Стану солнцем

Пришёл Кисе домой поздно, потому что долгое время гулял, бродя по ночному Токио. Он думал, много думал. Аомине ушёл из кафе, так ничего не понимая. Он долго уговаривал Рёту рассказать причину столь странного, безумного поведения, пытался его успокоить, но блондин так ничего и не сказал. Квартира семьи Кисе находилась в очень оживлённой районе Японии – Синдзюку и располагалась в довольно богатом доме. Его отец, Кабуки Кисе – довольно известный бизнесмен, а его мать, Марика - известный модельер, поэтому их часто не бывает дома, так как они пропадают в рабочих командировках по всему свету. Ещё у него есть старшая сестра на шесть лет старше него – Юки. Его родители бывали дома редко, но, тем не менее, у Рёты и его сестры никогда не было недостатка в материнской любви. Раньше вся семья жила вместе, но в этом году осенью Рёта переехал от родителей, мечтая побыстрее стать самостоятельным. Благодаря своей карьере модели Рёта неплохо зарабатывал, поэтому мог позволить себе приобрести столь шикарную обитель, хотя свой вклад внесли и его родители тоже. Они помогли ему накопить деньги. Его родители живут отдельно неподалёку, в районе Бункё. Кое-как добравшись до своей квартиры и войдя внутрь, Рёта заметил, что он не один. Повсюду горел свет. Ему на встречу вышла красивая девушка, как две капли воды, похожая на самого Рёту. - Рёта-ку~ун! – девушка с разбегу набросилась на него, при этом чуть не сбив его с ног, – Почему ты так долго? Я жду тебя здесь уже больше часа! – девушка была довольно энергична. На ней было надето красивое светло-розовое вязанное платье, слегка оголяющее её правое плечо. У неё были длинные светлые волосы, связанные в хвост на боку и довольно выразительная талия. - Юки? – удивление застыло на его лице, – Что ты здесь делаешь? - Как это что? Я пришла, чтобы повидаться с тобой. В последнее время ты редко заходишь к родителям. Они беспокоятся за тебя, – она с наигранной обидчивостью взглянула на брата, а после, увидев его покрасневшие белки, сразу же стала серьёзной, – Рёта, что случилось? Ты что, плакал? Он дотронулся подушечками пальцев до опухших век, а после печально улыбнулся. Он был не в состоянии изображать счастье, ведь ничего хорошего Рёта не видел сегодня. - Что-то и правда случилось, – подтвердила девушка, хмурясь. Она не хотела давить на брата, но и уйти, ничего не разузнав, она тоже не могла. Они прошли внутрь. Сняв пальто, но не став переодеваться в домашнюю одежду, Рёта сел на диван, где специально для него уже был подан горячий чай. Он выглядел печально. Его голова была понуро опущена вниз, а руки сомкнуты в замок. Юки, сев на махровый тёплый ковёр рядом с ним, стала выжидать, когда же её брат начнёт говорить. Она не давила, не требовала объяснений, а просто тихо ждала, видя сколь трудно её брату сейчас приходится. “Рёта редко, когда плачет. Он такой светлый мальчик. Эх, мой любимый маленький братик! Я так за него волнуюсь.” – Юки снисходительно, тепло улыбнулась. - Сестра, мой друг очень сильно страдает, а я не знаю, как ему помочь, – обречённо произнёс блондин, с силой сжимая брюки на коленях, – Он очень сильно болен. Ему трудно смириться с этим. Я… я-я не могу сказать, чем именно он заболел, так как это не мой секрет, но мне больно видеть его таким, – резко сжав свою рубашку на груди возле сердца, я болезненно выдохнул, – Он – мой друг, и я не хочу оставлять его одного в столь трудный момент. - Тогда в чём проблема, Рёта? Если ты хочешь помочь, то я не вижу здесь ничего плохого. - Но я не знаю, как это сделать, Юки! – возразил громко модель, – Он такой скрытный человек. Никогда ни с кем не разговаривает, не сближается. Я практически ничего о нём не знаю, кроме имени: ни о его семье, ни о личной жизни, ни то, что ему нравится, и что он ненавидит, – ему явно было стыдно признать нечто подобное, – Я хочу сказать, что: могу ли я ему хоть чем-то помочь? Он выглядел таким несчастным. Мы будто из разных миров. Он такой тихий, холодный, ну, а я… я полная его противоположность. Единственное, что нас связывало прежде так это баскетбол. Большего о нём я не знаю. Так нормально ли то, что я лезу в его личные проблемы? К тому же способен ли я вообще его должным образом поддержать? - Рёта, то, что ты об этом думаешь, говорит о том, что ты очень хороший человек, – Юки приподнялась на коленях и нежно взъерошила