Стану солнцем

Каково это - потерять самого близкого и дорогого своему сердцу человека?

Любовь – это бремя. Я так думал до тех самых пор, пока не встретил ЕГО. Что вы чувствуете, глядя на солнце? С чем оно у вас ассоциируется? “Лично я, смотря на недосягаемое, жгучее яблоко в небе, думаю о жизни. Солнечный свет – неиссякаемый источник жизни, счастья и любви. Для меня солнце – это вечность.” Низенький мальчик шёл по тропинке людной аллеи, усыпанной магазинами, но его никто не замечал. На дворе была уже осень, поэтому на нём было накинуто пальтишко и шерстяной шарф, когда-то давно связанный его покойной бабушкой. Он обвил его горло, будто змея, но по слегка трясущейся руке, которой он старался закрыть лицо шарфом, было видно, что ему всё равно холодно. Вторая его рука придерживала школьную сумку, висевшую у него на плече. Изо рта клубами, словно волны, выплывал пар. Озябший мальчик с голубыми, словно небо, волосами и такого же цвета глазами, подняв голову вверх, со слезящимися глазами смотрел на ослепительное солнце, которое едва выглядывало из-за пасмурных туч. Он плакал. Этот мальчик – я. Моё имя – Куроко Тецуя. Я учусь на третьем году обучения в средней школе Тейко. Пятнадцать минут назад я узнал, что смертельно болен. Мой диагноз стал для меня, как гром среди ясного неба. По моей щеке покатилась первая предательская слезинка, после ещё одна и ещё. Не закрывая веки, я непрерывно смотрел на кусочек солнца, при этом размышляя: “Глядя на ослепительное солнце, я чувствую жалость к самому себе, ведь я всего лишь Тень. Такому, как я, не дано быть счастливым. Я не достоин смотреть на этот свет. Он приносит мне лишь боль. Глядя на длинные жёлтые солнечные лучи, я понимаю, что моя жизнь вскоре закончится, угаснет. Я бесследно уйду? Уверен, моего исчезновения даже никто не заметит”, – с печальной ухмылкой подумал я. В тот день я испытывал жалость к самому себе. Боль раздирала мне грудь. Я хотел выть от боли и страха перед неизменно скорым концом, но я не проронил ни звука, не кричал, а просто тихо, бесшумно плакал. У меня не было сил на большее. В моей жизни не было ничего хорошего, по крайней мере, в этом на тот момент был уверен я сам. Ну, а что хорошего? Я – невидимка. Родители пусть и живут в Японии, но видимся мы редко. Я не лажу с ними, особенно в последние годы. Они живут отдельно, а сам я живу в съёмной квартирке на окраине совсем один. Полтора часа назад, школа Тейко: Я стоял возле окна, облокотившись локтём об оконную раму. Я смотрел на смеющихся одноклассников на улице. Они весело общались между собой на разные темы. Их громкий смех, глупые шуточки, которые они отпускали в сторону друг друга и дружеские, по сути ничего не значащие похлопывания по спине – всё это вызывало во мне чудовищное желание заплакать. “Я им завидую.” Да. Я всегда завидовал обычным людям, которые могут просто без особых усилий общаться, влюбляться, дружить. Почему я не могу так же, как и они, улыбаться? Я вынул из кармана собственных брюк свой телефон и с абсолютно безэмоциональным лицом заснял одну из таких вот весёлых компаний школьников. “Меня сильно печалит то, что я всё время один, что я невидимка. Из-за своей врождённой особенности и ужасно стеснительного характера, я даже друзей толком завести не могу. Не могу так же, как и они, веселиться, болтать о пустяках с товарищами и мне даже кажется, что я и сам-то заботиться ни о ком не способен”, – горестно выдохнув, я убрал раскладушку обратно в карман. “Почему же я такой?” Обычная жизнь простого подростка кажется мне несбыточной мечтой. Я бы очень хотел измениться, избавиться от сожалений, которые преследуют меня на протяжении всей жизни, но… сколько бы я об этом не думал, мне всё равно не хватает смелости, чтобы измениться. “О, тучи заволокли всё небо.” Повсюду было пасмурно. Наверное, вскоре польёт дождь. - Тец-кун! – этот