you are my soulmate

Бэкхен сидел в кресле качалке, раскачиваясь туда-сюда, наблюдая за своими приятелями. Чанель, предупредивший не раскачиваться слишком сильно, дабы случайно не свалиться, проникся какими-то спорами с парнями о последнем футбольном матче, который не оставил болельщиков удовлетворенными. Бэкхен, мало что понимающий в этом всем, лишь иногда отрывался от своей книжки или ноутбука, пытаясь уследить за игрой в телевизоре, когда Чанель смотрел очередной матч. Его смешило то, как парень не справляется с эмоциями, иногда выкрикивает что-то, хлопает себя по лбу и бормочет о том, что какой-нибудь одноногий циклоп (или, например, он сам) забил бы и то в сто раз лучше. В том, что Чанель превосходно играет во многие спортивные игры, нельзя было усомниться, особенно после того, как они с Тао посетили обычно закрытую тренировку их команды по баскетболу, в которой Ифань был капитаном. Это Бэкхен понял не только по восторженным рассказам друга, но и по нашивке «K» на его форме, которую он мысленно примерил на своего Чанеля и прикрыл рот рукой, дабы не выдать своего хихиканья. Ифаню быть лидером к лицу: у него холодная голова на плечах, изумительная логика и дипломатия, да и сам он так сложен, что обязательно добьется победы — не только сам, но еще и команду к ней приведет, вместе. В то время как Ифань мог своим адекватным рассудком и холодной головой продумывать тактики и методики, Чанель мог бы часом другим стоять и упрямо спорить с кирпичной стеной, а потом еще и вломить ей с кулака за то, что она его не пропускает. Образно, конечно, говоря. Потому что слишком упрямый. Упрямый в «я хочу, чтобы ты перестал ходить с такими грустными глазами, иначе я тебя защекочу»; упрямый в «ну раз так, то и пожалуйста»; упрямый в «Бэкхен, надень это, холодно; упрямый в «Бэкхен, иди ко мне» и во многом другом, но это та самая упрямость и пылкость Чанеля, которая нашла свое место в их отношениях, будто бы некий одинокий, вечно странствующий человек, наконец, нашел свой истинный дом. Чанель замечательный человек с неповторимым набором черт, тонкостей и деталей характера. Чанель для Бэкхена свой собственный лидер, и как бы не любили парня в компании, их любовь с Бэкхеном все равно больше и крепче всех. Удобно откинувшись головой на большую и широкую спинку кресла, Бэкхен прикрыл глаза, подставляя лицо лучикам солнца, скромно пробивающимся в их большую беседку, принадлежащую одному большому летнему кафе, будто спрашивая: «Тук-тук, нам можно войти?». Беседка располагалась у озера, что было как нельзя кстати в такой летний денек, как этот. Вокруг тоже отдыхали люди, только поодаль их компании, а за определенные деньги это место вообще можно было снять на какое-то время и устроить себе самый настоящий курорт (если это можно было так назвать): ставь палатки на оплаченной территории, пользуйся и отдыхай себе сколько влезет. Бэкхен никогда не имел опыта в чем-то таком, и вряд ли бы согласился сейчас, хотя познать новое вместе с друзьями — весело, а вместе с Чанелем — совсем не страшно и еще более интересно. Он оглянулся на большой стол, забитый различной едой и напитками, за которым расположилась основная часть компании: Тао сидел на коленках у Ифаня, обнимая того за шею и ел виноград, смеясь над спорами парней, которые разразились между Ифанем, Чанелем и Сехуном. Чондэ, который сегодня был ответственным за мясо, присоединился к ним, как только проверил готовность еды. Бэкхен был искренне рад тому, что Сехун и Чанель довольно быстро смогли наладить отношения, забывая обо всех натянутостях в прошлом. Он и сам теперь неплохо ладил с Луханом, так же радуясь тому, что он пришел сегодня крепко держась с Сехуном за руку. Как пара они чудесны, как люди по отдельности хороши, потому что тот же Лухан пятнадцать минут назад учил Чанеля языку жестов, давая открытый урок. Получалось у того далеко не с первого раза, с косяками — от этого все смеялись. На помощь к другу подключилась парочка Таорисов (так один раз обозвал их Чанель, с тех пор и повелось), да и Чанель был учеником способным, а Лу-Лу был прекрасным учителем. С горем пополам у Пака получались ломанные картины пальцами и руками, он постоянно бормотал себе под нос то, что хотел сказать жестами, а через некоторое время научился делать это лучше, радуясь, как маленький ребенок, дразня Лухана маленьким сенсеем. Маленький сенсей лишь отворачивался и улыбался. По большей мере он был слишком занят сегодня: то Сехуном, то братом Минсоком, с которым они одной минутой ранее покинули беседку вместе, желая прогуляться по мягкой траве и спуститься к озеру. Бэкхен проводил их взглядом, догадываясь, что братьям следовало поговорить наедине в связи с последними событиями. Минсок оценивал взглядом симпатичный вид природы вокруг и шел вровень с Луханом, разглядывающим траву под ногами, словно боясь раздавить в ней какую-нибудь беззащитную букашку. Слабое дуновение ветерка играло со светлыми волосами Лухана, темными Миноска и его легкой свободного кроя рубашкой. Никто не спешил начать разговор первым, пока младший брат громко не выдохнул, неловко улыбаясь. — Минсок-и хен чем-то озадачен? — на солнце пряди Лухана отдавали золотом. Минсоку хочется обнять братца, звать его «золотистым мальчиком», пихать в бок, как раньше, и просто лишний раз убедиться, что все хорошо. — Совсем нет, — хен поднимает взгляд лисьих глаз и склоняет голову на бок, демонстрируя свой немного задумчивый вид, — разве что только тем, что ты так быстро вырос. А еще тем, что ты, чертов засранец, ничего мне не сказал. Я узнал о том, что твое сердце отдано какому-то человеку лишь тогда, когда застукал вас полуголыми в постели! Лухан, смутившись, пробухыкал в свой кулак и посмотрел на брата с искренней улыбкой на губах. Он улыбался не только губами, но и глазами, которые излучали тепло и радость, словно два маленьких солнышка. — Я сам полностью отдан этому человеку, хен, — юноша прячет руки за спиной, теребя свои пальцы, — не думаю, что я как-то изменился тем, что у меня появилась пара. Я все такой же Лухан, разве нет? Просто не половинчатый, а цельный, со своим соулмейтом. Прости, что не говорил тебе — это было сложно, нужно было самому это переварить, пережить, осознать… Возможно, сглупил, но все получилось так, как получилось, и я не о чем не жалею. Наверное, именно он заставляет меня ни о чем не жалеть. — Хитрый лисенок, — Минсок усмехается, расцепляет собранный из пальцев брата замок и берет его за руку, прогуливаясь с ним вдоль озера, от которого веет приятной свежестью и чистотой. — Когда счастлив ты, счастлив и я, и Чондэ тоже. — Знаю, спасибо, хен. Я люблю вас. Они не расцепляют рук, идут дальше, все больше удаляясь от беседки, где уже меньше слышна музыка и шум голосов. Видя дым, Минсок внутреннее усмехается и надеется, что дорогой Чондэ не спалил их мясо к чертовой бабушке, и он еще успеет вернуться, чтобы реанимировать еду. Лухан тем временем просто пинает маленькие камушки в озеро носками своих синих кед — те по прежнему небольшого размера, и Минсок вновь не может говорить без задорной улыбки. — Сехун хороший парень, да? Лухан поднимает голову, заинтересованным взглядом смотря в глаза брата. — Почему ты спрашиваешь? — он склоняет голову на бок и разворачивается к брату в анфас. — Если бы он был не хорошим парнем, у тебя бы не было его метки, или я бы содрал ее собственноручно, — Минсок шутливо пригрозил указательным пальцем, показывая свои руки в доказательства, а Лухан лишь усмехнулся мысленно, потому что «Я пытался, хен, и ничего у тебя не выйдет». — Он воспитанный, образованный, веселый, способный защитить и подарить тебе жизнь без лишних переживаний. Мне он очень нравится. — Ну все, товар прошел тест у специалиста и одобрен, — Лу-Лу игриво закатил глаза и хохотнул, — не помню, чтобы я говорил