прилизанные светлые волосы младшего брата, – Ты так переживаешь за своего друга, что даже пытаешься разделить с ним его боль. Думаю это замечательно. - Юки… - Но знаешь, если всё так, как ты говоришь, то думаю, тебе для начала следует поближе узнать этого человека. Не стоит сразу лезть к нему в душу, ведь ты не знаешь, что он сейчас думает по этому поводу и какие чувства испытывает. Просто прояви к нему чуточку больше внимания, чем прежде, только в этот раз ты будешь более осторожным. Не заостряй внимание на мелочах, загляни в его душу, постарайся понять, чем живёт этот человек, но не стоит сразу напирать, просто будь ему хорошим другом, поддержкой в трудные дни. Уверена, он это оценит и однажды, пусть и не сразу, но откроет тебе своё сердце. - Он очень хороший человек, Юки. Я не хочу причинить ему боль, не хочу быть навязчивым!! Я боюсь, что ненароком могу причинить ему неудобства и усугублю и так напряжённую ситуацию. - Рёта, а вдруг твоему другу тоже необходима поддержка? Может быть, он ждёт, чтобы его кто-то спас? – улыбчиво заверещала Юки. От этих слов Рёта замер на месте. “Неужели я и правда могу ему помочь? Он позволит мне это сделать?” - Поступи правильно, брат. Больные люди часто грезят сожалениями, которые накопились у них за всю жизнь, поэтому будет лучше, если ты просто поможешь своему другу избавиться от них. Этого будет достаточно, – она улыбнулась баскетболисту ласковой улыбкой. - Да, ты права, сестра. Я попытаюсь сблизиться с ним, – поддакнул блондин, при этом задумчиво о чём-то размышляя. “Мой брат выглядит таким печальным и в тоже время серьёзным. Надеюсь, я не пожалею о том, что сказала сегодня. Конечно, помогать друзьям – это хорошо, но в тоже время, если я правильно поняла, Рёта говорил о том, что его друг серьёзно болен и даже возможно смертельно. А к таким людям лучше не привязываться, ведь их время слишком ограничено в отличии от самого Рёты. Можно сказать, что я слегка волнуюсь. Такая дружба не сулит ничего хорошего. Ну, думаю, время покажет.” Вскоре Юки ушла, решив, что сегодня не подходящее время для задушевных разговоров между братом и сестрой. Рёта всё ещё продолжал пребывать в унынии и глубоких раздумьях. Он достал из сумки принесённые из больницы книги и весь вечер их листал, изучая. “…Истощение организма…” “Боль… частые приступы…” “.. .Лекарства не помогают.” – чем больше он читал, тем сильнее становилась его депрессия. Он не знал, что делать. “Сильные боли, раздирающие грудь… Они будут лишь усиливаться.” “Смерть в муках.” “Слабость, потеря сил.” “Неужели всё это ожидает Куроко-чи?” Чем больше он читал, тем лучше понимал, насколько же он облажался, произнося те громогласные речи в больнице перед Тецуей. “В конце концов, я так и не смог понять его.” Рёта сидел на своей кровати, продолжая в полутьме читать книги о медицине про страшное высасывающее жизнь заболевание под названием рак. Его телефон неожиданно завибрировал. Лёгкий форвард сильно удивился, когда увидел, что входящий абонент: Тецуя Куроко. Рёта моментально нажал на кнопку “принять”, но, тем не менее, не смотря на это, долго не решался поднести трубку к уху. Он не знал, что сказать и как начать разговор. К счастью этого делать не потребовалось, так как абонент на другом конце провода заговорил первым. - Кисе-кун? – его голос был очень осторожным, будто он щупал на пробу, как форвард себя поведёт. Рёта мгновенно на радостях воскликнул, – Д-да, Куроко-чи! – он боялся, что Тецуя бросит трубку, если вовремя не ответит. - Я-я хотел с тобой поговорить…, попросить прощение, – Куроко чувствовал себя виноватым за сегодняшнюю сцену в госпитале. Он вышел из себя, когда речь зашла о его диагнозе. Тецуя не желал, чтобы об этом хоть кто-то узнал. - Нет! Тебе не нужно извиняться! Ты ни в чём не виноват, – тут же начал кричать в трубку блондин. - Нет, виноват! – закричал в ответ “призрак”. Рёту передёрнуло от этого. Он начал вслушиваться, и только благодаря своему чуткому слуху форвард заметил, что Куроко плачет, – Я не должен был срываться на тебе, но мне было безумно обидно за себя и за нашу команду, что я просто не сдержался. К тому же то, что ты тогда сказал, не было неверно. - Нет, это я виноват! Это полностью моя вина! – они продолжили разговаривать, при этом крича друг на друга, стараясь переубедить своего оппонента. - Прошу, выслушай меня, – тихо, почти