаниями или в ее жизни все так же прекрасно, как и на экране? - Да. Мы часто обсуждаем с твоей мамой накопившееся проблемы и я знаю, что в ее жизни тоже не все идет гладко. - слишком развернуто ответил Дима. Марк поднял на него глаза и сильно прикусил кончик ручки, глубоко задумавшись. - А что такое "идет гладко"? - переспросил вдруг он. - Я не могу это перевести. Несколько секунд Дима пытался вникнуть в последнии слова ребенка, не понимая, зачем ему вообще что-то на что-то переводить. И вдруг его посетила мысль. - Там написано по итальянски? - Да. - ответил Марк, забывая, что даже мама не всегда держит в голове факт, что ее сын очень плохо читает по-русски и уж тем более не пишет на этом языке. С постоянными нервами и разводом, она совсем пустила на самотек процесс его обучения и теперь мальчик мог свободно работать лишь с итальянским. - Иди сюда. - удивленно позвал ребенка Дима и усадил его к себе на коленки. Мужчина до сих пор пытался переварить их интервью, но сил хватило только на одну простую просьбу: - Это между нами и наш маленький секрет, хоккеист? - Да. Так они и сидели в обнимку, каждый думая о своем. Дима радовался, что Пелагея была занята долгим или очень долгим разговором с Гагариной и к ее приходу возможно ему удасться собрать мозги в кучку и перестать мысленно самому себе давать развернутые и более честные ответы, но это было так не точно. Марк уставший за день заснул у него на руках и явно не собирался продолжать лезть к мужчине в душу, столовой ложкой выуживая правду из ее закрамов. Не говорить же Марку, что у Димы абсолютный клининг (от слова заклинить) на его матери так давно, что даже не выразишь в цифрах. Ведь он все свои диагнозы и признания изучил заранее, не ожидая, что она снова к нему вернется. Есть же какая-то поговорка про дважды в одну реку, хотя тут уже трижды, тут уже бессрочно. А еще Дима понимал, что должен прожить свою жизнь вот так, ну просто потому что так случилось, просто где-то с чем-то не сраслось. Скажи хоть один ему раньше, что он будет держать сына Ивана на руках и воспитывать его, как родного, он бы сразу позвонил бы в психушку, а что теперь? Возможно его семь пятниц на неделе, как одна длинная на всю жизнь. Потому что его любимая девушка, словно пятница пришла на остров его одиночества и построила ему корабль "любовь" подарив спасенье и забрав с собой. Хотя при этом ее звали не пятница, Friday, Freitag, a Пелагея - Поля - Поленька.