La santinelle

      Рикки неторопясь спланировала к полуразрушенному дому в Годриковой Лощине и, дематериализовав огромные белые крылья за спиной, вошла внутрь. Тело мужчины, лежавшее у порога, было уже пусто, как и тело женщины на полу в детской.       — Вот нет, чтобы и мелкого заодно прихватить, а? — пробормотала Рикки, поминая щепетильных коллег нецензурными выражениями, почерпнутыми из человеческой культуры. — И что, что нельзя забирать более одной души за раз? Дурацкое правило, можно разок и нарушить… — рядом с кроваткой на миг появилась серебристая тень, очертаниями напоминавшая силуэт человека. Рикки коротко кивнула ей, и тень взметнувшись вверх, исчезла. — Ну, привет, ребенок, — Рикки подошла к кроватке, где сидел черноволосый мальчик с большими зелеными глазами.       — Ня? — малыш вопросительно посмотрел на нее и протянул сквозь прутья кроватки пухлую ручку.       — И не говори, — со вздохом согласилась Рикки. — Полная… ня. Чтоб их всех. Прости, но нам с тобой пора на небеса. Скука там, конечно, смертная, но что поделать? После смертельных заклятий не выживают, — она присела возле кроватки. — Идем?       — И-ием, — очень серьезно кивнул ребенок, заставив Рикки улыбнуться.       — Ну, понеслась, — она протянула руку и коснулась пальцами кулачка мальчика.       По законам жанра в этот момент его душа должна была отделиться от тела, а затем Рикки вернулась бы с ней на небеса, но…       — Это что еще за… — обалдело начала она, когда от ее запястья к запястью ребенка вдруг потянулись золотистые нити, связывая их вместе. — Э! Не, не, не! Стой… — она в ужасе наблюдала, как нити вспыхнули ослепительно белым и исчезли, оставив между ней и младенцем невидимую, но неразрывную связь.       Связь человека и его ангела-хранителя.       — А? — удивленно воскликнул мальчик, взмахнув ручкой. А на его лобике отчетливо проступил молниеобразный зигзаг.       — Ахренеть, — протянула Рикки, приходя в себя. — Это же… это… — ее глаза гневно расширились. Она хорошо помнила еще из школьной программы, что подобные отметины появляются у людей, спасенных от смерти высшим вмешательством. — Ах ты козел крылатый! — заорала она, задрав голову к потолку. — Отомстить решил, да? А ничего, что это против правил?! Он же должен был умереть! За кресло под своей светлой задницей не боишься?       С потолка предсказуемо не ответили. Зато ребенок, напуганный ее гневным воплем, внезапно разревелся.       — Во бли-ин, — Рикки закатила глаза, хлопнув себя рукой по лбу. — Сама виновата. Не стоило Гавриилу язык показывать. Нет, ну как так-то, а? — она убрала от лица руку и растерянно посмотрела на рыдающего малыша. — Ты-то чего ревешь? Это мне реветь надо. Ох, пупс, если бы ты знал, как я вляпалась…       Откровенно говоря, перевод обычного ангела в хранители был невероятной честью. Все ее коллеги мечтали когда-нибудь заслужить подобное поощрение, но вот для самой Рикки, у которой с детства была жуткая аллергия на любую ответственность, это назначение было катастрофой.       Ангелы-хранители сопровождали своего подопечного всю его жизнь, оставаясь на Земле от момента его рождения и до самой смерти. Только передав душу подопечного ангелу, должному сопроводить ее в рай… ну или жнецу из преисподней — это уж как получится — хранитель мог вернуться на небеса и либо принять нового подопечного, либо перевестись в другой отдел. Правда, случаев, когда хранитель бы выразил желание поменять должность, в истории еще не было, но теоретически… Однако, способов разорвать связь с подопечным до его смерти не существовало в принципе.       