Напишешь мне формулу любви?

- Проходи. - безразлично пригласила мужа Пелагея, отступая с дороги. Пока Иван снимал куртку и вешал ее в шкаф, девушка облокотилась спиной на стену, в поисках поддержки. После ее последней встречи с ним остался неприятный осадок и с ним уже ничего нельзя было поделать, однако самое правильное было забыть обо всем, но похоже у них этого не вышло. Видимо Ваня пришел ее добить, а точнее приехал, а еще точнее долетел на всех скоростях. - Нам нужно кое-что обсудить. - сообщил он, полагая, что это действительно так. Поля только пожала плечами, элементарно не зная, какого поведения ей сегодня ожидать от своего мужа. Обсуждать им, вроде как, было нечего, потому что каждый уже высказал свое слово и менять ничего не намерен. - Я хочу забрать Марка с собой на Олимпиаду. - не стал затягивать Телегин, внимательно вглядываясь в лицо жены. - Ты что с ума сошел? - опешила Пелагея. - Даже думать об этом не смей! Откровенно говоря, Иван ненавидел, когда кто-то повышал на него голос, но сейчас он был готов и потерпеть. - Не кричи. - спокойно попросил он девушку. - Я гарантирую тебе, что он будет в полной безопасности. Я тебе обещаю. - Ты мне обещаешь? Да я не могу оставить тебя одного с ребенком в Москве что бы чего-нибудь не случилось, а ты хочешь забрать его в чертову Корею! - все тем же громким тоном продолжила девушка. Она схватила мужа за рубашку, намереваясь выплеснуть все эмоции сразу, чтобы он забыл о своих планах. Иван перехватил ее запястья и аккуратно опустил руки вниз, наблюдая за реакцией девушки, и надеясь все-таки избежать приближающуюся истерику. Несильно хлопнув ладонью по стене рядом с лицом Поли, он перекрыл ей единственный путь к отступлению и теперь у нее просто не было выбора кроме, как остаться в коридоре и договорить. - Ваня, не надо! Пожалуйста, не надо! - закрывая лицо руками, умоляла мужчину Пелагея. И никто кроме него бы не понял, чего боится всегда бесстрашная девушка и о чем просит со слезами на глазах. - Тише, Поль, тише. - убирая руку, почти шепотом просил жену успокоиться Иван. - Я не трону тебя. Не трону. Я поговорить пришел. Я больше никогда не посмею тебя ударить, потому что ты и Марк - самое дорогое, что у меня есть. И вот на секунду Пелагея была готова поверить словам мужа и даже проникнуться сочувствием, а потом сказать, что-то похожее на: "а где ж ты раньше был, мой дорогой?" Но это было бесполезно. Все его чувства - это сплошная константа, постоянная величина в ряду изменяющихся и зависили они прямиком от его легкого биполярного расстройства, но уж никак от его самого. - Я боюсь тебя, Вань. - утыкаясь взглядом в пол, "покаялась" Пелагея. Говорят, что если признаться в чем-то, то на душе обязательно полегчает. Так вот шах и мат, это так не работает. Легче не стало совсем, а в придачу некстати вспомнилось, что благодаря "доброте" мужа, девушка побаивалась спорить и с Димой тоже, отчего у них постоянно возникало недопонимание, но не говорить же это вслух. - Не забирай его у меня туда. - заглядывая Ивану в глаза, просила Поля. - Ну так поехали вместе? - предложил хоккеист, явно не замечая в этом никаких никаких проблем. Это было так же просто, как забить в пустые ворота. Ему было гораздо легче сразу забрать ее с собой, чем только лишь сына. На подсознательном уровне он уже знал возможный вариант дальнейшего развития событий и он его абсолютно не устраивал. Можно было прямо сейчас накричать на девушку, отвесить ей пару крепких пощечин и силой увезти Марка, просто потому что она была слабее, но это же чертовски не честно. - Поль, прости меня за все. - бережно приподнимая ее лицо за подбородок, извинялся Иван. - Мне жаль, что Марк был свидетелем наших страшных неравных драк и, если тебе это может быть плюс, то мне точно минус. Я не имел права так с тобой обращаться. Пелагея