яркий писклявый голос принадлежал розоволосой девушке по имени Сацуки. Её длинные шелковистые волосы развивались на ветру. Она с разбегу налетела на меня, обнимая. – Дай-чан опять на крыше спит. Сделай что-нибудь, Тец-кун! - А что я могу сделать, Момои-сан? – обречённо спросил я. Действительно, разве я могу теперь повлиять на Аомине-куна? Это раньше мы были не разлей вода, но в последние месяцы он стал себя очень странно вести: пропускает тренировки, грубит учителям, его характер стал более жёстким, хамит, забросил учёбу и порой даже на уроках не появляется, постоянно с кем-нибудь пререкается, даже с Акаши-куном. Хотя… так ведёт себя не только он, но и остальные члены моей баскетбольной команды. С тех пор, как мы взяли летний кубок, первый состав Тейко в буквальном смысле озверел. Их будто подменили. Первые звоночки я заметил лишь недавно, когда Мурасакибара, едва не задавив меня, после просто хмыкнул и, даже не извинившись, пошёл дальше. Раньше он хоть и был очень замкнутым, однако он прежде никогда не смел забывать, что такое элементарные манеры. “Наверное, только я один думал, что наша дружба хоть что-то значит.” Мне было до боли обидно, видя, как моя собственная команда начинает медленно распадаться. Сацуки быстро меня отпустила, услышав, как ей на телефон кто-то звонит. Она подняла трубку и начала, улыбаясь, с кем-кто разговаривать. Я не вслушивался в разговор, но, кажется, это кто-то из её друзей. Вдруг в моих глазах сверкнули искры. Я мгновенно зажмурился от резкой боли в глазах. Круги начали расплываться в моём сознании. Я пошатнулся, чувствуя, как земля уходит из под ног, но после резко схватился за выступ окна, чтобы не упасть. “И что это было?” – спросил недоумённо сам себя. – “Мне показалось, что в моей груди бомба, которая с минуты на минуты взорвётся. Странно, я прежде не чувствовал такого, это у меня впервые. Хех, наверное, просто устал.” – в тот момент я небрежно посмотрел на свою подругу по команде. - “Фью, слава Богу, что Момои-сан ничего не заметила, не хочу, чтобы она беспокоилась.” Не обратив на это никакого внимания, я ушёл в противоположном направлении. Момои-сан даже не заметила моего отсутствия, продолжая и дальше говорить по телефону. Уроки закончились довольно скоро. Я и не заметил, как настало время идти домой. Обычно я всегда хожу домой с Аомине-куном. Он провожал меня до самой квартиры, а порой даже у меня ночевать оставался или я у него. Мы были с ним не разлей вода, всегда вместе, но теперь, видимо, ему нет до меня никакого дела. “Он сильно изменился с лета.” Я знал, что ни Дайки, ни кто бы то ни было ещё из моей команды не будет ждать его после школы, чтобы после пойти по-дружески вместе домой, поэтому сразу же ушёл один. Укутавшись в тёплый шерстяной шарф, я медленно с опущенной головой шёл по знакомой мне дороге. Пройдя примерно половину своего пути, я резко остановился. В глазах снова начало темнеть. “Блин, да что же это такое?” – я был в недоумении. Раньше со мной такого никогда не происходило. Пошатнувшись, я осел на бордюр. Ноги меня не держали, а голова безумно сильно болела. – “Что со мной?” – спустя мгновение к горлу подступил комок. Меня начало тошнить. Я резко, как на автомате, прикрыл рот ладонью, чтобы остановить приступ непонятного мне состояния. Картинка перед моими глазами начала расплываться, и буквально уже через пару секунд я валялся на снегу без сознания. Меня, как будто, покинули силы. Странно, но тогда я не чувствовал озноба от холода, лишь боль в груди давала о себе знать. На ней словно огроменный камень лежал. “Пустота…”, – это всё, что я видел у себя перед глазами. Через пару минут проходящая мимо парочка, мило целующаяся и слюняво о чём-то шепчась друг с другом, остановилась неподалёку от места, где лежал светловолосый тихий мальчик, то есть я. Девушка в пальто с довольно вызывающим