такого о дураке Дэ! — Эй, не говори так о своем хене, ты же любишь его! — Да, но ему это знать не обязательно. Парням вспомнилась старая-добрая поговорка «меньше знаешь — крепче спишь», и каждый вновь задумался о своем: Лухан о том, уместен ли этот принцип всегда, а Минсоку хотелось сказать брату кое-что важное, почти секретное — такое он раньше шептал на ухо, прикрываясь маленькой, пухленькой, детской ладошкой, чтобы никто-никто не смог услышать. Ким спрятал руки в карманы, закусил губу, замечая многозначительный взгляд донсэна, явно задающегося вопросом. — Мы с Чондэ решили полететь во Францию… — негромко начинает Минсок, складывая пальчики вместе, замечая, как меняется в лице младший напротив, — больше половины лета прошло, а мы толком и не насладились им. Хотели тебя с собой взять… — Минни, это правда? Я в восторге! Ты же так хотел! — Лухан радостно восклицал, то и дело тряся хена за плечи, а затем хватая его за руку, выудив ее из кармана наружу. Минсок скромно, но довольно улыбался и, немного погодя, Лу добавил: — Без меня отдохните, вдвоем. А то и так все время возились. Теперь мне тоже есть с кем повозиться, хах. Не сговариваясь оба брата искренне засмеялись, даря друг другу теплые объятия, по которым успели соскучиться. Минсок гладил по волосам брата и все время беззаботно окунался в их прошлое, которое стало их неотъемлемой частью, фактом. Невзирая на все трудности, они прошли через все преграды, которые ставила им судьба, преодолели барьеры. Все вместе. Вместе еще столько же преодолеют, если будет нужно. Лухан думал о том, что жить на свете оказывается очень хорошо, раньше он не до конца понимал этого. А сейчас все иначе — все гораздо лучше. Все стоило того: и Сехун, и Чанель с Бэкхеном, и братец с Чондэ, который, наконец, взял себе законный отдых. Минсок всегда мечтал побывать за границей, а именно во Франции. Чем именно эта страна притягивала Кима, догадаться было сложно, сам он ответы давал односложные, и все, что Лухан знал: Париж — город влюбленных. Чондэ с Минсоком, кажется, давно не просто влюбленные, а любящие друг друга, обязательно должны посетить это место вдвоем, ведь это исключительно их история и другой такой не будет. А у Лухана есть здесь пара важных дел: его милые дети и его драгоценный Сехун. По возвращении в беседку, они обнаружили приятную увлекающую атмосферу, вкусные запахи мяса и другого разнообразия, шумящих друзей и все-таки шмякнувшегося с кресла-качалки Бэкхена, к которому быстрее всякой скорой помощи подоспел Чанель — ему только мигалки на голове не хватало для пущего вида. Бэкхен растерянно и смущенно смотрит на свои руки, которыми ударился о деревянный пол: ладошки теперь немного пыльные, как и штаны, надо бы помыть. Вошедший последним Минсок поднимает упавшее кресло и ставит в сторонку, пока Чанель заботливо помогает подняться Бэкхену, молниеносно оглядывая и ощупывая его на наличие травм. «Ты как? Сильно ушибся? Где-то больно? Бэкхен, я же говорил тебе не качаться так увлеченно, это опасная игрушка». Юноша по привычке отправляет прядь за ухо, пока Чанель быстренько отряхивает его коленки и ладошки, разглядывая их, чтобы не пропустить ни одной ранки или царапинки. Для всех остальных, которые не менее обеспокоенные за падение Бэка, они молчат, но для них это нечто большее. Их маленький (большой) секрет. «Извини, Чанни… Я случайно и да, я в полном порядке». На самом деле Бэкхен давно в полном порядке, как и его тело, с которого быстро проходили все былые отметки в виде синяков и ссадин, чему были рады они оба, и доктор Ким. Сдержав свое обещание, Бэкхен поделился этим с Минсоком, который стал ему очень близким хеном, внутренне забавляясь его изумлению, поражаясь его великолепной выдержке, с благодарностью оценивая его понимание, душевность и доброе сердце.

Все в порядке, все хорошо, все так, как надо, потому что они с Чанелем вместе, и весь мир подождет.