шёпотом попросил Фантом в трубке, – В другой раз я могу просто не решиться сказать нечто столь смущающее. - И что же это? Я внимательно тебя слушаю, Куроко-чи. - Хотелось бы мне жить в добром мире. Без беспокойства. Без страха. Без причинения вреда другим. Без собственных страданий. Делая только то, что правильно. Хотелось бы мне пойти кротчайшей тропой к миру добра, о котором я так мечтаю, - его голос был успокаивающим, - Я всегда был один. Возможно, что я сам хотел этого, боясь причинить другим вред. Я лишь хотел быть, как все, жить и радоваться жизни…, но я не смог. Всё получилось не так, как я того хотел. Хотелось бы мне прожить жизнь, никогда не ошибаясь. Но это невозможно. Сначала я ошибся в том, когда пошёл в школу Тейко, наивно полагая, что я смогу завести там надёжных друзей, после, когда записался в тот баскетбольный клуб, поддавшись уговорам Акаши и Дайки. Моя жизнь полна сожалений, боли, обид. Я параноик, который постоянно ищет в людях подвох, а уж если начинает доверять, то обязательно до самого конца. Теперь у меня ничего нет: ни семьи, ни дома, куда бы я хотел вернуться, лишь пустая квартира, которую я вот уже больше трёх лет мечтаю спалить дотла из-за одиночества, кучка товарищей, которые предали меня и отвернулись, так как они захотели развиваться самостоятельно. Пусть они и не говорят этого прямо, но их взгляды, наполненные отвращением, говорят сами за себя. Моя семья, моя жизнь, которую я так хотел прожить, улыбаясь так же солнечно, как ты – всего этого нет и никогда не было. Я бы хотел всё исправить, перемотать плёнку назад и начать всё заново, переписать жизнь, сделать её лучше, но я не в силах этого сделать, боюсь у меня слишком мало времени. Однако, если бы мне всё же удалось это сделать, то… я бы очень хотел пойти в старшую школу, которую сам же и выбрал, завести там много друзей, учиться, а после веселиться с одноклассниками на выходных. Я бы продолжил играть в баскетбол, совершенствуя свои навыки. Уверен, я бы получал уйму удовольствия, находясь в команде и завоёвывая вместе со всеми награды, а после, когда пришло бы моё время уйти из спорта, то я бы выбрал хороший институт или колледж, после профессию и наконец работу, где буду заниматься любимым делом всю жизнь. Я бы однажды хотел встретить прелестную девушку, которая полюбила бы меня такого, какой я есть, без претензий и условий и, которую я бы сумел полюбить. Мы бы завели много детей и состарились в одной постели, просматривая старые общие фото. Я умер бы со спокойной душой. Меня ждала целая жизнь для таких решений. Моё единственное желание было лишь в этом, – честно, ничего не тая, поведала Тень. Кисе уже давно плакал вместе с ним, но, тем не менее, продолжал слушать, - Я бы очень хотел дотянуться до солнца, жить в свету, как ты, а не в тени. Хотя бы раз я хотел бы почувствовать солнце на себе. “Возможно, он тоже ищет человека, который бы спас его?” – в голове Рёты промелькнули недавние слова старшей сестры. - Ты был прав, я ничего не понимаю и вряд ли когда-нибудь смогу понять твои чувства, но… н-но, но я всё равно хочу тебе помочь. Я не хочу, чтобы ты умер в одиночестве. - Ты делаешь это из-за жалости? – прозвучал чёткий вопрос. - Я не буду отрицать, мне жаль тебя, Куроко-чи. Я сожалею, что не заметил раньше того, что ты столь несчастен, а ведь я ещё и твоим другом назвался. Мне очень жаль, Куроко-чи, – он продолжал плакать и плакать. Слёзы всё ни как не останавливались, - Если честно, я до сих пор не могу прийти в себя после того, как узнал, что ты болен. Наверное, глупо с моей стороны жаловаться, когда тебе гораздо труднее сейчас, чем мне. Сегодня я много переосмыслил. У меня будто открылись глаза. Я бы очень хотел… стать… для тебя… настоящим другом,… который бы поддерживал тебя в трудные времена, заботился о тебе…, - речь была несвязной из-за постоянных всхлипов в трубке. Рёта рыдал но, тем не менее, продолжал спокойно, рассудительно говорить, – И, как настоящий друг, я буду рядом, когда ты издашь свой последний вздох. Возможно, это слишком уж громкие и самонадеянные слова для такого, как я, но… я подарю тебе солнце, Куроко-чи. Я сделаю всё, чтобы ты прожил эти последние годы в ослепительных солнечных лучах. Я сам стану для тебя солнцем, и я сделаю всё, слышишь, всё, чтобы ты был счастлив. Ещё ничего не потеряно! – закричал блондин, что есть