макияжем и длинными блондинистыми, слегка волнистыми волосами, лежащими у неё на плечах, отстранившись от своего парня, начала игриво хихикать, привлекая только ещё больше его внимания, - Ах, Кагеро, ну ты и шалун, – весело смеясь, произнесла она. Её взгляд совершенно случайно зацепился за красное пятно на белой снежной поляне. Сначала она не придала этому никакого значения, но после подумала: “Откуда красное на кристально-белом снеге?” Думаю только благодаря этому, она сумела разглядеть настоящего “невидимку”, который теперь был вовсе не невидим. Она увидела, как молодой парень, её ровесник, облокотившись спиной о каменный забор, неподвижно лежал, истекая кровью. Она текла из его носа, капая на пальто и снег, – Ааа!! – она громко закричала от такой картины. В её глазах застыл ужас. Её бой-френд мгновенно повернулся и, увидев тоже самое, что и она, заикаясь от волнения и страха спросил, – Ин-нтересно, он жив? - Кагеро, у него кровь, кровь!! – закричала ещё громче, чем прежде блондинка, прижавшись к пареньку всем телом. - Да, подожди ты! – рявкнул недовольно парень, – Нужно пощупать пульс, вдруг он ещё жив. Нужно помочь мальчишке, – уверенно подойдя к обездвиженному телу мальчика, он присел перед ним на корточки и осторожно прощупал шею, – О, Элли, сейчас же звони в скорую! Паренёк-то дышит! Девушка нервно начала набирать нужный номер, – Ало, скорая?... Клиника Уруниши, Токио: Когда я проснулся, меня ослепил яркий свет. Я противно зажмурился, активно тря свои веки ладонями. Раздражающий писк от приборов, к которым я был почему-то подключён, только ещё больше вводил меня в ступор. “Где я?” Не успел я опомниться, как почувствовал ноющую боль у себя в локтях. Сфокусировав свой взгляд, я увидел, что на моих руках стоят капельницы. Я лежал в белом небольшого по размеру помещении, но с большими окнами, однако из-за пасмурной погоды на небе не было ни лучика. Всё небо было затянуто серыми облаками. Я с удивлением осознал, что на мне надет тонкий больничный халат вместо моей прежней одежды. - Мм…эх, – я болезненно простонал, пытаясь безрезультатно подняться с постели. Грудь всё ещё продолжала болеть, но не так сильно, как прежде. Сейчас мне было намного легче. На моём лице больше не было крови. С виду я выглядел так же, как и обычно, и кто бы мог только подумать, что буквально через пятнадцать минут моя жизнь перевернётся с ног на голову. Со стороны послышался скрип. В палату кто-то зашёл. Я повернул голову в сторону, но из-за ширмы, которая полностью меня закрывала, я не смог разглядеть, кто именно потревожил меня. - Он скоро должен очнуться? – спросил тонкий девичий голос. Если судить по тембру, то ей, наверное, лет пятнадцать. “Школьница, что ли?” – подумал я. - Думаю, он уже очнулся, – а вот этот голос, хоть и тоже женский, но принадлежал явно даме постарше. Ширма резко открылась, и я сумел наконец-то полностью рассмотреть пришедших ко мне, – Ну, здравствуй, – с приветливой улыбкой на лице произнесла женщина лет тридцати. У неё были светлые волосы, подстриженные под каре. Возле левого глаза располагалась маленькая родинка. Поверх широких брюк и спортивной куртки был надет белый медицинский халат. - Где я? – недоумевающе повторил я. - Ты в больнице Уруниши, – ответила другая девушка с длинными тёмно-зелёными волосами и такого же цвета большими глазами. Скорее всего, она медсестра, - Тебя доставили на скорой. - Ты помнишь, что произошло? – спросила более серьёзно женщина, светя своим миниатюрным фонариком мне в веки. Я недовольно поморщился. - Помню лишь, что домой шёл… тренировку сегодня отменили, а Аомине-кун даже и не пришёл, чтобы проводить меня. Я шёл по улице совсем один и о чём-то думал, но… после в глазах начало всё расплываться, а дальше… дальше не помню, – каждое воспоминание приносило мне боль не только физическую из-за раскалывающейся от чего-то