Learning (Обучаясь)

      Из кремового кружева, маленькие сзади и еще меньше впереди. На боках связаны тонкими черными лентами.       На бедре Алека синяк от тренировки, на которой он так по-идиотски пропустил солидный удар от Джейса. Ничего ужасного, но теперь нести в свою комнату корзину со стиркой, прижав к боку, как он привык, блядски раздражает.       Раздражение от давления на синяк только обостряет все другие бесящие вещи, которые неотъемлемо сопровождают день стирки.       Если на то пошло, Алек ничего не имеет против самого процесса. Ему нравится, что у него есть оправдание на час или два заняться чем-то спокойным, тихим и (в большинстве случаев) без стресса. И хотя одежда, может быть, все еще на последнем месте в списке его приоритетов, он не может отрицать, что хорошо надеть рубашку, которая пахнет цветами. Гораздо лучше, чем натягивать пропотевшую и в ихоре.       Но, как всегда, приятное спокойствие ритуала стирки прерывается едва сдерживаемым страданием в тот момент, когда перед ним оказывается корзина с кучей одежды, которую надо аккуратно сложить. В стиральной машинке вещи перемешиваются, и на мгновение Алек может представить, что эта крутящаяся масса из черного и серого — загадочная коллекция элегантных и стильных штук. Но в секунду, когда их вытаскиваешь из сушилки, они снова становятся дерьмовыми джинсами, футболками, которые он носит с подросткового возраста, и носками с дырками на пятках. И потом все это обязательно сложить. Или развесить. Или скатать в практичные свертки. Снова, и снова, и снова, и снова. Этот процесс отключает мозг до такой степени, что лучше уж пусть нападет демон, просто чтобы прервать невозможную скуку.       И как если бы этого было мало, его брат с сестрой раздражают дополнительно. Алек твердо убежден, что они нарочно ходят в его комнату переодеваться, потому что всегда, всегда в его корзине хотя бы одна их шмотка. Всегда. Алек стирает раз в две недели, сколько себя помнит. И, сколько себя помнит, каждые две недели он вытаскивает из сушилки что-нибудь подсунутое ему и Иззи, и Джейсом.       Каждый. Блядь. Раз.       Так что, взяв корзину, которая впивается в синяк на бедре, и готовый сорваться в любую минуту, Алек направляется в комнату Джейса. Стучит несколько раз. Не удивительно, ответа не получает. Он не стесняется заходить в комнату без приглашения. Если Джейс хочет, чтобы приватность его комнаты уважали, то должен научиться сам стирать свое чертово белье.       У Алека футболка и две пары боксеров через плечо. Он снимает их и кидает куда-то в направлении кровати, даже не переступив порог. Просто потому, что его снова обманом заставили стирать джейсово белье, не значит, что от этого он будет счастлив. Или будет стараться, чтобы вещи приземлились на кровать. Свалились на пол? Сойдет.       Следующая комната — Иззи. Алек почти готов сдаться, швырнуть корзину и лечь вздремнуть прямо тут, в коридоре.       Он не знает, что Изабель делала в своей комнате, но та открывает дверь мгновенно после того, как Алек постучал.       — У меня твоя одежда в стирке. Снова, — без вступления начинает он, едва пытаясь казаться вежливым.       У Изабель осталась капля совести, чтобы выглядеть виноватой (но не очень убедительно). Но потом ее взгляд опускается на корзину Алека, и раскаяние становится значительно искреннее.       — О, ради Ангела! Прости! Прости!       Она тянется к корзине, хватая что-то почти в отчаянии.       Алек открывает рот для протеста, но Изабель уже крепко сжимает трусики.       — Прости, — снова говорит она, сминая кремовое кружево в руке в тщетной попытке спрятать. — Я знаю, что мой старший брат не хочет смотреть на это. Клянусь, что не знаю, как это попало… в твои… вещи.       Ее голос становится все тише. Потому что она рассмотрела трусики внимательнее. Потом развернула, чтобы увидеть их полностью. Несколько секунд осознавала, что это не ее размер…       Ее глаза расширились. И она медленно подняла их на Алека.       Алек знает, что, теоретически, существуют способы и похуже узнать, что у тебя и твоей младшей сестренки есть одинаковые трусики. Но сейчас это не очень утешает.       Глубоко вздохнув, Алек снимает розовую ночнушку со своего плеча и протягивает ей.       Без единого слова, Изабель аккуратно кладет трусики обратно Алеку в корзину, берет свою ночнушку и закрывает дверь.