Телохранитель

      Не останавливайся. Только не смей останавливаться.       Майк, блять, смог сделать это. Он сделал это! Он сбежал!       Типа, реально сбежал. Без шуток!       Он все еще не мог поверить, что багажник просто взял и открылся. Иногда и у него получалось быть удачливым сукиным сыном.       И он, типа… выпрыгнул. Он был в отчаянии, но взять и выпрыгнуть из багажника машины на ходу? Просто ебаный супермен.       И потом он бежал. Без какого-то плана, даже не думая куда, просто бежал подальше от всего этого бреда, что преследовал его всю последнюю неделю. Без оглядки.       Он представлял себя марафонцем. Его ноги двигались в такт, мысли оставили его. Осталось только чувство полной свободы. Он дышал полной грудью, пока его дыхание не начало сбиваться, пока во рту не пересохло, пока ноги не начали пульсировать. И даже тогда он заставлял себя бежать, и тело повиновалось ему так, как не слушалось до сих пор.       Он бежал на чистом адреналине. У него открылось второе дыхание, а потом и третье, и четвертое. Ему казалось, что это может продолжаться вечность, он верил в это, знал это. Но это не было правдой, и в какой-то момент силы покинули его — он осел на землю.       И тогда, когда наплыв адреналина схлынул, потоком пришла боль. Начиная с ног, она распространилась по всему телу, и он вдруг понял, что не может нормально вздохнуть. Страшная боль начала сопровождать каждую его попытку насытить уставший организм кислородом, а рука… Он ушиб ее при падении? Его запястье просто горело.       Думать. Ему нужно начинать думать, иначе все это было зря.       Где он находится? В каких-то кустах.       Нет, черт, не кусты его сейчас интересуют, забудь о боли и сосредоточься!       Он… Он рядом со скоростным шоссе, ну конечно. Он ведь все это время бежал вдоль него. Он знает, в каком направлении должен быть город. Ему только нужно поймать попутку, а там останется найти ближайшее полицейское управление или любую сраную патрульную машину.       На словах все так просто, но на деле ему придется подождать, пока он отдохнет, и ноги его удержат.       Но… вдруг… Вдруг этот ненормальный уже заметил?       Бля-ять. Майк никогда не выберется из этого дерьма.       Целого ушата дерьма, которое продолжают на него лить каждую гребанную секунду его жизни.       Его ебаные принципы и этот максимализм. Он бы послал их сию же секунду, если бы оказался, наконец, в безопасности. Скоро он совсем забудет, что это вообще такое.       Майкл прислушался.       Машина. Он был уверен, что услышал звук движка вдалеке. Это Джефф? Он уже разыскивает его?       Пан или пропал.       Наплевав на все, парень выскочил на шоссе.       Машина со свистом тормознула перед ним, ослепляя того светом фар.       Из пикапа вывалился рослый силуэт, следом хлопнула вторая дверь. Чуть погодя Майк услышал:       — Эй, с тобой все в порядке?       — Пит, ты совсем тупой?! — подал голос второй. — У него же кровь, дебил!       — Блять, чувак, ему походу нужно в больницу…       Как только его глаза привыкли к свету, парень, наконец-то, расслабился. Впервые за долгое время.       Это не Джефф. Просто пара тинейджеров.       Это его шанс.       — Вы… — Сейчас или никогда, Майк. — Вы не подбросите меня до города, парни?

***

      Когда ты заперт в багажнике, время течет для тебя совсем иначе. Тебе тесно, страшно, ты ничего не можешь контролировать. И отлить некуда.       Майк с облегчением пускал струю в туалете на придорожной заправке, темнокожий Питер — второй из его попутчиков, облегчался рядом. Он даже не понимал, насколько ему это было необходимо, пока парни в машине не заговорили о своих переполненных мочевых пузырях.       — Ты бы смыл всю эту кровищу, чел, — сказал Питер, когда дело было сделано.       — Да, надо бы.       Майку пришлось подавить нервный смешок, когда он впервые увидел свое отражение в зеркале.       Пока он не знал о своих новых ссадинах и гематомах, они даже не болели, долбанные предатели. Запястье опухло. Он поднял майку и не удивился, обнаружив там еще большее количество мелких синяков. Ничего из этого даже в сравнение не шло с багрово-синим кровоподтеком размером с его голову на правом боку, боль от которого его просто разрывала на части. Он не знал, откуда находил в себе силы не подавать виду, но собирался это продолжать, по крайней мере, до окончания разговоров с полицией.       — Дерьмо, да так еще хуже, — прокомментировал его внешний вид Питер, пока Майк забирался на заднее сидение.       Ответом тому послужил средний палец.       — Я бы на твою рожу после аварии посмотрел, Пит, — подал голос Саймон.       Ага, так и есть. Авария была его легендой.       Но что еще он мог сказать двум подросткам? Когда он остановил их, прыгнув под колеса, они были перепуганы как птенцы. Собирались отвезти его в больницу. Он даже не задумывался, прежде чем слова про аварию полились у него изо рта.       Гребаный лгун.       — Так столько осталось до города? — решил сменить тему парень.       — Мы почти приехали, — ответил Майку водитель. — Всего миль пятьдесят осталось, доставлю тебя куда надо меньше, чем за час.       — Да пиздит он, Майк, моя мамочка и та выжимает больше!       Все это было так… нормально. Словно чертово время решило отмотать всю эту хрень, и Майк снова оказался беззаботным подростком. Он еще не знал, какой коррумпированной гнидой был его папочка, какой безвольной и жадной до отцовских денег сукой — его мамочка. Не знал жизни среди отбросов, не унижался ради лишней смены за стойкой. Не лежал в чужой крови, не смотрел на то, как друзей и коллег превращают в решето. И никто его не пристегивал наручниками к батарее на заброшенном складе, заставляя испражняться в ведро. Нет, Майкл Форстенберг никогда не участвовал в чем-то подобном, хотелось закричать ему!       Но он бы опять солгал.       Эти ребята не его друзья, с которыми они вместе ходят на математику и испанский. И они не подвозят его домой со школьного футбольного матча.              Но Майк все равно позволил себе на какое-то время погрузиться в эту иллюзию, оставив все дерьмо снаружи этой машины.       Парень сам не заметил, как позволил этим мыслям унести его дальше, чем была способна одна лишь фантазия. Он уснул.       — … слышишь? Эй, приятель! Блинский, Пит, вдруг у него сотрясение.       — Ты ему это ори, а не мне, придурок.       — А ты не веди себя вечно как мудак. Помоги его разбудить!       …       — Я проснулся. Проснулся. Где мы?       Майк пытался разлепить веки, но туда будто вылили по тюбику клея.       — Да прикатили уже! — громкий голос Питера заставил его прижать пальцы к вискам.       — Может, лучше в больницу тебя, а, Майк?       — Все… нормально. Я в норме. — парень слукавил, на самом деле он чувствовал себя как на утро после Дня независимости. Ему понадобилось не меньше минуты, чтобы справиться с дезориентацией.       — Простите. И спасибо вам. Ну, за то, что подвезли.       На улице начинало рассветать, но она все еще оставалась пустынной. Единственная машина уехала, выкинув парня из его иллюзий обратно, прямо на обочину реального мира.       Майк взглянул вверх, на фасад здания, в котором его еще несколько дней назад словесно пытали и называли преступником. Он в самом деле не верил, что собирался довериться полиции после… всего.       Но вот он заходит туда, и назад пути уже нет.       — Здравствуйте. Мне нужен детектив Габриель Бассо.