не выдержала его признаний и всхлипнула. А чем ей это было плюсом? Тем, что она научилась прятать отметины от его "воспитания" и придумывать более изощренные отмазки, чем "подскользнулась" или "во всем виноват суровый немецкий мрамор ледового дворца"? А он действительно суровый и превзошел в этом даже ее мужа, что раньше казалось едва ли реальным. Да и драки, и в правду были неравные, но ведь историю пишут победители, а значит проигравших и побежденных среди этих двоих пока нет. - Не плачь. - прижимая ее голову к своему плечу и целуя девушку в лоб, строгим, но безобидным тоном попросил мужчина. - Тебя хоть раз за всю нашу совместную жизнь тронули мои слезы? - спросила Поля. А в ответ услышала тишину, потому что они его не просто тронули, а так, что аж что-то екало каждый раз в области сердца, но остановится Иван уже не мог. - Скажи тебе правда меня жаль? - не услышав ответа, задала другой вопрос Поля. - Или ты просто боишься, что я в суде расскажу о том, как ты со мной обращался? Своими вопросами Пелагея фактически пробила первый буллит после двух овер-таймов, ну впрочем, как всегда мимо. - Уже по-моему все знают, как я с тобой обращался. - еще крепче сжимая свою хрупкую Полю в объятиях, усмехнулся Телегин. - Поедешь со мной? В его голосе было столько надежды, но это не растопило девушку, не расплавило ее железо внутри. - У меня работа. - по слогам отказывала Пелагея, заведомо зная, что дело не в ней. Не было похоже на то, что ее согласие принесет счастливый конец, а вот проблем добавит. - А тебя кроме нее ничего не волнует? - раздраженно поинтересовался Телегин. Пелагея резко отступила на шаг назад и с прищуром смотрела в глаза Ивану. Ее сердце готово было провалиться в желудок и замереть навсегда. Если это была простая шутка, то она была слишком жестокой даже для ее мужа. - Ты серьезно? - выкрикрула Поля и тут же понизила голос. - Вань, за то, что я вернулась в проект, ты лупил меня так, что я по дому летала и тебя даже крики Марка вперемешку со слезами не останавливали и сейчас ты просишь меня все это забыть? Забыть про развод и отправиться с тобой к черту на куличики? Я тебе по-моему ясно сказала, что ни за что не брошу любимое дело! Вжимаясь в стену, Поля чувствовала насколько сильно разозлился ее муж, понимая, что по-любовно ничего сегодня не закончится. Ну хотя пускай он нервничает себе в удовольствие, ей не жалко. Пока Иван боролся со своими внутренними монстрами, явно превосходя лимит терпения, девушка искала способ его успокоить или хотя бы напомнить о наличии совести. - Вань, ты бьешь очень больно, очень. У тебя тяжелая рука и… Я знаю, что тебе все равно, но… послушай… - смаргивая слезы, начала Поля. - Мне всегда было нереально страшно, когда ты замахивался, а я понимала, что ничего не могу сделать и я надеялась, что ты остановишься и все-таки не ударишь… но ты… Вань, спасибо, что не забывал, что перед тобой стоит девочка и ни разу не переступил грань между жестокостью и абсолютной жестокостью, но хватит, пожалуйста, хватит. Пелагея не знала зачем все это рассказывает ему и дает в руки смертельное для нее оружие, но ей хотелось, чтобы он все понял, увидел ее боль и ушел, ничего у нее не отбирая. Нет, ему не все равно. Ему чертовки не все равно. Ее честность и срывающийся голос довольно странно подействовали на мужчину, впрочем он же не из стали. Раньше он и не задумывался, насколько их ссоры испытавали его девчонку, возможно потому что она так стоически переносила боль, что у него и не было причин ломать над этим голову. Она очень редко просила пощады и почти никогда ее не получала. - Господи, маленькая. - вытирая ей стекающие по щекам слезы, только и смог найти в себе хоккеист. Поля закусила нижнюю губу и пыталась успокоится. Она ни с кем так плотно не обсуждала эту тему, но Ивану почему-то