Телохранитель

      — Я хотел бы заявить о похищении.              В раннее утро в участке было тихо. Некоторые детективы за соседними столами перешептывались, обсуждая работу или личное, оператор наливал кофе у торгового автомата. Слова Майка в этой тишине показались ему оглушающе громкими.       — О похищении? — тупо переспросил один из работников полицейского отделения Чикаго детектив Габриель Бассо, сидящий напротив.       — Все верно, — кивнул Майк, — это произошло сразу после событий в Кингз.       — Слушай, сынок, я чего-то не понимаю. После твоей пропажи весь город на ушах стоял, но сверху всем поступил приказ заткнуться. Это ведь твой папаша сенатор постарался?       Майк судорожно сглотнул при упоминании отца. Он ни разу не задумался о его настоящей роли в событиях последних дней, пазл никак не складывался.       К моменту упоминания сенатора все вокруг уже напряженно наблюдали за этим разговором, и Майку стало неловко за себя. Он запутался, но отступать уже было поздно.       Детектив тем временем продолжил: — Ты хочешь заявить на него? Это сенатор Форстенберг тебя похитил? Или он покрывает твоих похитителей, отмазывая тебя и твое отсутствие перед СМИ?       — Да нет же…       — Как ты это объяснишь? — спрашивает он и накручивает громкость телевизору, висящему над дверью в пустой кабинет капитана полиции.       К зрителям снова обращалась с экрана звезда новостей Ивона Мей, с четкой дикцией повторяя вчерашние вечерние новости: «До сих пор для полиции остается неизвестной истинная роль сына сенатора в двух страшнейших актах массового убийства современности. Несмотря на то, что прямых улик причастности Майкла Форстенберга полиции найти не удалось, люди продолжают обвинять во всем единственного выжившего в обоих событиях. В связи с этим рейтинги компании сенатора Форстенберга перед предстоящими выборами продолжают стремительно падать, опустившись с момента оглашения родства политика со столь неоднозначной персоной на 19.7 пунктов. Сенатор продолжает повторять, что его сын — лишь жертва обстоятельств, местоположение которого на данный момент держится в строжайшем секрете.»       Сука, что он теперь должен всем сказать? Что его похитил телохранитель по указке отца?       — Ну так что? — напомнил о себе Бассо.       — Я… я… — попытался собраться с мыслями Майк, но что-то в груди мешало ему набрать достаточно воздуха. В глазах резко потемнело, в ушах засвистело, а мир начал крениться и куда-то проваливаться. — Т-тут так душно… — едва проговорил он, не разбирая своих слов из-за стука собственного сердца, — позвоните моему отцу…       А после по законам жанра Майк провалился в чертову пустоту.

***

      Разлепить опухшие веки под ритмичные звуки медицинского аппарата жизнеобеспечения первое время представлялось ему непосильной задачей. Майку иной раз казалось, что он вот-вот окончательно проснется, но потом он проваливался обратно в бездну, заполненную лишь желанным забытием.       Он готов был остаться там и в этот раз, если бы часть сознания не уловила где-то на периферии знакомый голос: — … не знал, что он окажется в таком состоянии.       — Поверьте, и я бы не подумал. Иначе предпринял бы соответствующие меры.       — Конечно, ты должен был об этом подумать, за что я вообще плачу агентству такие баснословные суммы?       -… Отец?       — Всё, вон, — бросил сенатор кому-то, кого Майк должен был знать, но не мог вспомнить, после чего мужчина обратился к сыну, — как ты? Врачи говорят о сотрясении, переломе ребер и страшных гематомах. Майк, зачем ты так с собой?       — Я… ребер? Я не знал.       — На тебя страшно смотреть. Мне пришлось отменить важную встречу с главой предвыборной компании, я сразу сорвался сюда после звонка. Я не могу поверить, что ты пытался сбежать… Зачем, Майк?       — Джефф, он… ненормальный, пап. — Майк резко вспомнил о произошедшем с ним: о своем телохранителе, о заточении, о побеге. Обо всем произошедшем пиздеце. Парень попытался сесть, но напряжение в области груди лишь заставило его издать болезненные звуки.       Сенатор аккуратно взял руку сына в хватку своих ладоней.       — Не двигайся пока, — проговорил он. — Врач не рекомендовал вводить тебе слишком сильное обезболивающее.       Майк слышал отца, но уже не слушал. От этой сучьей боли ему хотелось провалиться обратно в сон, где можно было спрятаться от всех его проблем.       — Детектив очень извиняется за свое грубое поведение. — Помимо боли мысли Майка крутились вокруг совсем иной темы. — Он хотел вывести тебя на эмоции, спровоцировать, но не ожидал такого результата. — Джефф. — Не волнуйся, после такого его точно отстранят от работы над делом. — Что с Джеффом? — Он тебя больше не побеспокоит.       — Почему ты ничего не говоришь о Джеффе, черт возьми?! — закричал он во все легкие.       — А что говорить? — как бы между делом поинтересовался тот, словно Майк не потратил последние силы на придание этому вопросу хоть какого-то веса. — Он просто выполнял мои указания. Я не понимаю, зачем тебе понадобилось убегать из-под моего надзора, посмотри, до чего тебя это довело.              — Он похитил меня. Он ненормальный. Дело не в тебе, он реально психопат…       — Почему ты не веришь собственному отцу?       Разговор продолжал вертеться в этом ключе, лишь изредка переключаясь на вопросы его здоровья. Почему его отец был так слеп и глух? Словно кто-то намеренно закрыл ему глаза, нашептывая при этом на ухо совершенно другие слова.       Что-то Майк упускал из виду, чего-то ему не договаривали. Пазл не хотел складываться, потому что имеющиеся части не подходили друг другу.       Через какое-то время его отцу пришлось уехать по работе, и Майк видел только шныряющий туда-сюда медперсонал. Ему меняли капельницы, осматривали, делали перевязки. И все, как один, выполняли свои задачи молча.       Он ждал матери, но за весь прошедший день она так и не показала свое присутствие. И ведь если вспомнить, с тех пор, как его юношеский максимализм выгнал Майка из-под родительского крыла, она ни разу не попыталась с ним связаться.       Он боялся, что вместо нее придет Джефф, скрутит его и снова кинет в багажник. Увезет в очередную всеми забытую пустую комнату, прикрутит к батарее и вновь начнет усыплять бдительность своей очаровательной улыбкой и неуклюжей заботой.       Спрашивал ли Майк, зачем Джефф, имея хорошую работу, грабил тот банк? И почему Майк остался жив в тот раз, он спросил? Память отказывалась работать как надо, вместо этого снова и снова показывая ему лицо шутящего и смеющегося похитителя.              Когда уходила очередная медсестра, Майк по инерции проводил ее взглядом до выхода из палаты. После исчезновения белого халата в дверном проеме на секунду, лишь на одну секунду мелькнул знакомый силуэт, обтянутый в черный пижонский костюм.       Джефф все это время был за дверью. Охранял его покой.