Путеводная звезда

      — Хочешь сбежать в Хогсмид на Хэллоуин? — спросила Джинни.       — Сбежать? — Гарри лениво приоткрыл глаза. Его голова покоилась на ее коленях, и он почти заснул, слушая тихий шелест страниц и треск поленьев в камине. Было уже поздно, и в гостиной почти никого не осталось: лишь трое пятикурсников сидели в углу. В начале года никто не хотел думать об учебе, никто не зубрил ответы к экзаменам — было тихо и спокойно, и замок будто бы застыл в сонном ожидании. Хогвартс восстанавливался медленно, но целеустремленно, и Гарри был уверен, что в следующем году все здесь станет таким же, как и было раньше. Он любил неизменность этого места.       — Ага, — Джинни отложила журнал в сторону. С обложки на Гарри смотрела команда Уэльских Пчел. — Не хочу тухнуть в замке. Можем зайти к Аберфорту — он же не выдаст нас МакГонагалл, так? Выпьем сливочного пива.       — Позовем Рона и Гермиону?       — Только если Рон пообещает не корчить рожи, — улыбнулась Джинни. Она наклонилась и поцеловала Гарри в лоб. Тот довольно усмехнулся и потянулся за другим поцелуем, но девушка осадила его, покачав в воздухе пальцем. — Держи себя в руках.       — Я заслужил.       — Гермиона говорит, ты себя плохо вел.       — С чего бы это?       — Говорит, ты упрямишься и хочешь отказаться от интервью на Хэллоуин.       — Господи, — Гарри закрыл лицо руками и надавил на глаза. Перед внутренним взором заплясали цветные пятна. — Я еще ни от чего не отказался.       — Это важно, — сказала Джинни.       — Я три месяца только и делал, что давал интервью. Я думал, хоть в школе они отстанут.       — Они никогда не отстанут, Гарри, — девушка стала гладить его по волосам. — Ты мой маленький знаменитый бойфренд, тебе пора к этому привыкнуть. Ты станешь аврором, даже главным аврором — думаешь, тогда они отстанут? Пора учиться быть более... социальным?       — Социальным? — Гарри поморщился. — А я, что, похож на социопата?       — Ты не похож на социопата.       — Я просто не хочу, чтобы они лезли в мою жизнь. Снова.       Джинни вздохнула.       — Тогда скажи им об этом на Хэллоуин? Скажи, что ты больше не будешь давать интервью, пока для этого не появится действительно важного повода. Пусть все увидят, что у тебя все хорошо, что у нас все хорошо, и, наконец, смогут жить дальше.       — Ладно, — сдался Гарри. — Еще одно интервью я смогу выдержать.       — Вот и славно, — Джинни щелкнула его по носу. Гарри не поддался на эту уловку: он сел, опираясь одной рукой о мягкие диванные подушки, и поцеловал Джинни в губы. Та усмехнулась, но ответила ему так пылко, будто и вовсе забыла про то, как пару минут назад призывала его держать себя в руках. Ее пальцы были в его волосах, и ее ногти чуть царапали кожу его головы; Гарри млел. Он чувствовал близость ее бедер и как судорожно вздымается ее грудь, но не смел двинуться: в гостиной все еще были люди. Джинни думала так же, потому что, прервав поцелуй, она поднялась и ухватила его за галстук.       — Помнишь, ты мне рассказывал про витражный класс? Не хочешь туда сходить?       Время шло к двенадцати, но Гарри был положительно настроен на что угодно в компании Джинни. Поэтому они отправились в витражный класс — пустую комнату на пятом этаже с огромными окнами, цветные мозаики которых изображали бессмысленный узор. Возможно, когда-то там был класс предсказаний, потому что в единственном шкафу хранились несколько хрустальных шаров, но ни парт, ни книг в кабинете не осталось. Это была одна из заброшенных комнат огромного замка, пыльная и почти не убираемая домовыми эльфами, и Гарри находил ее умиротворяющей. Там он приводил мысли в порядок: когда-то для этой цели служила Астрономическая Башня, холодная и далекая от остального мира, но после смерти Дамблдора покой ее покинул. Витражный класс же был чист от всех воспоминаний — и Гарри был волен создать новые.