Телохранитель

      Джефф сидел на скамейке в саду за домом. Обычная деревянная скамья, какие ставят у богатых людей, чтобы садовники могли отдохнуть в тени в самые жаркие дни знойного лета. Он сидел, откинувшись на спинку, вытянув длинные ноги, и смотрел в небо.       Под строгим черным костюмом, соответствующем местному дресс-коду, выглядывала футболка с Микки-Маусом. Выцветшая, старая, но Микки улыбался во весь рот, и от этого контраста у Майка внутри что-то переворачивалось.       — Ты издеваешься? — спросил Майк, останавливаясь в паре метров. — Серьезно? Микки?       Джефф повернул голову. Улыбнулся — той самой улыбкой, от которой у Майка ноги становились ватными, а мозг посылал сигнал «беги», но тело отказывался слушаться.       — Он мне нравится, — пожал плечами Джефф. — Веселый.       — Ты — самое невеселое, что случалось в моей жизни.       — Неправда. Я очень веселый. Просто ты ничего в этом не понимаешь.       Майк сделал шаг вперед. Потом еще один. Сел рядом, оставив между ними полметра — расстояние, которое можно было назвать безопасным, только если очень сильно врать самому себе.       — Отец рассказал, — сказал Майк. — Про Дельгадо. Про выкуп.       — Ага, — Джефф отвернулся. — И про то, что я просто выполнял свою чертову работу, тоже рассказал?       — Рассказал.       — И ты теперь не злишься?       — Я в бешенстве, — ровно ответил Майк. — Но теперь хотя бы понимаю, почему.       Джефф хмыкнул. Помолчал. Потом снова повернулся к нему и посмотрел прямо в глаза.       — Я не жалею, Майки. Ни о чем. О том, что в банке тебя не убил — не жалею. О том, что приковал — не жалею. О том, что пол-Чикаго перестрелял, пока до тебя добирался — тоже.              — Ты... что?       — А ты думал, твой папочка просто попросил меня посторожить у двери? — Джефф усмехнулся. — Пока ты в больнице валялся, я работал. Выяснял, где они тебя прятать собираются. Кого еще подтянули. Дельгадо за это время трех человек успел нанять, целую бригаду собрал. Все хотят кусок от твоего трупа оторвать. Предлагают мне долю.       Майк молчал. Внутри все заледенело.       — Я их всех найду. Уже начал, — продолжил Джефф будничным тоном, каким говорят о погоде. — И всех... ну, ты понял. Он остался почти один. Живучий, гад.       — Ты убивал людей, — прошептал Майк.       — Я спасал тебя, — поправил Джефф. — Разница есть. Хотя, если тебе так легче, можешь считать меня чудовищем. Я не обижусь.       Майк смотрел на него. На этот шрам, пересекающий губу. На сломанный нос. На зеленые глаза, в которых плескалось что-то такое... такое, от чего хотелось одновременно бежать без оглядки и прижаться покрепче.       — Ты чудовище, — сказал Майк. — Но... Блять. Как это вообще могло случиться?       Джефф протянул руку и осторожно, словно боясь спугнуть, коснулся его щеки. Майк дернулся, но не отодвинулся.       — Я не знаю, — тихо сказал Джефф. — Я просто... когда ты выпрыгнул из багажника, я чуть с ума не сошел. В прямом смысле. Думал, все, слетят предохранители окончательно. Я же без тебя... не знаю. И ты не хочешь знать.       — Не хочу, — эхом повторил Майк. — Псих хренов.       — Угу.       Они сидели молча. Где-то за кирпичной оградой, скрытой за высокими соснами, сигналила машина, пели птицы, жизнь продолжалась. А у Майка внутри рушились и заново собирались все представления о том, как должно быть и как можно.       — Они снова попробуют, — сказал Майк наконец. — Дельгадо и остальные. Да?       — Да.       — И ты опять будешь меня похищать? Приковывать? Прятать?       Джефф посмотрел на него.       — Я буду делать так, чтобы ты был жив. Остальное не важно.       Майк закрыл глаза. Сделал глубокий вдох. Выдохнул.       — Тогда сделай так, чтобы они больше не пришли. Вообще.