доверилась, ведь это вроде, как принадлежало только им двоим. Девушка наделась, что муж сдержит слово и ей не прилетит. Он нежно провел ладонью по ее лицу, смахивая дрожку соленой воды вперемешку с тушью, как будто был готов ей уступить. - Да делай, что хочешь, Поль. - абсолютно спокойно "разрешил" Иван. - Мне, наверное, стоит уже научится выходить на лед и без твоей негласной поддержки, без тебя на трибунах, но это сложно, потому что я все еще не могу тебя отпустить, я пытаюсь но… - Тогда Дима здесь будет, как раз к месту, да? - не подумав, ляпнула Пелагея. Впрочем Ваня же прав, пора бы уже научиться. Справляться. Одному. - А как мы Марка будем делить, красавица? - сжимая руки в кулаки, спросил у жены Телегин. - Ты же понимаешь, что его я точно заберу, наплевав на мнение суда и общественности? Девушка только хмыкнула. Стоять в коридоре порядком надоело. Говорить не о чем тоже. Ей казалось, что Иван блефует, потому что у него уже было миллион возможностей исчезнуть с ребенком, но Марк все еще жил с ней. - У него день рождение скоро. Февраль же. - опуская глаза, напомнила она. - Ты хочешь, чтобы он отмечал его в одиночестве, пока ты пинаешь шайбу по льду? - Во-первых, катаешь, а не пинаешь, а во-вторых, почему бы тебе уже не прийти в себя и не понять, что со мной вам двоим будет лучше, чем с ним? - с тоской спросил хоккеист. - Вань, я в пятый раз одно и то же повторять не буду. - прервала его Поля. - Давай просто ради Марка сохраним хорошие дружеские отношения и ты сможешь приезжать к нему или за ним, когда захочешь? Мужчина в ответ только кивнул, для себя отмечая, что это правило работает, как в одну, так и в другую сторону. На самом деле присутствие сына мало бы что изменило в Корее, но нервов потрепало бы достаточно. А так оставался шанс начать новую жизнь или что-то еще, просто не каждый может с первого раза стать хорошим мужем и отцом, а некоторые и со второго заваливают этот экзамен. Но ведь главное пытаться. Не прекращать пытаться. - Можно я на него посмотрю? - спросил Иван. - Я так давно не укладывал его спать. Девушка только пожала плечами и позволила мужу пройти, шепотом предупредив, что детей на самом деле сейчас двое. - Твой рыжий, не перепутаешь даже при свете ночника. - Вот только не надо мне тут. Поля тихонько хмыкнула и не сильно стукнула мужчину по плечу. - Ты же больше не наказываешь. - пожала плечами в ответ на его удивленно-обиженный взгляд девушка. - Я м-могу. - только со второго раза выговорил Иван, пряча улыбку. - Ой, больно тебе будет. - Ты обещал этого не делать. - мгновенно насторожившись, напомнила ему Пелагея. - А моим обещаниям можно верить? - хмыкнул он. Ему так не хватало ее смеха и дурацких шуток, что сейчас хотелось остаться с ней навсегда, наплевав на то, что все идет не так. Он явно когда-то выбрал не ту профессию. Тихо открывая дверь в комнату Марка, мужчина долго с нежностью смотрел на безмятежного сына, испытывая чувство огромной благодарности Поле за все то, что она ради его счастья делает. Однако зайти и погладить мальчика по голове или поправить одеяло он так и не решился, боясь потревожить или разрушить его детский сон. На душе неприятно ныло, как бы намекая, чего он навек лешился и от этого хотелось выть и биться об стену. Пелагея, как всегда чуткая к чужой грусти, положила свою маленькую ладошку ему на плечо и со спины укнулась лицом в его спину, успокаивая. - Какая же ты у меня добрая. - разворачиваясь к ней, произнес Иван. - Хочешь кофе? - предлагая, спросила Поля. Ей и самой не хотелось отпускать Ваню, потому что он все еще был ей дорог, пусть не как муж, но как отец ее сына и человек, которого она когда-то полюбила. - Да. Пока Пелагея доставала кружки из недр шкафа, Иван пытался убедить самого себя, что все, что не случается, все к лучшему. Мужчина неизменно считал, что