Второй шанс или новое испытание

POV Кларк

      Во время того, как очередной яркий рассвет опалял окно, а шум вне моей комнаты медленно отравлял рассудок, перед моими глазами вновь возникла сцена её смерти. Мне никогда не забыть, не закрыть глаза на это ядовитое видение. И кто бы только знал, как я ненавижу сейчас всех поголовно и без исключения. Ничтожные предрассудки и попытки отхватить кусок власти привёл к тому, что Лекса умерла прямо на моих глазах. На моих глазах и вместо меня. Получила пулю, которая была предназначена мне. И от этого ещё больнее, невыносимо жить с тяжестью собственного присутствия. Я на грани. Впервые я действительно на ней. Ничто не пошатнуло меня так сильно. Война с землянами, которая была бессмысленна в своей основе, битва с горными людьми и даже предательство Лексы на той битве — ничто не ударило так сильно, как её случайная и нелепая смерть. Я была рядом и не смогла ей помочь, просто не смогла ничего поделать, наблюдая за её угасающим взглядом. Теперь каждый вдох и выдох, любой мимолетный взгляд — всё сопровождается воспоминаниями о ней.       — Почему?!? - вздрагиваю от собственного крика, но тело не слушается меня. — Почему ты ушла? — по щекам начинают скатываться горячие слёзы, а в голове лишь одно нежелание что-либо предпринимать. — Почему ты меня оставила? — мой истерический крик прерывает мама, внезапно перехватывая мою руку.       — Кларк! — её рука всё сильнее сжимает моё запястье, но тело просит боли. Я всё равно продолжаю стремиться к новому удару по стене. — Кларк! Да что же ты творишь! Приди в себя! — голос мамы дрожит так сильно, что я чувствую её переживания собственной кожей. Я чувствую всю боль собственной кожей! Каждый миллиметр переполняет это невыносимое чувство безысходности, страшного конца, который никак не закончится.       — Почему она меня оставила, мама? Почему эта пуля досталась ей, а не мне? — почти не вижу силуэта мамы, но пытаюсь заметить правду в её глазах. Надеюсь что-то услышать, сама даже не знаю, что именно. На самом деле я хочу лишь одного — чтобы дверь открылась и вновь вошла Командующая. Я хочу взглянуть в её глаза ещё хотя бы раз! Хотя бы минуту побыть рядом.       — Тихо, тихо. Кларк, успокойся. Я рядом, — объятия мамы сковывают мои движения, но горячие слёзы продолжают омывать измученное лицо. В палату вошёл Кейн:       — Что здесь происходит? Кларк, всё в порядке? — он сел напротив и смотрел на меня так спокойно, будто бы ничего не произошло.       — В порядке? О каком таком порядке идёт речь? — меня просто распирает от гнева. Командующая мертва, в Аркадии происходит непонятно что, Пайк остаётся на позиции канцлера, а у землян вообще нет лидера. И у него ещё поворачивается язык уточнить, всё ли у меня в порядке. — Нет, ничего не в порядке, Кейн! Ничего! — мать продолжает меня сдерживать и успокаивать, опасаясь лишних ушей вокруг и нового скандала.       — Кларк, я понимаю, что ты была с ней близка... — Кейн начал очередную речь, которую я не хотела слышать.       — Понимаешь? Ты ничего не понимаешь, Кейн! Не смей мне ничего говорить сейчас. Лексу убили на моих глазах, причем сделал это её советник, якобы чисто случайно, Кейн! — мой голос походил больше на истерический, нежели на речь спокойного, уравновешенного человека. — И эта пуля предназначалась мне! Но ты сейчас хочешь сказать мне, что всё будет хорошо, да? Ничего не будет хорошо, запомни это. Мама то и дело оглядывалась на входную дверь, и я догадывалась, по какой причине. Мне было опасно находиться в Аркадии, ведь все считают меня предательницей своего народа. Но мне плевать на это. Плевать на всех, абсолютно. Я ненавижу всех одинаково. Если бы не все эти люди, то сейчас всё было бы иначе. И я всем сердцем надеюсь, что их собственная злоба и ненависть их погубит.       — Тише, Кларк. Нас не должны услышать. Я не могу скрывать тебя здесь вечно, — мама поднялась и смотрела прямо в мои глаза. — Возьми себя в руки, Кларк! Что бы между вами не было, ты должна понять: Лекса мертва. Ты сама говорила, что мертвые в прошлом. Слова мамы эхом разливались по просторной, светлой палате, пока Кейн просто молча наблюдал за каждый моим движением.       — Я не хочу никого видеть, — думаю, по моему тону голоса можно было понять, что я действительно не хочу никого видеть. Не хочу даже дышать, не то что разговаривать о какой-то войне, борьбе, выживании и прочем. Моя боль душила меня с каждой секундой всё сильнее, и на какое-то мгновение мне показалось, что это действительно конец. Мне больше не хотелось жить. Я ничего не хотела. Всё утеряло свой смысл сражу же, как сердце Лексы остановилось. За несколько мгновений до этого я была уверена, что всё ещё можно исправить. Но уже ничего нельзя исправить. Всё зашло слишком далеко.       — Как скажешь, — раздраженно, но вполне смирно произнесла мама перед тем, как покинуть палату вместе с Кейном. — Береги себя, никому не показывайся.       Слушать тишину и отдаленный шум было намного приятнее, нежели видеть человеческую жалость, которая даже не была осознанной. Они ведь не понимали того, насколько Лекса была для меня важна. Она была не просто Командующей, не просто союзником в этой проклятой войне. Она... Она была всем, что у меня было. И я её потеряла, так скоропостижно и глупо. Но сейчас я знаю наверняка: Лекса любила меня, так сильно, что эта любовь её убила. Командующая погибла из-за меня. После того, как собственный советник её ранил, она простила его и просто взяла клятву, она приказала меня защищать. Но я не смогла там находиться, не могла смотреть на то, как мир продолжает жить привычной жизнью. Как некоторые, кто клялся ей своей жизнью и присягал на верность, тайно радовались её смерти. Они не понимали её стремления всё исправить, остановить эту войну. А ведь Лекса заслуживала гораздо большего, нежели просто командование и решение этих бесконечных ужасающих проблем. Никто не знал её.        «Никто!» — я вновь выкрикиваю в голос свои собственные мысли, которые продолжают меня душить. Но я не могу остановиться, я не могу смириться с этим, просто не могу. Это выше меня. Эта боль сильнее меня, без неё мне не выстоять в этой войне. Без неё мне не выжить. Я была готова ненавидеть её на расстоянии, разлучиться после того, как поняла, что она моё всё, но я не готова отдать её в руки смерти. Смерть отобрала у меня всё. Но не захотела забирать меня! Она просто издевается, изводит меня, медленно разбивая на миллион осколков. Теперь я не нужна никому, я не хочу видеть свой народ, не хочу видеть плащи землян, в которых я буду видеть её. Это будет преследовать меня вечно, и я это заслужила. Каждый отвечает за свои грехи. Если бы я только могла взять её грехи на себя... Хотя мне никогда не быть такой сильной, как Лекса. Никому не стать таким воином, таким человеком, как она. И я ни разу не пожалела, что была на её стороне. Но жалею, что в тот вечер решила вернуться к своим, вновь придумала себе какой-то долг и направилась его исполнять. О, если бы я только не оставила её, если бы я не покинула постель и осталась в её объятиях... возможно, мне бы удалось её спасти. Я была нужна ей. Больше, нежели кому-либо в этом мире. А я просто хотела её оставить. И заплатила за это сполна.       Солнце уже медленно съезжало к горизонту, как я услышала приближающиеся шаги. Мне было не по себе, сердце стучало очень громко, и мне казалось, что сейчас его слышит весь лагерь. И оно меня не обмануло...       «Кларк, ты идешь со мной», — сильные руки резко подняли моё измученное тело, и разбитые в кровь руки оказались в плену наручников.       Я вновь возвращаюсь к бесконечным кругам ада, но мне уже всё равно. Настолько всё равно, что даже нет сил сопротивляться. У меня есть информация о землянах, и я знаю, что Пайк будет за ней охотиться, ведь он придумал себе войну и хочет в ней победить. Но чёрта с два! Я умру, но не скажу ни слова, я не помогу им в этом... потому что единственные звери на этой земле — это мои люди. А война была выдумана. Просто выдумка, которая отобрала у многих всё.       «Ты заговоришь, Кларк. Иначе тебе не выжить, Ванхеда», — грубый голос явно насмехался над моей слабостью. Я была права: Пайк со своими людьми узнал, что я вернулась в лагерь, хоть мама и пыталась удержать это в тайне.       Меня вели через чащу леса, с силой подталкивая вперед. Вокруг было очень темно, луна скрылась за тучами и рассмотреть местность было невозможно, но меня это ни капли не волновало. Кажется, я даже не собиралась выбираться оттуда, куда меня ведут. Очередной удар в спину отозвался эхом по всему телу, я не ела несколько дней и мои силы были на исходе, но вряд ли это кого-то интересовало. Все были помешаны на войне, забывая о всём прочем.