— Эй, сладкая парочка, ну вы там возвращаетесь к нам или нам можно все без вас съедать? — в реальность их вернул веселый голос жующего Чондэ. Минсок кормил его со своих палочек, Лухан устроился рядом с Сехуном, обнимая того за руку, краем глаза наблюдая за развернувшейся сценой между Чанелем и Бэком. Парочка Таорисов многозначительно переглянулась между собой, Тао кокетливо заулыбался, заиграл бровями, качнул ногой, все еще восседая на своем любимом месте — на коленках Ву. — Сехун проиграл мне в споре, за его счет всем мороженое! — Чанель гаденько ухмыльнулся, усаживая сначала Бэкхена, а затем и сам удобно устраиваясь рядом с ним. За столом прошел одобрительный гул, звяканье бокалов, смех. О лишь закатил глаза и позволил себе веселиться вместе со всеми. Бэкхен пробовал мясо, которое оказалось очень даже сдобным на вкус, более того — ему очень понравилось. Ребята хвалили сегодняшнего повара Ким Чондэ, который не прочь был пошутить, лишний раз принимая для себя похвалу. — Ребята, не стоит так заблуждаться на этот счет. У нас всегда готовил Минни, потому что этот дурачина нас один раз чуть не отравил! — подметил Лухан, от чего брат, сидящий рядом, пихнул его в бок и засмеялся вместе со всеми. — Это когда было-то! — начал защищаться Чондэ, отстаивая свою позицию первоклассного шеф-повара, — с тех пор я круто подкачал свои навыки, так что молчи уж, олененок. Теперь тебе самому нужно будет готовить для Сехуна, а у тебя вон — пироги в духовке горят! Чондэ пытался дотянуться палочками до смущенного Лухана, чтобы цапнуть младшего за нос, но так и не смог, а потом все переключились на другую тему. — Ну что, кто-нибудь расскажет, у кого какие планы? — вкрадчиво поинтересовался Цзытао, на миг заставляя всех утихнуть, приумолкнуть и задуматься. Сам же он искрился от нетерпения поделиться с хенами и Сехуном своей, точнее их с Ифанем, новостью. — Если ты про ближайшее будущее, то у нас, вроде бы ничего грандиозного, — Лухан пожал плечами, отправляя в рот дольку огурца из ассорти нарезанных овощей, — я на работе, Сехуну надо бы подтянуть оценки по праву и психологии в новом учебном году. О скорчил гримасу мученика, получая такую же дольку овоща. Вздохнув, парень поцеловал соулмейта в висок и согласился с тем, что Лухан активно взялся за его подготовку по этим предметам, которые в последние месяцы перед летом у него знатно западали. Иметь такого учителя — сущий подарок судьбы.

Иметь — несет в себе несколько смыслов и понятий, но если Сехун скажет об это Лу, то как минимум получит подзатыльник за то, что вогнал того в краску, но черт с ним.

— У тебя такая интересная работа, — улыбнулся Тао, даже не представляя, насколько, наверное, Лухану бывало тяжело на первых порах иметь дело со сложными детьми. — Правда? Не знаю. Думаю, я к ней просто привык и не считаю это каким-то особенным делом. В конце концов, все дети в некотором роде становятся моими малышами, за которых я в ответе. Лухан получает одобрительные кивки на свою речь в знак уважения. Сехун под столом понимающе сжимает его тонкую руку в своей сильной, поддерживая. Уж он-то испытал на себе эти чувства знакомства и общения с детьми. А еще Лухан кажется ему слишком милым и прелестным. — Ифань хочет вам кое-что сказать. Крис переводит удивленный взгляд на своего парня, который так откровенно его подставил. Никак не ожидавший такого поворота Ву, заставил улыбнуться всех присутствующих, несколько секунд собираясь с мыслями. Тао слез с его колен и аккуратно устроился рядом, попивая сок так, будто ничего и не было. Ифань мысленно пообещал себе взять реванш у этой хитрой Панды, ну, а пока следовало дать пояснение многочисленным заинтересованным взглядам, что рассматривали его так долго. — Вот уж не знаю, кого мне стоит ревновать больше: Тао к своим родителям или своих родителей к Тао. Чанель с Бэкхеном, знавшие их трудность в виде знакомства с родителями, одобрительно захлопали в ладоши, и их тут же радостно поддержали остальные. Первый, правда, на радостях подавился едой, и Бэкхену пришлось взволнованно похлопывать того по спине, укоризненно поджимая губы. — Поздравляю, знакомство с родителями прошло хорошо? — Чанель отпил немного воды из стакана, чтобы прочистить горло. — Шутишь? Они в восторге, — хмыкает Ифань, щипая Тао за бок, — я весь вечер сидел так, будто я вообще левый человек, для декора. — Они у тебя замечательные! — обратился Тао к Ву, подставляя руки под подбородок, — ты просто мало интересовался делами своих родителей, Фань. — Как и они моими. — Эй, непробиваемый танк, — позвал Пак, посмеиваясь с этой чудной парочки, — именно поэтому они