по палам головы, но и духовную. Я обессиленно выдохнул. Всё тело ломит. Медсестра, стоящая напротив, всё внимательно записывала в свой большой блокнот: “адреса, пороли, явки”. Она не особо понимала, о ком или о чём я говорю, но в данном случае любая информация обо мне была полезна. - Ясно, – спокойно ответила женщина постарше, – Моё имя Аясе Мицуру. Я работаю врачом в этой больнице, а ты можешь сказать нам своё имя? - Да. Куроко Тецуя. - Сколько тебе лет? – спросила медсестра, внимательно наблюдая за тем, как я болезненно сжимаю в своих руках больничный халат в области груди. - Шестнадцать, – безъэмоционально ответил я. Девушки переглянулись между собой. - А родители твои где?! Ты можешь им позвонить? – на лице медсестры отразилось удивление. - Мать сейчас за границей, а с отцом я практически не общаюсь. Я живу один, – и снова они начали как-то подозрительно переглядываться. Почему они себя так ведут? – Что-то случилось? Почему я в больнице? - Тебя нашли двое подростков. Они проходили мимо и заметили кровь на асфальте. Тебе стоит их поблагодарить, ведь это именно они вызвали для тебя скорую и привезли тебя сюда, – ответила женщина-врач. Я лишь кивнул, - С тех пор, как тебя положили в эту палату, они всё время ждут твоего пробуждения в коридоре. Думаю, они сильно перепугались, когда нашли тебя всего в крови. - К-крови? – я не поверил словам врача. Когда это я успел пораниться? - Да, – утвердительно кивнув, произнесла Аясе-сан. Думаю, она хороший врач, раз так заботится о своих пациентах, – У тебя шла кровь из носа, мы лишь недавно смогли её остановить. - Странно, – задумчиво протянул я, глядя в потолок, – Я никогда ничем таким не страдал, – краем глаз я заметил, насколько сильно после моей фразы изменились лица двух медиков, – Что? Почему вы так на меня смотрите? Аясе-сан молча присела рядом со мной и, уверенно взглянув прямо мне в глаза, произнесла, – Куроко-кун, боюсь, что ты серьёзно болен. “Ч-что? Что она говорит?” - После того, как тебя доставили в больницу, мы провели кое-какие медицинские тесты, чтобы понять причину твоего состояния…, - она всё продолжала и продолжала говорить, а я внимательно слушать. В тот момент мне показалось, что время замерло, – Судя по сделанной тебе недавно кардиограмме у тебя злокачественное образование в районе сердца, – глянув на бейджик врача, я прочёл страшную и, на мой взгляд, очень болезненную надпись: “Аясе Мицуру – врач онколог.” “И, почему я только раньше этого не заметил?” – на моей лице возникла печальная улыбка. Тогда я уже знал, что именно мне в скором времени предстоит услышать, но до самого конца я надеялся, что это всего лишь глупа шутка, ошибка или же просто халатность врачей, которые просто на просто могли перепутать мои анализы с другим больным пациентом. Но нет… всё было так, как оно есть. Чуда не случилось. Это я осознал, когда в скором времени из губ врача вылетела следующая фраза, – Боюсь, что у тебя саркома сердца. Это злокачественное образование и, судя по недавно пришедшим анализам крови, оно уже успело дать метастазы. Конечно же, мы и дальше будем тебя обследовать, – врач сразу же начал меня успокаивать, видя моё каменное, но в тоже время обречённое лицо. Мы оба знали, что это мало чем поможет, но она всё равно продолжала меня успокаивать, – Есть несколько программ по экспериментальному лечению от таких вот заболеваний. Результаты ободряющие, если хочешь, то я могла бы поговорить с глав врачом клиники, чтобы ты попал в одну из этих программ? - Сколько? – это всё, что я сумел выдавить из себя, – Сколько мне осталось? – медсестра, стоящая напротив, вдруг от чего-то резко прикрыла рот ладошкой. Её глаза слезились. Ей было до боли горько видеть столь юного мальчика и настолько же несчастного. В палате наступила гробовая тишина, которая нарушалась лишь тихим тиканьем настенных часов. Я ждал