имел, имеет и будет иметь право быть хорошим отцом для своего сына. Так почему же факт его отцовства мешает ему улететь вместе с ребенком? - А у тебя есть что-нибудь покрепче? - поинтересовался хоккеист у девушки. Поля замерла с ложкой сахара на пол пути до чашки и медленно подняла глаза на мужа. Ей не хотелось портить почти перкрасный вечер и устраивать громкий "разбор полетов" в присутствии чужого ребенка в доме. Ивану алкоголь был противопоказан, а девушке было противопоказано делать вид, что ей не страшно находится с ним рядом в его пьяном угаре. Ведь каждому, что-то противопоказано. - Вань, пусть будет хоть один человек в мире, который не боится тебя пьяного. - напряженно ответила ему Поля, сжимая руку на чашке, едва не выплеснув ее содержимое на пол. Девушка намекала на маленького блондина в соседней комнате, что сейчас крепко спал рядом с ее сыном, который был частым свидетелем папиного путешествия в Абсентию. - А ты? - спросил Иван, заранее угадывая ответ. - А ты не знаешь? That question is incorrect. А неверные вопросы не могут породить верные ответы. Мужчина помнил, но на самом деле не хотел ничего помнить. Не хотел помнить, как его жена играла с ним в прятки, словно маленькая девочка прячась от него в гараже между коробками, понимая, что отсчет пошел. И начинался он с количества рюмок / бокалов выпитого, а заканчивался шагами и ступеньками. Он не хотел помнить, как она утыкалась лицом в коленки и забывала, как дышать в его присутствии. - Хорошо, значит кофе. - сдался Иван. - Скажи, а давно ты меня не любишь? Да и любила вообще? Возвращаться к бывшим спустя много лет - это вообще нормально? Хотя ночь глупых вопросов официально была открыта уже как часа два, рекорд по шкале "Тупой и еще тупее" был побит только что. - Да, я любила тебя, но сейчас любовь иссякла, но и ненавсти во мне нет. Мы все еще можем договорится… - с чего-то решила все объяснить Пелагея. Если бы муж поставил вопрос ребром, то и искать компромисс было бы легче. Навряд ли кофе перед сном можно считать хорошей идей, особенно если учесть факт, что нервную систему оно точно не перезапустит, но какая блин разница? Хотелось чертовой конкретики. От ночного визита мужа и до его дальнейших планов, а пока был стремительный поток неопределенности и лишь изредка встречались знакомые слова или отрывки фраз. Так они и просидели на кухне, отчаянно зевая, за воспоминаниями и кофе. Сейчас все проблемы и разногласия, как-то отошли на второй план. Поля даже пообещала появляться на трибунах ЦСКА чаще, чем с шестнадцатого никогодабря по семнадцатое хрен тебе. А он, как в старые добрые времена, поменял ей перегоревшую лампочку на люстре в коридоре. И то ли она так удачно выбрала время, что бы перегореть, то ли Поля специально чего-то ждала, делая вид, что ничего не изменилось. В данный момент было весьма кстати димино отсутствие и его работа или еще что-то из-за чего он уехал, не назвав дату возвращения. В данный момент кстати было абсолютно все и вопрос: "А помнишь?" больше не настораживал и не напрягал, он просто помогал вокресить в памяти что-то важное, чтобы вместе над этим посмеяться. - А может останешься? Диван в гостинной свободен. - спросила Пелагея, когда время перевалило тот рубеж, когда еще есть хоть какой-то смысл куда-то ехать. - А давай. - легко согласился Иван. - Хочешь я детей завтра сам отвезу в школу? Ну и, конечно, она ответила да, потому что Телегину явно было легче встать в семь утра, чем ей; потому что между "да" и "нет" лучше выбирать первое; потому что так было честно. Целуя ее в лоб на прощание, Иван вдруг понял что все сделал правильно и скорее всего Лена говорила именно об этом. Он не жалел, что приехал, он вообще ни о чем не жалел. Странным образом он начал привыкать к новой квартире жены и здесь ему нравилось все больше и больше.