мочи, – Слышишь?! Ты не должен сдаваться! У тебя есть ещё два года, а значит, есть время и всё исправить. Я хочу помочь тебе, но не только из-за жалости, но и потому, что ты удивительный, добрый человек, Куроко-чи. Я хочу стать тебе настоящим другом. Пожалуйста, дай мне шанс. Мы оба начнём всё с начала. - Даже не глядя на то, что у меня осталось не так много времени? Я ведь уже практически мёртв. - …Недавно ты сказал, что хотел бы прожить жизнь по-другому, ни о чём не сожалея. Так вот, а знаешь, чего я хочу? – Рёта перевёл дыхание, - Я бы очень хотел хотя бы один раз увидеть твою искреннюю улыбку, – через мгновение он услышал громкие рыдания в телефоне. Это плакал Тецуя. Фантом был донельзя растроган речью человека, которого ещё пару минут назад считал предателем. Сам Куроко даже и не надеялся на то, что ему кто-то протянет руку помощи и уж тем более его сокомандник – Кисе Рёта. Он считал, что модель слишком легкомысленная личность, полностью противоположная ему самому. Он никогда особо не дружил с ним, хоть и считал его своим товарищем. Тецуя был уверен, что всю жизнь будет сожалеть о неисполненных желаниях и умрёт совершенно один, но Кисе предлагал, по мнению Тени, слишком много: поддержку, дружбу, помощь. Прибывая во тьме, кромешном отчаянье из-за неудавшейся, по его мнению, судьбы, Куроко увидел луч света, который вёл его к долгожданному “солнцу”. Тецуя не смел мечтать о будущем, так как не видел даже возможности на счастье. Узнав о своей смертельной болезни, он окончательно перестал даже думать об этом, однако слова Рёты дали ему призрачную надежду на светлое продолжение. Теперь у него есть поддержка. Они вместе хотят начать всё сначала. И пусть это невозможно, пусть сам Куроко считает, что его искоцанную сожалениями, гнилую душу нельзя спасти, они всё равно будут стараться понять друг друга… до тех самых пор, пока свет окончательно не погаснет в глазах Фантома. Им предстоит ещё очень долгий путь. POV Куроко Тецуя: Сегодня меня оставили в больнице на ночь, так как мой лечащий врач Аясе-сан беспокоилась за моё состояние. Когда ко мне в первый раз пришёл Рёта, умоляя, чтобы я больше не пытался покончить с собой, то я рассердился, потому что не знал, где мне найти выход из сложившейся ситуации. Да и есть он вообще? Я болен. Я умру. Я точно знаю, что мне не спастись, поэтому чтобы избавить себя от мучительно одинокой смерти, я пошёл на самоубийство. Я думал, что поступаю правильно, однако, даже не смотря на всю мою решимость покончить разом со всеми проблемами, передо мной продолжает всплывать заплаканное лицо одного блондина. Он плакал обо мне? Ему жаль меня? Наверное, это так. К тому же, когда я спросил его об этом напрямую, то он не отрицал этого. Думаю, я выгляжу жалко. Честно говоря, я сам не знаю, чего хочу. Я сбит столку, потерян, а боль разрывает меня изнутри. Интересно, когда моё сердце разбилось? Я замкнулся в себе, стал Тенью, так яро жаждущей света. Когда я видел улыбки на глазах прохожих, то мне становилось больно, злость брала верх над разумом. Я завидовал простым людям, которые могут выражать свои эмоции просто так, ничего не тая и ни от кого не скрываясь. Хотел бы и я так же уметь. В тот момент, сегодня, стоя на станции метро, ожидая поезда, под который мечтал прыгнуть, я действительно был уверен в том, что хочу этого. Однако ночью благодаря сказанным по телефону словам Рёты, я прочувствовал на себе всё своё одиночество, всю боль и обиду, которую накапливал день ото дня годами. Я признал свою слабость перед самим собой. Думаю, я ненавидел себя. В конце концов, я сам сгубил свою жизнь. Это я и только я привёл себя к столь печальному концу. Мне некого винить в своей же собственной беспомощности, слабости и трусости. Сегодня я впервые проявил столько разных эмоций. Рёта спровоцировал меня на это. Я не хотел кричать или что-то объяснять ему, но где-то внутри себя я понимал, что нужно объясниться. Сначала я впал в ярость, а после и в глубокую печаль. “Я действительно себя ненавижу.” – так я подумал, когда услышал его слова о том, что он будет со мной до самого конца. Вот только мой конец уже близок, а вот его жизнь только начинается. Неужели он готов вычеркнуть два года своей жизни ради меня? Как бы там ни было моё время поджимает и мне нечего больше терять. Я бы хотел ещё многое попробовать, прежде чем моё время закончится.