Рикки наморщила нос и задумчиво почесала ухо. По всему выходило, что Гавриил, окончательно выйдя из себя, решил сбагрить ее на землю, воспользовавшись ситуацией. И ведь все просчитал, скотина такая! Предыдущий хранитель ребенка слинял, убедившись, что она прибыла за ним, и уже наверняка получил нового подопечного. В офисе пусто, стало быть о том, что мальчик должен был умереть, знает только он один. Нет, Рикки, конечно, могла бы накатать на него жалобу в высшие сферы, но для этого ей, как минимум, нужно было вернуться в рай. А вот этого-то она как раз сделать и не могла. По крайней мере, ближайшие лет… сколько там люди-то нынче живут? Лет семьдесят в среднем? А маги? У-у… а эти-то и под сто пятьдесят протянуть могут…       — Абзац, — уныло констатировала Рикки, запустив пальцы в свои растрепанные темные волосы, и посмотрела на заливающегося плачем ребенка. — Ой, ну ладно тебе, сколько же в вас, людях, воды-то, а? — она неуверенно наклонилась над кроваткой и взяла малыша на руки. Тот моментально затих, словно только этого и ждал, а в следующий момент цепкие детские пальчики сомкнулись на блестящей цепочке, украшавшей шею Рикки. — Прекрасно.       Мальчик радостно хихикнул, играясь цепочкой.       — Как тебя хоть зовут-то, радость моя нежданная? — с сарказмом поинтересовалась Рикки, разглядывая ребенка. — Сейчас, погоди, где-то у меня была на тебя накладная… — она порылась в кармане, удерживая малыша одной рукой, и выудив основательно помятую бумажку, прочитала: — Гарри Джеймс Поттер. Пол мужской. Вид — волшебник-полукровка. Биологический возраст — один год и три месяца. Время смерти… Так, это уже неактуально. Ну, окей, Гарри, — она отбросила бумажку за спину и с трудом отцепив пухлую ручку от цепочки, усадила ребенка обратно в кроватку. — Будем знакомы, я Эрика. Но ты будешь звать меня Рикки. Усек?       — Ики, — радостно заявил Гарри.       — Ну, типа того, — она усмехнулась и, распрямившись, огляделась. — Так, а что, собственно, дальше-то? Родители, я так понимаю… эм, ну да, — она покосилась на мертвую женщину на полу. — И что? Всем пофиг, что тут ребенок…       Не успела Рикки договорить, как с лестницы послышались чьи-то торопливые шаги.       — О, ну наконец-то! — она с интересом посмотрела на влетевшего в комнату темноволосого мужчину с пепельно-бледным лицом. — Хоть кому-то не наплевать на… — мужчина с ужасом оглядел разгромленную детскую, а затем метнулся к женщине. — А нет, показалось.       Рикки подняла брови, наблюдая, как мужчина беззвучно рыдает, сжимая в объятиях тело рыжеволосой женщины, не обращая никакого внимания на вполне себе живого ребенка в кроватке. Нет, понятно, что ее, Рикки, он не может ни видеть, ни слышать — хранителей видят только их подопечные, и то если сам ангел захочет — но ребенок-то…       — Ладно, пупс, — Рикки оперлась локтем о бортик кроватки, подперев ладонью щеку. — Подождем. Тут, похоже, любовная драма… Э-э, это ведь не твой папа, да? Твой-то, вроде, внизу.       — Азу-у, — повторил Гарри, умильно нахмурив бровки.       Мужчина вздрогнул и обернулся к нему. На его залитом слезами лице отразилась боль.       — Прости, малыш, — прошептал он, отводя глаза. — Это моя вина.       Рикки моргнула и озадаченно посмотрела на ребенка.       — О как! Да тут у вас, я смотрю, прям детектив…       — Итив? — повторил Гарри, дернув головой.       — Ага, только что-то мне подсказывает, что убийца не дворецкий, — Рикки задумчиво закусила губу. — Эй, мужчина, ребенка забирать будете? Стой, куда это ты?       А тот, услышав раздавшийся снаружи рев мотоцикла, внезапно напрягся, бережно поцеловал мать мальчика в лоб, поднялся и, бросив на нее последний взгляд, испарился.       — Очень мило, — Рикки развела руками. — А как насчет…       — Джеймс! — раздался снизу хриплый мужской голос. — О, Мерлин! — быстрые шаги по лестнице, и вот в детскую уже ворвался другой мужчина. — Лили!       — Да что ж такое-то? — Рикки подперла бока кулаками, глядя, как тот бросается к женщине. — Серьезно, если он сейчас скажет, что это его вина…       — Хвост! — неожиданно прохрипел мужчина, поднимая голову.       — Э? — Рикки вопросительно уставилась на Гарри. — Ты что-нибудь понимаешь? Я — нет.       — Гарри, малыш, — мужчина бросился к кроватке, беря ребенка на руки. — Слава Мерлину, ты выжил!       — Ага, Мерлину, как же, — фыркнула Рикки, злобно посмотрев в потолок. — Я бы этому Мерлину недоделанному… Без обид, пупс, — спохватилась она, виновато взглянув на Гарри. — Не то, чтобы я не рада, что ты живой…       — Ой, горе-то какое! — вдруг послышался снизу чей-то бас. — Вот изверг проклятый! — лестница мученически заскрипела под тяжелыми шагами.       — Та-ак, — протянула Рикки, изумленно рассматривая огромного человека, протиснувшегося в детскую. — Сцена третья. Те же и великан…       — Хагрид? — мужчина, державший на руках ребенка, растерянно посмотрел на вошедшего. — А ты как здесь?       — Дык, Дамблдор меня послал, — великан шмыгнул носом, обозрев разрушенную комнату. — Сказал, малыша забрать, да к родственникам доставить…       — К каким еще родственникам? — возмутился мужчина. — Я его крестный, Гарри будет жить со мной!       — Но Дамблдор велел, доставить мальчика к нему, — возразил Хагрид.       — Вот те на, — восхитилась Рикки. — То, понимаешь, никому не надо, то сразу всем понадобился.       — Ладно, — вдруг произнес мужчина, неохотно передавая ребенка Хагриду. — С Дамблдором я потом сам поговорю, а пока действительно пусть побудет с вами, мне надо с одним делом разобраться, — его серые глаза недобро сверкнули.       — М-да, чую неприятности, — протянула Рикки.       — Там мой мотоцикл на улице, возьми его, быстрее долетите, — мужчина ласково потрепал Гарри по волосам. — Не волнуйся, малыш, я обязательно тебя заберу. Вот только с гнидой одной разберусь… — он кивнул Хагриду и, взмахнув палочкой, исчез.       — Эх, Гарри, — тяжело вздохнул Хагрид, утирая рукавом слезу, скатившуюся по щеке. — Бедный ты, бедный, совсем сиротой остался… — всхлипывая и причитая, он спустился вниз и вышел на улицу.       — Воу, воу! — Рикки с опаской посмотрела на огромный железный мотоцикл. — Ты собрался на этом лететь? С ребенком? Серьезно?       Ей, разумеется, не ответили. А уже спустя несколько минут, магический транспорт с ревом поднялся в воздух.       — Ладно, — протянула Рикки, материализовав крылья и взлетев вслед за ним. — Не бойся, пупс, если что — поймаю.

***

      — Ну наконец-то, Хагрид, — произнес высокий седой старец с явным облегчением. — А где ты взял мотоцикл?       — Да я его одолжил, профессор Дамблдор. У молодого Сириуса Блэка. А насчет ребенка — я привез его, сэр.       — Все прошло спокойно?       — У кого как! — фыркнула Рикки, приземлившись на асфальт рядом с ними. — Была б я человеком, поседела бы прям, как ты!       — … он заснул, когда мы летели над Бристолем, — закончил, тем временем, Хагрид.       — Конечно заснул! — возмутилась Рикки. — После того, как я его усыпила! Шутка ли, ребенок всю дорогу от страха плакал!       Она скрестила руки на груди, наблюдая, как волшебники прощаются с ребенком, а затем…       — Удачи тебе, Гарри Поттер, — Дамблдор положил сверток с младенцем на порог одного из домов и пошел прочь.       — Эй, секундочку! Вы куда? А постучать, хотя бы? — она проводила старца ошарашенным взглядом. — Не, во народ! Оставить на крыльце, в такой холод… А если на него наступят? И это я безответственная?! — она покосилась на Гарри, бросила на него тепловую завесу и уселась рядом с ним на крыльцо, скрестив ноги по-турецки. — Да, пупс, тебе просто жизненно необходим хранитель. Пусть даже такой бестолковый, как я.