отправляют вас в гости в Америку, а? — Что? — Тао поперхнулся своим соком, — а ты откуда знаешь? — А мне Ифань проболтался! — Чанель, понявший, что ляпнул нечто лишнее и секретное (секретности добавляли разом округлившееся глаза Ифаня), поспешил перевести все стрелки на Ву, как ни в чем не бывало обнимая Бэкхена, прячась именно за ним. — А он сам меня вынудил! — Ифань замахал руками, едва ли сдерживая смех, все-таки сдаваясь под напором остальных, которых весьма забавляло происходящее в их дружной компании. Тао состроил неудовлетворенную рожицу, но максимально быстро оттаял под натиском любимого. Им теперь пришлось рассказать то, о чем пока не планировалось распространяться, потому что это не решилось до конца, а суеверию Тао нет предела и конца. Родители Ифаня изъявили желание пригласить детей заграницу, где они проводили основную часть своего времени: в основном из-за работы, но и жить в Европе им нравилось больше, так шепнула мама по секрету. Ифань допустил мысли, что он и правда слишком плохо знает своих собственных родителей. Он всегда считал, что они чересчур серьезные, словно запрограммированные роботы, увлеченные лишь одной работой, и напрочь не разделяющие его интересов, но при виде Тао оба родителя как-будто переменились: мама бесконечно тискала милого Тао за щеки, обсуждала с ним много всяких вещей. Отец, одобряющий молодого соулмейта своего сына, как и Ифань, в основном выступал молчаливым, но добродушно настроенным слушателем. В конце концов все оказалось не так страшно, как они себе придумывали. Чета Ким поделилась своими планами на уже точно запланированную поездку, которая попадала на конец июля и начало августа. Минсок шутливо просил Сехуна приглядеть за Луханом, а Чондэ говорил младшему не давать Хуну спуска, если вдруг что. Младший брат надеялся, что двух недель его любимым хенам хватит, чтобы релакснуться, вдоволь насладиться друг другом и страной, из которой они просто обязаны привезти кучу подарков, фотографий и чудесного настроения. Сам же Лухан, пока еще сам с собой, планировал сделать небольшой ремонт теперь уже в их с Сехуном квартире, потому что а) явно требовалась смена визуальной обстановки и б) неимоверно сильно соулмейт желал, чтобы О приходил в еще более уютный дом, где его будет ждать Лухан, который обязательно научится готовить за короткой период времени. — Ну, а вы чего скажите нам? — Минсок сложил руки в замок, упираясь в стол, с веселыми и ребяческими чертиками в глазах глядя на пару Бэкхена и Чанеля, который так и не выпустил Бена из своих объятий. «Что скажем?» «Мм, не знаю. Скажи как есть?» Немного подумав, Чанель улыбнулся одними уголками губ, от чего его выражение лица показало свою милую изюминку, и вздохнул. — На самом деле мы совсем не думали об этом, — он словно пробовал слова на вкус, осознавая, что говорить от имени их двоих ему чертовски нравилось и было дорого то, что у них одна судьба, — молодому маэстро нужно еще музыку написать для вступительных экзаменов, так что будем работать над этим. Осенью учеба, а там уж видно будет. Бэкхен, немного сонливый и рассредоточенный из-за прелестной погоды, приятной атмосферы в беседке и биения сердца Чанеля в такт своему, слегка потерся щекой о грудь Пака, разглядывая свою маленькую метку на пальце. Теперь Бэкхен не стесняется ходить в футболках с короткими руками и шортах, потому что тело больше не тревожат синяки и раны, ничего не рушит красоту и моральную силу юноши. Он сладко прикрывает глаза на любимый, глубокой голос Чанеля и улыбается, находясь в таком состоянии до тех пор, пока слух не улавливает восторженную речь Минсока. — Вы знаете, — он встал со своим бокалом, оглядывая всех собравшихся, — я тут подумал и пришел к такому выводу, что всех нас объединили именно Чанель и Бэкхен. Мы все здесь сегодня собрались, и я безумно счастлив, что мне выпала возможность иметь таких друзей, как вы. Пожалуйста, давайте беречь нашу дружбу и свою любовь. История Чанеля и Бэкхена всем нам хорошо знакома и мало кого оставит равнодушным, но они смогли пройти через все, чтобы сейчас наслаждаться жизнью и жить по-настоящему. Они дали нам много уроков, поэтому этот тост именно за них! Бэкхен, с трудом верящий своим ушам, растрогался и встал вслед за Чанелем, который потянул его за руку. Кругом звучали аплодисменты, радостный гул счастливых молодых людей, свист Чондэ и чоканье бокалов. Поспевала новая порция мяса, играла веселая музыка из колонок и пока пары пошли танцевать, Лухан с Сехуном отправились за обещанным (проигранным) мороженым для всех.

Для Бен Бэкхена и Пак Чанеля это один из самых важных и счастливых дней.