***

Меня уговорили остаться в больнице на три дня, чтобы провести полное обследование. Сначала я не хотел этого делать, думал, что я лишь напрасно трачу своё время. Зачем лечиться, когда и так уже одной ногой в могиле стою? Однако, на следующее утро, после того, как я узнал о своём диагнозе, ко мне в палату вновь пришёл Кисе-кун. Он уговорил меня остаться, а мне было слишком стыдно перед ним за недавнюю сцену по телефону, чтобы возражать. - Куроко-чи, я принёс тебе мандарины, – Рёта сидел на стуле рядом с кроватью, где я лежал. На его лице была всё та же, что и прежде солнечная, широкая улыбка. С виду его настроение ничуть не отличалось от того, что было у него несколько дней назад. Я не ожидал, что он так быстро оправится от вчерашнего или… он претворяется? Неужели всё это ради меня? Он не подаёт виду, что ему грустно лишь потому, что не хочет меня расстраивать? - Спасибо, – поблагодарив его, я всё так же безъэмоционально продолжил смотреть в одну точку. Я ему не доверяю. Зачем ему заботиться обо мне? У меня было подавленное состояние. Я всё ещё прибывал в шоке от слов врача о моём диагнозе. Ничего не хотелось делать. Я утопал в пучине безразличия. “Думаю, он ещё не пришёл в себя, узнав о своей скорой смерти. Прошло ещё слишком мало времени.” – подумал блондин, внимательно смотря на безжизненное бледное лицо друга. Кисе прекрасно понимал всю ситуацию и не настаивал на большем. Пока что достаточно и этого. - Аясе-сан посоветовала тебе ненадолго задержался в больнице. Она хотела, чтобы я тебя уговорил, – в его голосе были печальные нотки. Ему было не по себе от моего отстранённого поведения. - Я здесь не останусь, – твёрдо заявил я. Рёта опустил голову вниз, – Куроко-чи, тебе это необходимо, – он хотел меня переубедить, но делал это очень осторожно, словно боялся, что я вновь закачу истерику, – Тебе нужно назначить лечение, а без должного обследования это невозможно. Ненадолго я зажмурил свои глаза, что есть мочи. Боль и обида снова хотели выйти наружу. Не знаю, почему, но мне хотелось рвать и метать. Я был обижен на весь мир, но Кисе так старался не показывать своих истинных чувств, что я просто не мог проигнорировать его слова. Мне пришлось согласиться, – Ладно, – его глаза тут же заблестели. Он удивлённо посмотрел на меня, словно не веря в то, что я сейчас сказал, – Но ненадолго. Не хочу лежать в белой палате. - Хорошо, Куроко-чи, как скажешь, – Рёты был очень счастлив тому, что я согласился. Его солнечная улыбка вновь вернулась, – Я каждый день буду навещать тебя после школы, поэтому ты не будешь чувствовать себя одиноко. Всего пару дней тут побудь, ладно? – он облегчённо выдохнул, - Я так рад. В ту же секунду мне полегчало. Бремя, которое навалилось на меня с прошлого дня, начало потихоньку спадать. Мне стало немного легче нести своё бремя, глядя в его светящиеся глаза и яркую улыбку. Он приносил мне облегчение. END POV Куроко Тецуя.