ответа, наверное, самого важного в моей жизни, и я его вскоре получил. - Год, от силы два. В ту самую секунду мой мир перевернулся. Врач старался сделать свой голос, как можно более непринуждённым. Наверное, из-за своей профессии она часто видит умирающих, поэтому ей не привыкать, однако даже она не смогла скрыть от моего острого слуха горестных ноток в своих нескольких вроде простых, но таких горьких словах. Первой тишину прервала доктор, – Куроко-кун, при хорошем лечении можно продлить жизнь, но ты должен соблюдать все рекомендации своего лечащего врача. В нашей клинике ты можешь выбрать себе любого специалиста или же вообще начать лечиться в другом месте. Думаю, тебе следует обсудить этот вопрос со своими родителями, – она скосила свой взгляд на меня, а я… а, что я? На тот момент я был уже мёртв, услышав страшные цифры. “Два года, так мало.” - Простите, а вы можете не сообщать о моём заболевании родителям? – этот вопрос удивил обоих девушек. - Куроко-кун, но рано или поздно тебе всё равно придётся им всё рассказать, – тихим тонким голосом произнесла медсестра, а врач подтвердил. - Я полностью согласна. Такое заболевание невозможно долго скрывать. Не будет ли лучше, если ты сам им всё расскажешь, а не будешь дожидаться, когда они сами догадаются? - Я расскажу…, расскажу…, только после, когда сам буду готов, – мой голос дрожал. На самом деле я и не собирался ничего никому рассказывать, а просто безмолвно уйти, исчезнуть из жизни. Не думаю, что кто-нибудь из моей семьи или друзей будут особо переживать, по этому поводу, про-крайней мере, я в тот момент так сам думал. “Да, думаю так будет лучше.” - Пожалуйста, - попросил я их. - По закону в шестнадцать лет ты уже являешься совершеннолетним, поэтому, кому говорить о своём состоянии, а кому нет - это решение лежит на твоей совести, – сказала в ответ Аясе-сан. - Спасибо. И ещё… не могли бы вы оставить меня одного ненадолго? – я попросил их практически шёпотом, но, тем не менее, они услышали и без лишних разговоров или возражений вышли проч. Я закрыл, что есть мочи ладонями своё лицо и бесшумно заплакал. Я изо всех сил старался остановить поток слёз, но у меня никак не получалось. “Что же я делаю? Почему плачу? Ведь моя жизнь изначально не имела смысла. У меня просто не осталось сил идти вперёд. Моя жизнь – сплошное разочарование.” Через полчаса, когда моя капельница закончилась и мне стало намного лучше, я вновь переоделся в свою обычную одежду. На часах было полшестого. Уже вечер. Ко мне в палату вновь зашла Аясе-сан, – Ты уже собрал свои вещи, Куроко-кун? - Да. - Хорошо, но тебе всё равно нужно пройти более детальное обследование. Как только решишь, у кого хочешь лечиться, тебе обязательно нужно лечь в больницу и вот ещё…, - женщина протянула мне пакетик с множеством каких-то коробочек, – Здесь небольшая доза лекарств на ближайшую неделю. Они выписываются только лечащим врачом, поэтому, чтобы получить дозу на следующую неделю, тебе нужно, как можно скорее определиться со специалистом, который ты хочешь, чтобы тебя лечил. - В этом нет необходимости, – на моём лице не было ни одной эмоции. Казалось, что мне абсолютно всё равно, что совсем скоро моя жизнь угаснет, – Я хочу лечиться у вас. - Правда? - Ага. Эта больница находится недалеко от моего дома, поэтому думаю, что я сделал правильный выбор, – мой голос тоже ничего не выражал. - Хорошо, тогда я начну оформлять на тебя соответствующие документы и ещё, за тобой есть, кому приглядеть вне больницы? - Зачем? - Как это “зачем”? Это сейчас ты бодр и свеж, но рак не идёт никому на пользу. Чем больше времени будет проходить, тем хуже тебе будет становиться. Тебе нужен кто-то, кто позаботится о тебе, поможет, если что, скорую вызовет, если вдруг приступ случится. Это тебе не шутки! – громко заголосила женщина. Она выглядела… злой? Думаю, да. Врач была очень обеспокоена моим состоянием, – Отныне, ты должен следить за своим самочувствием. Любые переохлаждения, инфекции тебе противопоказаны, строжайшая диета и приём лекарств желательно по часам. Я положила тебе подробную инструкцию в пакет, после прочтёшь. Об остальном мы поговорим позже. Оставь у медсестры на посту свои координаты: телефон, адрес и т. д. Я свяжусь с тобой, чтобы назначить следующий приём, – произнеся последние слова, женщина немного замялась и, отведя взгляд, тихо дополнила, - Есть ещё один очень важный вопрос, над которым тебе следует подумать. Видишь ли, многие наши пациенты, узнав о своей неизлечимой болезни, впадают в депрессию, поэтому я могу посоветовать тебе замечательного психолога. Он поможет тебе… - Смириться со скорой смертью? – резко перебив врача, жёстко спросил я. Врач ничего не ответила, а лишь печально улыбнулась, – Разве есть хоть какие-нибудь слова, которые смогли бы принести мне облегчение? – я готов был разрыдаться с новой силы, но из последний сил держался, стараясь казаться безразличным к своей проблеме. “Я не хочу никого беспокоить. Мне не нужен психолог. Я вообще не хочу ни с кем говорить на эту тему. Я хочу умереть!” Не произнося больше ни слова, я схватил свою школьную сумку и вышел из палаты, громко хлопнув дверью. Я знаю, что врач ни в чём не виноват, и что она хотела лишь помочь мне, но лично мне от этого было не легче. Что же это за судьба у меня такая? Вся моя жизнь наполнена сплошными разочарованиями. Я ужасен, бесполезен, само моё существование угнетает. Я болен, я умру – отлично! Пусть закончатся мои страдания! Я ничего не боюсь. Я не буду прятаться от смерти. Ведь изначально всё, что я делал, было пустой тратой времени. Мне шестнадцать лет и за всё это время я даже ни разу нормально с друзьями не ходил гулять. Я никогда не сидел на семейном ужине, так как родители вечно работали. Меня никто не замечает, никто не уважает, не любит. Будто я пустое место. Команда, которую я раньше считал семьёй, начинает потихоньку разваливаться. Я вижу это, хоть они и сами этого не замечают. Я забыл, когда в последнее время искренне от души смеялся. Обо мне даже некому позаботиться во время болезни. Зачем продолжать тогда всё это? Зачем дальше жить? Я не вижу смысла и никогда не видел, но просто боялся себе в этом признаться. Я и раньше, ещё до того, как узнал о страшном диагнозе, не восхищался своей “суперской” жизнью. Уж лучше я исчезну, раз и навсегда – это будет настоящий праздник для всех. Уже выходя из госпиталя, я встретил ту самую парочку, которая помогла мне и вызвала скорую. Они выглядели очень взволнованными и, если честно, я представлял их слегка иначе, ну и ладно. Они совершенно неожиданно подбежали ко мне и начали беглым взглядом с ног до головы осматривать меня. “Видимо сильно испугались.” – насмешливо подумал я. Сделав традиционный японский поклон, я вежливо их отблагодарил. Парень и девушка смущённо отвели взгляд. Думаю, они хорошие люди, очень. На моём лице была притворная улыбка, но в душе всё обливалось кровью. Я не хотел, чтобы посторонние знали, насколько я на тот момент был несчастен, обижен на судьбу, на мир, на Бога, который вскоре заберёт мою жизнь, на время, которое я был не в силах повернуть вспять и всё изменить. Я сожалел… я хотел всё исправить… прожить жизнь по-другому, заново…, но я не мог. Я с горестью осознал, что моя жизнь окончилась, так и не начавшись. Я умер при жизни, причём давно. “Как же так вышло, что я не заметил этого?” Нынешнее время: Я продолжал смотреть на хмурое небо, слезящимися глазами. Солнца нельзя коснуться. Солнечные лучи, выглядывающие из-за туч, слепят мои глаза, словно намекая мне о том, что есть вещи, которые просто невозможно заполучить. Думаю, что моя жизнь - одна из таких вещей. “Мне никогда не дотянуться до солнца. Никогда не испытать счастья от его лучей.”